Герой каптруда

Я ведь успешен не оттого, что лучше всех работаю, а оттого, что коллеги маленько отвлеклись. Либо на качание прав, либо на борьбу с театральной реформой. Пятнадцать лет уже в стране капитализм, и зачастую с весьма нечеловеческим лицом, что дурака-то валять?" - удивляется Олег Табаков

Автор: Марина Зайонц

Сайт: Итоги

"Я похож на бульдозер", - острит художественный руководитель и директор МХТ. Еще бы: к любой цели он идет уверенно и мощно, сметая с пути преграды и рогатки. Без стенаний и без видимых творческих мук. Да и вообще словцо "мучение", особо почитаемое русской интеллигенцией, не из его лексикона. Он счастливчик, баловень судьбы, любимец публики с лукаво-простодушной улыбкой и мягким голосом гипнотизера. И хотя Табаков - человек социалистической закалки (17 августа ему исполняется 70 лет), в капиталистическую формацию наш герой вписался так органично, как не снилось и молодым. А все потому, что человек дела, недаром профессора Серебрякова в "Дяде Ване" играет. "Надо, господа, дело делать" - таков его универсальный рецепт нашим читателям.

- Вы что такой озабоченный, Олег Павлович?

- Так ведь проблемы есть. Должно же быть какое-то оправдание, почему я занимаюсь всем этим хозяйством. Да, в Художественный театр вернулся зритель, сформировался новый репертуар, но теперь, после того как со мной перезаключили контракт, я должен предоставить молодой сборной режиссерской команде новые возможности для осуществления их художественных идей. Наш нынешний театр по своему техническому оснащению - это 50-е годы прошлого века. У нас все сегодня от Левши: абсолютно состарившиеся механизмы, к которым даже запчастей уже не выпускают. Театру просто необходима техника XXI века, иначе зачем я здесь?

- И что мешает?

- Нужны серьезные капиталовложения года на три.

- От государства?

- Конечно, а откуда же? В министерстве вроде обещают, но я как человек пожилой вижу: время-то уходит очень быстро. Ну вот скажите, зачем мне в мои 70 лет все это? Я же не режиссер, я не собираюсь утверждать себя в противовес кому-то. Всякого рода биение себя в грудь и разрывание тельняшки давно вышли из моды.

- Ну и зачем?

- Мотивация у меня такая - формирование труппы, самой-самой в моей стране, и техническое перевооружение театра, которое поможет реализовать наши репертуарные замыслы.

- А вам не кажется, что труппа ваша станет скоро такой же огромной, какой была до того злополучного раскола МХАТа?

- Это вообще не проблема. Сборы кассовые сегодня таковы, что прокормить всех мы сумеем.

- Не о том речь. Вы ведь премьеры как пирожки печете, чтобы всех работой занять. И при этом значительная часть спектаклей оставляет желать лучшего.

- Все, о чем вы говорите, останавливается в наступающем сезоне. Теперь у нас будет выпускаться штучная продукция. Нам надо было работать именно так, чтобы ушли спектакли, которые не пользовались спросом. Зато сегодня у нас есть "Белая гвардия", "Последняя жертва", "Мещане", "Лес", "Копенгаген". По-моему, хорошая афиша. А потом, если вы заметили, люди здесь сильно прибавляют в реализации себя. Как расцвели здесь Оля Барнет, Дмитрий Назаров, тот же Сашка Семчев. Вот кто-нибудь мог предположить, что он Лариосика так нежно сыграет? А это мое назначение. Или Ира Пегова - Соня в "Дяде Ване". Тоже моя идея. Я в каком-то смысле рачительный собиратель, такая вот есть особенность моего характера.

- Но нельзя же собирать все подряд. А как же художественные идеи, о которых основатели МХТ толковали?

- Моя художественная идея как раз и исходит из того, о чем они мечтали. Она восходит к театру ансамблевому, основывается на актере, на его способности воссоздавать здесь и сейчас жизнь человеческого духа. По-моему, это единственная новость сегодня в театральном мире.

- А по-моему, вы просто звезд коллекционируете. Не говорю о том, что в ансамбль они с трудом соединяются. А вот, например, Сергей Женовач уже целый сезон ждет, пока Михаил Пореченков освободится от съемок и, так уж и быть, сыграет Митю Карамазова.

- Занятый в кино Пореченков, однако, вовсю репетирует сейчас в "Гамлете" у Юрия Бутусова. Думаю, причина не только в актере. Но начиная с будущего сезона занятость звезд будет у нас систематизирована. Я создал некую службу, которая уже сейчас представляет интересы театра во взаимоотношениях с работодателями со стороны. Ко мне пришел коллега, телепродюсер Александр Акопов, и мы с ним заключили соглашение на использование наших актеров. Надеюсь, это станет началом системы, при которой прежде всего будут соблюдаться репертуарные интересы театра, а все остальное - в свободное от основной работы время. Театр будет получать определенные деньги за каждый день отсутствия на работе того или иного актера, и актер наконец перестанет обманывать нас и хитрить, чтобы тайно сняться где-то или в антрепризе сыграть.

