Фрида Кало и Мария Башкирцева. Дневники героев

Почему героев? Не удивлюсь, если меня немедленно поправят – "героинь". И все же есть выражение "Герой своего времени", а "Героиня своего времени" уже, согласитесь, не звучит. Поэтому пусть будут дневники героев – героев своего времени, хотя у них и женские лица.

Сайт: ETOYA.RU

Есть в чтении дневников всегдашнее чувство запретности. Даже если сам автор раскрывает перед тобой его страницы, никогда не отделаться от ощущения, что читаешь чужое, интимное, заглядывая через плечо. Даже жанр мемуаров – дневников, предназначенных для чтения чужими, незнакомыми глазами, не освобождает читателя от этого чувства неловкости. И все же порой дневник становится драгоценным документом, без чего невозможно понять личные черты человека, стоящего за ними, автора и творца, которым мы восхищались не раз, но которого, как выясняется, знали лишь мимолетом и вскользь.

Два дневника, о которых сейчас пойдет речь, сохранили дорогое, главное – память о личности редких, необычайных по силе духа и напору энергии людей. Это дневники двух художниц – Фриды Кало и Марии Башкирцевой. Их роднит яркий взлет и короткая, преждевременно оборвавшаяся жизнь, кипучая страсть и жажда движения вперед. И все это нашло свое отражение на страницах их дневников. Фрида писала свой дневник последние 10 лет жизни с 1944 по 1954 г., Мария Башкирцева вела дневник 12 лет – с 12 до 24 лет своей короткой жизни…

Предисловие

В людских судьбах порой несчастье оборачивается удивительным шагом вперед – духовным прорывом и толчком к развитию таланта. Анри де Тулуз Лотрек как-то признался: "Будь мои ноги чуть длиннее, я бы никогда не занялся живописью". Кем был бы Тулуз-Лотрек, если б не его наследственная болезнь, мы никогда не узнаем. Как и не узнаем, кем были бы Фрида Кало и Мария Башкирцева, если бы не авария и не смертельная болезнь, изменившие их жизнь и приоткрывшие двери в другую реальность. И все же можно быть уверенными – так или иначе, мир непременно услышал бы о них – слишком сильны были в них безудержная энергия, страсть к познанию нового и любовь к жизни. И то, что стало определяющим в их судьбе - стремление идти вперед, преодолевая все мыслимые и немыслимые препятствия – проявилось с самого раннего детства.

Фрида Кало родилась в Мексике в 1907 г. Шести лет от роду Фрида перенесла полиомиелит, после которого одна нога ее стала тоньше и короче другой. Но это не смущало девчонку-сорванца – обмотав ногу платками, она носилась по пустырям со сверстниками – сказывался боевой характер. Рано сказывался и талант к изобразительному искусству – судите сами по этому автопортрету.

Однако Фрида выбрала для себя иной путь - решив посвятить жизнь медицине, она поступает в Национальную медицинскую школу, несмотря на то, что в консервативной Мексике профессия врача считалась мужским занятием. Из 1000 студентов было всего 35 девушек – и одной из них была именно Фрида.

Звезда Марии Башкирцевой зажглась 47 годами ранее, в 1860 году на Полтавщине. Спустя 2 года после рождения девочки родители расстались. Десятилетняя Муся с матерью уехала за границу и до конца своей короткой жизни еще всего лишь трижды успела побывать в России. Яркая и разносторонняя одаренность Марии Башкирцевой также проявились с раннего детства. Она обладала выдающимся драматическим талантом, занималась пением и игрой на музыкальных инструментах – прекрасно освоив при этом игру на рояле, арфе, гитаре и цитре. К семнадцати годам Мария свободно разговаривала на четырех языках – французском, английском, немецком и итальянском, и, кроме того, как требовало образование того времени, знала и древние языки – греческий и латынь.

Достичь всего этого ей помогла невероятная для столь юной девочки целеустремленность и внутренняя энергия: "Я взялась за распределение часов своих учебных занятий: девять часов работы ежедневно, – писала она в дневнике. – Мне тринадцать лет, если я буду терять время, то что же из меня выйдет?.. Так много дела в жизни, а жизнь так коротка!"

Свой художественный талант она, как и Фрида Кало, не считала основным – в будущем Мария Башкирцева видела себя на сцене. Обладая редкой красоты голосом с широким диапазоном, она могла бы стать звездой оперы: "Я создана для триумфа и сильных ощущений, поэтому лучшее, что я могу сделать, это сделаться певицей..."

Переписанные страницы

Однако эти страницы их истории так и не были написаны. Судьба перечеркнула их планы.

