Слава не любил отмечать свой день рождения

Если бы в июне 2000 года не произошла катастрофа вертолета, принадлежавшего МНТК "Микрохирургия глаза", академик Святослав Федоров отмечал бы в среду свое 80-летие. В канун юбилея с его женой Ирэн Федоровой встретилась обозреватель "Известий" Елена Лория.

Автор: Елена Лория

Сайт: Известия

вопрос: Ирэн Ефимовна, давайте представим, что семь лет назад не было того вертолетного рейса... Как бы вы отмечали 8 августа?

-ответ: Думаю, как обычно. Слава не любил отмечать свой день рождения. Если это была обычная дата, не круглая, мы всегда куда-нибудь уезжали. 8 августа нас в Москве никогда не было. Ездили в Ростов-на-Дону, Саратов, Сочи, Пицунду, на Кипр. Он очень не любил этой пафосности, не любил, когда все звонили, поздравляли.

в: Его это смущало?

-о: Просто он не очень верил в искренность большинства людей. Он был очень реальным человеком. Ему была неприятна комплиментарность. На дне рождения что обычно говорят? Абсолютный елей. Но когда этого слишком, то во рту уже так сладко, что хочется выпить какой-нибудь горькой водички. Хотя наверняка многие из них действительно от души хотели поздравить Славу. Его день рождения приходился на конец лета, и он мне всегда говорил: "Ириш, надоели дожди, поехали". Он очень любил солнце, море, и мы куда-нибудь сматывались. Другое дело, когда был юбилей. 50, 60, 70 лет мы отмечали в институте. Были конференции, доклады, поздравления, собиралось очень много народу. Но все это было уже в сентябре. А 8 августа мы все равно уезжали вдвоем.

в: Когда Святослав Николаевич начал летать на вертолетах в качестве пилота, вы как-то противились этому?

-о: Когда он собирался в Тамбов, я его просила отказаться от вертолета, но он очень хотел лететь, потому что для него вертолет и возможность взлететь — это абсолютная степень свободы. Он вообще был человеком свободным, жил, стараясь ни от кого не зависеть, и исповедовал принципы зэков — не верь, не бойся, не проси. Всегда говорил, что самое страшное для него — это тюрьма. Его отец, генерал, командир конной дивизии, просидел 17 лет!

в: Он допускал такую возможность?

-о: Гипотетически. Он просто говорил: "Если бы я жил во времена Сталина и оказался в такой же ситуации, как отец, я бы им так просто не дался. Я сначала убил бы тех, кто ко мне пришел, а потом бы убил себя".

в: Федоров понимал, насколько серьезной была для него ситуация, когда в институте начались налоговые проверки, приходили комиссии из Минздрава, а в коллективе появились его противники?

-о: Конечно. Но он не хотел создавать никакой паники в институте, сам все переваривал в себе. Кстати, вот я буквально на днях прослушала кассету с записью одной из его последних конференций, которая прошла уже после того, как закончились все эти проверки. И он совершенно спокойно говорил ребятам, что была обычная проверка, особых недостатков не нашли. Он это делал, чтобы сотрудники работали спокойно и не отвлекались на такие вещи.

в: Хотя сам понимал, чем все может закончиться...

-о: 14 апреля 2000 года мы были на чествовании Алевтины Федоровны Бровкиной, она стала членом-корреспондентом Академии медицинских наук. И там же присутствовал профессор Егоров, который тогда был председателем той самой министерской комиссии. Комиссия прошла, а результатов еще не было. И вот Егоров подходит к Славе и говорит ему, что есть такое негласное решение: или вы уходите сами, или вас снимает министерство по распоряжению министра, или третий вариант — семь кругов ада. И Федоров выбрал третий вариант: "Вот это меня устраивает!"

в: Он был верующим человеком?

-о: Он был крещеный, но не воцерковленный. И верил только в Высший разум. Но первое, что мы сделали, когда он взял земли в аренду в Славине, — отреставрировали церковь Рождества Богородицы.

в: Хирургическая практика, руководство институтом, грандиозное строительство в деревне Славино, попытки пойти в политику... А на семью время у него оставалось?

-о: Да! И он был замечательным дедушкой. Как отец, он был очень отстраненный, никогда не воспитывал детей назиданиями, нотациями. Он вообще считал, что дети должны быть за родителями лет до 17—18. У нас на двоих было четыре девочки — у него от первого брака Ольга и Ирина и у меня двойняшки Юля и Элина. А сына у него не было. И когда моя дочь родила сына Святослава, это было для него счастьем. Для Славы маленький Славка был недоданным природой сыном.

в: Сколько лет было Славе, когда погиб дедушка?

-о: Двенадцать. И он переживал так, что просто ушел от реальной жизни в виртуальную. Он перестал ходить в школу. Пропадал в интернет-кафе. Играл в ужасные, агрессивные игры. А потом сам придумал и написал компьютерную игру "Дед". Представляете?! И вот "Дед" у него был самый сильный, самый потрясающий герой. Младшему внуку, Шону, было всего три года, когда Слава погиб. Но он его помнит. Шон мне иногда говорит: "Бабуль, как жалко, что дедули нет. Славке повезло, дедушка с ним на охоту ездил, на мотоцикле катался".

в: 22 августа в Москве открывается памятник Федорову. С вами согласовывали проект?

-о: У нас в Петербурге есть близкий друг, президент ассоциации "Меди" Тамаз Мчедлидзе, он стоматолог. Он очень любил Славу, очень его почитал. После гибели Славы Тамаз мне говорит: "Ира, я хочу сделать памятник Святославу Николаевичу и поставить его в Петербурге". Но я его убедила, что памятник должен стоять в Москве. В итоге Тамаз сам заказал этот памятник скульптору Анатолию Дёме. Памятник совершенно не пафосный. Федоров стоит на гранитной стеле в хирургическом халате. В одной руке у него хрусталик, в другой — свиток бумаги. Соединение науки с практикой. Стоять памятник будет в парке имени Федорова, рядом с институтом. Славиным институтом.

Дата публикации: 08.08.2007