- Вы вот все по хозяйству хлопочете, но при этом как-то захирела ваша "Табакерка"...

- Понимаю, о чем вы говорите. Но это все же не тенденция. Если есть понимание того, что происходит, значит, катастрофа еще не наступила. Надо серьезно работать, вот и весь ответ. За эти годы мы вырастили семь-восемь настоящих мастеров своего дела, и я не вижу аналогов им в других московских театрах. Воспитали серьезную группу молодежи (тоже человек семь-восемь), которая на многое способна. Нет, мы еще себя покажем.

- Может, пришла пора соединить два театра в один "холдинг"?

- Может быть, но это тоже зависит от тех гарантий, что я смогу получить от государства.

- Вы так часто говорите о зрительском успехе...

- Реже, чем Владимир Иванович Немирович-Данченко.

- Может быть, не подсчитывала. Но все же если считать мерилом успеха кассу, то тогда, выходит, некоторые ужасающие по качеству антрепризные спектакли с так называемыми звездами тоже надо называть успешными? И зал полон, и в конце аплодисменты.

- Вы хотите идентифицировать мои усилия с усилиями антрепризы? Нет, не согласен. Зачем же сравнивать? Я ведь вам Булгакова, Горького и Чехова называю. Просто сборы не являются для нас первоочередной задачей. Я же говорю, главная моя задача теперь - курс на штучность производимой продукции. И если мы взглянем на будущие полтора года, то это - "Господа Головлевы" с Женей Мироновым в главной роли, это "Синяя птица", "Гамлет", "Школа злословия", "Ричард II" Петера Штайна. Это вам не антреприза.

- Вы всех нарочно дразните рассказами о своей успешности или в самом деле никогда не ошибаетесь?

- Да, нарочно. Редко ошибаюсь, но ошибаюсь. Как ни странно, ошибаюсь, излишне доверяя людям. Наверное, наступило время строже контролировать те работы, что репетируются в двух моих театрах. И с той настойчивостью, с какой я закрывал спектакли в МХТ, начну теперь закрывать спектакли и в подвале.

- Надо думать, ваши взаимоотношения с коллегами в связи с этим не слишком радужные?

- А вы знаете, взаимоотношения с коллегами меня не интересуют. Догони моего меньшого брата - вот моя позиция, посоревнуйтесь сначала с подвалом на улице Чаплыгина.

- Да ведь кое-кто вполне успешно соревнуется, и иногда даже выигрывает.

- Ну и прекрасно, я рад. Взаимоотношения с коллегами у меня всегда были довольно сложные. Слово "везунчик", которое приклеили ко мне еще в юношеские годы, всегда вызывало раздражение. Вот одна ваша коллега употребила по отношению к Художественному театру слово "богатенький". МХТ, конечно, небедный театр, но он прежде всего трудолюбивенький, трудоспособненький. Ведь оказалось, что 10 и даже 12 спектаклей в сезон можно выпускать. Да, не все совершенно, я знаю этому цену. Но, повторяю, это был необходимый нам процесс, нужно было сформировать путем проб и ошибок репертуар большой сцены. Министр культуры Соколов тут как-то сетовал, что чеховскому МХТ выделяют денег больше, чем МХАТ им. Горького. Но оказалось все наоборот. Я позвонил министру с уточнением, и он поблагодарил меня за предоставленную информацию. Это как пример. Ответить всем критикующим могу только так: у вас своя компания, а у меня своя.

- Так ведь выяснилось, что у вас нет компании. Вы одиночка, впереди всех бегущий.

- Меня это не очень волнует, я и один добегу куда мне нужно. Я работаю не для кого-то, а потому что мне интересно. Мне вот за съемочный день платят в Европе столько, сколько я за два месяца здесь получаю. А в Америке в четыре раза больше.

- Успеваете и за границей сниматься?

- Когда было больше времени, снимался, а сейчас буду только у Иштвана Сабо. Но я ведь успешен не оттого, что лучше всех работаю, а оттого, что коллеги маленько отвлеклись. Либо на качание прав, либо на борьбу с театральной реформой. Пятнадцать лет уже в стране капитализм, и зачастую с весьма нечеловеческим лицом, что дурака-то валять? Вы, когда утром встаете и чистите зубы, на себя в зеркало смотрите? Вы ведь и сами сильно поменялись за эти 15 лет.

- Некоторые совсем не поменялись.

- Ну, это еще хуже. Им тогда на переработку пора.

- А почему вы не участвуете в коллективных возмущениях по поводу театральной реформы?