В 18 лет Фрида жестоко пострадала в аварии. Штанга токосъемника трамвая, вонзившаяся в ее тело, в трех местах сломала позвоночник, раздробила таз и бедро. Тридцать две операции и два года неподвижности в гипсовом корсете только подстегнули ее любовь ко всему новому. Фрида уговорила отца прикрутить к кровати специальный мольберт, чтобы писать лежа, и прибить к стене напротив зеркало. "Зеркало! Палач моих дней, моих ночей... Оно изучало мое лицо, малейшие движения, складки простыни, очертания ярких предметов, которые окружали меня. Часами я чувствовала на себе его пристальный взгляд. Я видела себя. Фрида изнутри, Фрида снаружи, Фрида везде, Фрида без конца... И внезапно, под властью этого всесильного зер¬кала, ко мне пришло безумное желание рисовать..."

Это не было ее началом в живописи – как мы знаем, Фрида рисовала задолго до катастрофы, однако именно с этого момента медицина перестала для нее существовать, и мир сосредоточился на квадрате холста.

Восемнадцатилетняя Мария Башкирцева также вынуждена была расстаться с мечтой стать актрисой. Тяжелая болезнь горла лишила ее чудесного голоса, кроме того, она начала глохнуть. Врачи не сразу распознали грозные предвестники начинающегося смертельного заболевания – скоротечной чахотки. Именно в этот трудный момент, простившись с иллюзиями, Мария принимает решение стать художницей и поступает в Академию Живописи Рудольфа Жюлиана – одним из немногих учебных заведений тех лет, принимавших женщин. "Я хочу от всего отказаться ради живописи, — пишет она в дневнике.— Надо твердо помнить это, и в этом будет вся жизнь".

Страницы поиска

Страницы дневников доносят до нас мучительную борьбу и поиск истины Фриды и Марии. Обе они ищут свой путь, свой уникальный художественный язык самовыражения.

Для Фриды – это поиск себя в сюрреализме, уточнение оттенков цветов и смыслов для своих работ:

"Кобальт синий – электричество и чистота любви…

Синий – расстояние …. Нежность так же синего цвета

Желтый – безумие, болезнь, страх. иногда - часть солнца и радости

Зеленовато-желтый – Больше безумия и тайн … все призраки носят одежду этого цвета

Черный – нет ничего черного – на самом деле ничего"

Так, яркими, ни на что непохожими красками, она переносит в рамки картины все, что составляет для нее суть самого существования, что ей важно и дорого – культуру своей любимой Мексики, стремление жить и бесконечную любовь.

Дневник Фриды Кало – это и ее картины, и реальные записи. Она напишет:"Порой я спрашиваю себя: не были ли мои картины скорее произведениями литературы, чем живописи? Это было что-то вроде дневника, переписки, которую я вела всю жизнь... Мое творчество — самая полная биография, которую я смогла написать".

И в самом дневнике мысли-фразы перемежаются с мыслями-образами, там, где идея, выраженная карандашом, казалась Фриде недостаточно точной, она принималась за кисть. Сухие тезисы планов расцвечены причудливыми чудовищами из мифов доколумбовой эпохи, из-за коммунистических воззваний выглядывают грубоватые лица индейцев и разноцветные птицы (настоящие ли? выдуманные?), и всюду, вперемешку с именем Диего – Сталин, Ленин и Мао.

Сюрреализм был частью ее бытия – реальность, полузабытые мифы прошлого, идеи коммунистического будущего – все было неразрывно переплетено. В своем стремлении объять жизнь во всей ее полноте Фрида Кало существовала одновременно в настоящем, прошлом и будущем.

Дневник Марии Башкирцевой отражает поиск себя в этом мире не только как художника, но и личности. "Это очень интересный человеческий документ", — пишет она, приступая к написанию дневника: "Если бы эта книга не представляла точной, абсолютной, строгой правды, она не имела бы никакого смысла. А жизнь человека, вся жизнь как она есть, без всякой замаскировки и прикрас, — всегда великая и интересная вещь".

Задумайтесь, ведь это слова девочки двенадцати лет! В этих словах звучит не только удивительная мудрость, но и стремление к глубокому самоанализу, готовность видеть и анализировать себя без прикрас, такой, какая есть. А это, поверьте, нелегко. Недаром Карл Густав Юнг говорил: "Встреча с самим собой принадлежит к самым неприятным". Зачастую встреча с собственным "Я" оборачивается неприятными открытиями, и не каждому хватит духу взглянуть самому себе в глаза.

