"НА ПЕСКЕ ТАНЦЕВАТЬ НЕ БУДЕМ!"

В воскресенье юбилей выдающейся русской балерины Екатерины Максимовой. В московском Доме актера состоялась презентация книги ее воспоминаний \"Мадам Нет\". Фрагмент, который мы публикуем, - об одном из первых выездов за границу Екатерины Максимовой и Владимира Васильева в составе делегации Никиты Хрущева.

Сайт: Известия

"В мае 1964 года перед конкурсом в Варне нас вдвоем с Володей отправили сопровождать Н.С. Хрущева на празднования в связи с завершением строительства первой очереди Асуанской плотины. Вместе с правительственной делегацией полетела масса корреспондентов и группа артистов, представлявших национальные кадры Советского Союза: певцы Ольга Воронец, Рашид Бейбутов, Георг Отс, Дмитрий Гнатюк; скрипач Олег Крыса (с выданной ему по такому случаю государственной скрипкой Страдивари); баянист Анатолий Беляев, балалаечник Леонид Владимиров. А мы с Володей летели отдельно, несколько позже, и это была целая история...

Совсем одни мы отправлялись за рубеж впервые. Нас вызвали в Министерство культуры, сообщили, что сначала мы полетим до Каира, а потом: "Вот вам десять фунтов стерлингов, чтобы добраться до Асуана". В "Шереметьево" на таможне спрашивают: "Валюта есть?" Я честно говорю: "Да, есть, десять фунтов". Володя мне на ногу наступает, но я-то уверена - раз фунты нам в министерстве выдали, значит, все законно и правильно. Таможенники оживились: "А где у вас документы на эту валюту?" Володя мне опять наступает на ногу, а я все не пойму, чего тут скрывать: "Нет у нас никаких документов, нам деньги в Министерстве культуры дали!" Ну и забрали у нас эти фунты, правда, я думаю, такой суммы все равно вряд ли бы хватило, чтобы добраться до Асуана.

Летели мы пять часов и из прохладной, весенней Москвы окунулись в чудовищную жару Каира. Безумное солнце, сорок градусов в тени, причем "тень" - понятие весьма условное: под каждым столбом, где образовался хоть крохотный кусочек тени, прятались по пять-шесть человек... Стоим мы на аэродроме, никто нас не встречает, документов никто не спрашивает, денег у нас никаких нет, что делать - неизвестно! Да еще у меня с собой два чемодана костюмов на весь мой репертуар. Когда мы перед отъездом спрашивали, что будем там танцевать, нам сказали: "Возьмите разные костюмы, и где что понадобится - там и станцуете". Поэтому пришлось взять все. Держим мы эти чемоданы, озираемся, ощущение такое, будто нас на сковородке поджаривают. И вдруг мимо совершенно случайно проходит наш знакомый журналист из советской делегации - Сергей Петрович Зыков, который предлагает отправиться с ним: "Я лечу на самолете Хрущева - хотите, и вас захвачу?" Так мы втроем сели в самолет и наконец очутились на Асуане.

Хотя это казалось уже невозможным, но раскаленный, пламенеющий зноем Асуан оказался еще жарче Каира. <...> И опять мы не понимали, что делать дальше, опять нас никто не встречал, никому мы были не нужны. Сергей Петрович отвел нас в отель - посреди пустыни торчали два высоченных типично американских билдинга, один из которых, как оказалось, предоставили для советской делегации. В холле мы встретили еще каких-то наших журналистов, но и они тоже ничего не знали и даже ничего не слышали про делегацию артистов. Пока решали, куда бы нас пристроить, мы сидели с чемоданами за столиком в центре холла между двумя лифтами, расположенными друг против друга. И вдруг быстро-быстро в холл понабежали какие-то плечистые мальчики в одинаковых сереньких сандаликах, выстроились квадратом по стенам холла и замерли. Нам журналисты машут: "Уходите, уходите скорей отсюда!" Куда? Зачем? Ничего не понимаю! Пожала плечами и никуда не двинулась, так и сижу на своих чемоданах. И тут одновременно открываются двери лифтов, и из одного выходит президент Египта Гамаль Абдель Насер, из другого - наш Никита Сергеевич Хрущев. Двигаются друг другу навстречу, переступают оба через наши чемоданы, обмениваются рукопожатием и идут вместе дальше. На нас кидаются:

- Вы что здесь делаете?!

- Мы приехали танцевать, своих ищем!

И тут нам срочно предоставили номер, чтобы мы не мешались под ногами. В общем искали мы делегацию наших артистов еще двое суток, повторяли: "Мы же артисты, приехали с делегацией..." И опять слышали в ответ: "Ничего не знаем!" На третьи сутки в отеле наконец объявились другие наши артисты - и сразу начались жуткие обиды: "Как это так?! Мы - народные, нас поселили на Ниле, на каком-то корабле в каютах, без всякого кондиционера, там все время качка! А какая-то молодежь в шикарном номере устроилась!" В результате, можно сказать, благодаря нам всех артистов переселили в тот же отель.

А дальше было так. Приезжаем в какое-то место, нам сообщают: "Сейчас здесь будет митинг, а на этом помосте будет концерт". И лежат какие-нибудь две доски рядышком - сцена называется. Говорим: "Мы здесь танцевать не можем!" - "Ну и не надо". Едем дальше - там вообще один песок: Воронец поет, балалайка играет, Бейбутов исполняет азербайджанские народные песни, от которых египтяне в полном восторге! Диалог повторяется: "На песке танцевать не будем!" - "Ну и не надо"... В общем просидели мы там около недели - станцевали всего два раза. Один раз выступали на каком-то банкете, где Нина Петровна Хрущева собирала жен высокопоставленных чиновников. Там две комнаты сообщались через открытую дверь: в одной комнате на полу ковер лежал, и мы с Володей на нем "Вальс" Шопена пытались исполнять, а эти жены сидели в соседней комнате, изредка поглядывая на нас через дверь: "Чего-то они там делают?" На потолке люстра висела, и, как только Васильев меня на верхнюю поддержку поднимал, подвески от люстры ("Блям!") у меня на животе укладывались. Ну а второй (и последний) раз мы уже на заключительном концерте танцевали на той самой сцене Каирского оперного театра, где впервые состоялось представление оперы Верди "Аида", посвященное открытию Суэцкого канала".