- С чего возмущаться? Это ведь реформа всей бюджетной сферы. А я не устаю повторять, есть в государстве по-настоящему первоочередные дела: надо повысить зарплату военным, учителям, медикам, милиционерам.

- При чем тут бюджетники? Просто творческие люди борются за свое существование.

- Мне за свое существование беспокоиться не надо. Я вам уже говорил, буду в свой отпуск сниматься у Иштвана Сабо, потом в свободное от работы время снимусь у Эльдара Рязанова в фильме "Андерсен". Меня ждут в паре университетов в Америке, просят: поучите нас актерскому ремеслу. А иногда и звезды зовут: приезжайте, штампы с нас немного отчистите.

- А что, профессиональная солидарность вам чужда?

- С кем солидарность?

- Как с кем? Ваши коллеги печалятся по поводу судьбы русского репертуарного театра.

- Да не ныть надо, а дело делать. Лично мне важно, чтобы люди, за которых я отвечаю и в МХТ, и в "Табакерке", жили лучше и получали серьезные деньги за свой труд. Я очень последователен в этом отношении. Скажем, в МХТ уже несколько месяцев в противовес 70 рублям государственной поддержки выплачивается по три тысячи рублей на ребенка. Вот это для меня - поступок.

- Говорят, и зарплаты у вас какие-то особенные.

- Они сообразны тому, что мы зарабатываем, продавая билеты.

- Но вы ведь и от спонсоров еще что-то получаете?

- Конечно. А как иначе расплатиться с Тадаси Судзуки или Петером Штайном? Обо всем надо думать.

- Логотип "ЮКОСа" когда с афиши сняли?

- До Нового года не снимал, но вот уже ровно год никаких поступлений от "ЮКОСа" нет, пришлось снять. Да, это был акт благодарности за помощь, которую компания оказывала Художественному театру, я считал необходимым подтвердить и зафиксировать ее. Мне кажется, это необходимо делать, а то ведь, если следовать политическим изменениям, освинячиться можно.

- Интересно, спектакли могут окупаться?

- В этом театре - могут. И довольно быстро. Но проблема ведь не в этом. Главное не что, а как. Как, например, заново всего Чехова поставить. Как прийти к тому, что на самом деле есть ансамблевый театр. Вот задачи.

- Это все какие-то абстрактные идеалы. Кто их будет осуществлять? Станиславского-то среди нас нет.

- Это будут осуществлять Серебренников, Бутусов, Карбаускис, Женовач. Актерский ансамбль, взаимозависимость партнеров на сцене - следующий этап театральной цивилизации. Да, это теперь утрачено, но в каких-то моментах наших лучших спектаклей вдруг проскакивает, и все счастливы. Конечно, планировать это нельзя, можно только выстрадать.

- Но ведь из тех молодых режиссеров, что вы назвали, только Женовач, наверное, хотел бы руководить театром, больше никто. И что в скором времени нас ожидает?

- Правду скажу - не знаю. Нехорошо, конечно. Но думаю, что мы сами виноваты в этом положении. Всегда надо помнить, что на тебе жизнь не кончается, и думать не только о себе любимом.

- Ну вот вы говорили, что если с вами продлят контракт, то сразу же начнете готовить себе преемника. И что, начали?

- Сложно с этим. Вы правы, нет у них потребности отвечать за театры. Мы ведь и в самом деле очень много сделали, чтобы привести наше дело к такому печальному состоянию. Великий Гога - Георгий Александрович Товстоногов, например. С какого боку он оставлял при себе, скажем, режиссера Аксенова, а Додина, Гинкаса и Яновскую отпускал вслед за Ермаком Тимофеевичем - в Сибирь? И стремление перераспределять общественное признание, падающее на его учеников, было в высокой степени свойственно этому, несомненно, выдающемуся режиссеру и другим его коллегам из театрального цеха. Отняли у талантливых людей лет по десять жизни, вот беда, которая так или иначе теперь отзывается.

- Так что теперь делать прикажете?

- Я думаю, путь один. Надо любить тех, кто идет за тобой. Однажды в лондонском Национальном театре я шел с сэром Лоренсом Оливье, и нам встретились два очень статных, чуть хиппующих молодых человека. Они прошли, довольно небрежно поздоровавшись, и он сказал мне: "Вот это мои могильщики". Неверная точка зрения, понимаете? Идущие вслед - это наша будущая жизнь. И мне лично свойственно совершать поступки в этом направлении, не так ли? Вы думаете, почему они все (молодые режиссеры то есть) здесь? Я никогда ни грамма из того, что создано ими, не припишу себе. Это называется доверием. Дело свое и в том и в другом театре я хочу передать в надежные руки.

- Кандидаты-то хоть есть?

- Есть. Но называть не буду, рано пока.