Для Марии Башкирцевой ее дневник – полный, удивительно откровенный отчет о самой себе, своих мыслях и стремлениях. Не случайно истинная слава пришла к ней после смерти после опубликования ее дневника. Он произвел колоссальный эффект - поразительный дневник пытались объявить литературной мистификацией, его анализировали и изучали самые известные ученые и литераторы. В числе критиков такие имена как Ги де Мопассан, И. Бунин, Л. Толстой, В. Брюсов. Мария Башкирцева стала кумиром Марины Цветаевой – свой первый сборник стихов "Вечерний альбом" Цветаева посвятила "блестящей памяти Марии Башкирцевой":

Ей даровал Бог слишком много!

И слишком мало - отпустил.

О, звездная ее дорога!

Лишь на холсты хватило сил...

Я с этой девушкой знакома,

Увы, конечно, не была!

Но, как она сидела дома

И золотой узор ткала.

В привычной клетке одиночеств,

Где и живет одна - душа,

Как много в дневниках пророчеств,

Когда Любви тебя лишат!

Ей даровал Господь так много!

А Жизнь - крупинками считал.

О, звездная ее дорога!

И Смерть - признанья пьедестал!

Но и при жизни Марии Башкирцевой суждено было громко заявить о себе. Всего лишь через 11 месяцев после поступления в школу живописи, Мария становится участницей выставки Парижского Салона среди ученических работ и получает золотую медаль. Жюри отказывается верить, что работа принадлежит кисти новичка, возникают слухи, что автор картины – известнейший французский художник Бастьен-Лепаж, учитель Марии. В яростной попытке доказать беспочвенность этих подозрений Мария выставляет одну за другой свои картины – свидетельство яркого необыкновенного таланта. Всего лишь пять лет художественного творчества было отведено ей судьбой, однако она успела оставить после себя уникальное наследие - 150 картин, 200 рисунков и удивительные скульптуры. Очень немногие из них сохранились – и теперь эти работы украшают стены Люксембургского музея, музея Орсе, Русского музея, Эрмитажа и Лувра.

Мария Башкирцева стала первым русским художником, чьи работы были приобретены Лувром - так же как и первым мексиканским художником, представленным в Лувре, стала Фрида Кало. Фриде выпала редкая для художника участь стать знаменитой при жизни - в 1938 году свежее, острое, ни на что непохожее искусство Фриды произвело огромный фурор на парижской выставке. Даже скептически настроенная к коммунистическим авторам Европа не смогла остаться равнодушной.

В том же году картины Фриды покупает Лувр.

В 1953 году проходит первая персональная выставка работ Фриды Кало на родине – и ее переполняет гордость от сознания того, что Мексика, которую она так любила и воспевала, сделала ее своим национальным героем.

На выставку Фрида прибывает на носилках – незадолго до того ей ампутировали ногу. Но дух ее летит гордой птицей: "Что мне ноги, когда у меня за спиной крылья!", запишет она в своем дневнике.

Какая же удивительная сила духа и умение чувствовать жизнь во всей ее полноте роднит этих двух талантливейших женщин!

Что же было главным в их жизни и творчестве?

Несомненно, радость жизни, бесконечный поиск, и конечно, любовь.

Умирая от чахотки, 24-летняя Мария Башкирцева запишет в дневнике: "Я нахожу, что с моей стороны очень глупо не заняться единственной вещью, дающей счастье, заставляющей забывать все горести — любовью, да, любовью — само собой разумеется….. Правда любовь открывает простор иллюзиям, но что за беда? То, что представляется существующим, — существует! Это уж я вам говорю! Любовь дает возможность представить себе мир таким, каким он должен был быть..."

"Да здравствует любовь!" - говорит дневник Марии Башкирцевой

"Да здравствует жизнь!" - "Viva la vida!” – запишет в свою тетрадь Фрида Кало за неделю до смерти.

И нам остается только прислушаться к этим словам, отдавая дань уважения незаурядным и сильным личностям – Мари Башкирцевой и Фриде Кало.

…Эта параллель родилась не случайно. Однажды, проезжая в туристическом автобусе мимо кладбища Пасси, я впервые, к своему стыду, услыхала имя Марии Башкирцевой. Вернувшись, я принялась изучать творчество и личность этой удивительной художницы, все больше поражаясь силе и цельности ее натуры и ее поразительной, хотя и очень короткой жизни. И многое из этой жизни вдруг показалось знакомым, уже услышанным ранее. Судьба и Марии Башкирцевой, и Фриды Кало удивительна. Большинству из нас их ноша показалась бы неподъемной, они же сумели наполнить свою жизнь радостью, красками и творчеством.

Знаете ли Вы случаи, когда жизненные испытания, выпавшие на долю людей, делали их сильнее и давали толчок к развитию их дара?..

Дата публикации: 07.11.2011