ПО СИЛЕ И ПО ТЕХНИКЕ Я В БОЕВОЙ ФОРМЕ

И все меня постоянно донимали вопросами: почему вы не танцуете на родине? Меня донимали вопросами и упреками в непатриотизме ежедневно. Все это было на нервах, я сильно переживала...

Автор: Наталья КОНЫГИНА

Сайт: Известия

Грузия продолжает собирать на родную землю своих самых знаменитых и успешных сынов и дочерей. В минувший четверг президент Михаил Саакашвили представил Тбилисскому театру оперы и балета нового художественного руководителя - Нину Ананиашвили. В Грузии ее зовут Нино, а если ласково - Нинико.Теперь у бывшей примы-балерины Большого театра будет на родине два дела - балет и собственные виноградники. Вчера она предпочла виноградники - уехала туда на целый день. Возможно, потому что они находятся вне зоны действия сети мобильных телефонов - на Нину обрушился шквал вопросов и просьб об интервью. Корреспондент "Известий" Антон КЛЮЕВ предусмотрительно побеседовал с Ниной АНАНИАШВИЛИ незадолго до ее вступления в новую должность.

"Участковый прописал меня в свою квартиру"

- Переезд в Москву стал очень тяжелым периодом моей жизни. Мне было 13 лет, я училась в Тбилисском хореографическом училище, и однажды туда приехала педагог из Москвы Елена Николаевна Жемчужина. Встретились они с мамой, и Елена Николаевна сказала ей, что для меня было бы лучше продолжить обучение в Москве или в Ленинграде. Для родителей это был шок.

- А вы были домашним ребенком?

- У нас очень дружная семья. Папа был геологом и много ездил по Грузии, а мы - я, двое братьев и мама - как цыгане, повсюду ездили за ним по экспедициям. В общем, за обедом собрался семейный совет. Конечно, одну бы меня не отпустили. И вдруг бабушка, которой уже было 73 года, говорит: "Хорошо, я брошу работу и поеду с Ниной". И это решение стало решением моей судьбы. Папа говорил: "Понимаешь, Нина, здесь ты отличница во всем, ты здесь лучшая, а в Москве ты будешь последней. Ты сможешь это выдержать?" Я ответила: "Я все же попробую!" И меня приняли в Московское хореографическое училище. В Грузии я русский немного изучала в школе, но как иностранный язык, не больше. А мне ведь надо было учиться в Москве всем общеобразовательным предметам. Меня определили в самый худший класс. Но на мое счастье, он достался замечательному педагогу-хореографу Наталье Викторовне Болотовой. И что касается танцев, тут у меня все было отлично.

- Надо было еще где-то жить, что-то есть...

- Нам помогали мамины и папины друзья. Поначалу мы жили у них в гостях. В какой-то момент, для того чтобы я могла дальше учиться в Москве, потребовалась московская прописка. А где ее мне, девочке из Грузии, взять? И вот участковый милиционер, как сейчас помню его фамилию - Кулинич, узнав об этой проблеме, наверное, от бабушки, взял и прописал меня в своей квартире. Представляете?! Причем об этом я узнала уже позже.

"У меня была министерская зарплата"

- После школы попала в кордебалет Большого театра, хотя и была к тому времени лауреаткой многих конкурсов, в том числе международных. Мне и здесь повезло: в кордебалете я стояла в своей жизни всего три раза, меня очень часто приглашали выступать на концертах. Особенно праздничных.

-Эти выступления оплачивались?

- Конечно. У меня была высшая, как у лауреатки конкурсов, ставка - 14 рублей за выступление.

- А в Большом сколько платили?

- Первая моя ставка была 110 рублей.

- В первый же сезон в Большом театре вам уже доверили танцевать большие, ведущие партии. Снова повезло?

- Заболела балерина, которая танцевала главную партию в одноактном балете "Деревянный принц", и вспомнили обо мне. Говорят: выучишь партию за две недели? Выучила, конечно. Следующий раз мне доверили большую роль в конце того же сезона, и тоже досталась она мне случайно: снова заболела балерина. У театра намечались гастроли в Германии, и мне надо было танцевать "Лебединое озеро". Роль Одетты-Одиллии, которую я никогда до этого не танцевала. Причем сказали мне об этом за два дня до отъезда. Мне стало плохо. Я звоню своему школьному педагогу Наталье Викторовне, говорю: что же мне делать? Она так спокойно отвечает: "Ну, с фуэте у тебя проблем нет... Если напряжешься, то сможешь выучить за два дня". Когда я станцевала эту партию в Германии, публика аплодировала с полчаса.

- Раньше, как известно, звание балерины надо было заслужить, это ведь не считалось названием профессии, а являлось титулом. Вы когда стали балериной?

- В 22 года. К тому времени на сцене произошла смена поколений, и я стала ведущей солисткой. Знаете, какую мне определили зарплату?! 550 рублей! Это была министерская зарплата! В 23 года я стала заслуженной артисткой. А дело вот как было. В Большой пришел Михаил Горбачев и после спектакля спросил: "А что же это - молодым артистам звание не положено?" На следующий день нам дали звание (смеется).

- А звания примы-балерины как удостоились?

- Это скорее с Запада пошло. У них ведь нет понятия заслуженная, народная. Потом уже, когда я начала делать свои сольные концерты, спектакли в Москве, на афишах тоже стали указывать, что я прима-балерина. Причем не уточняли какого театра, поскольку я была уже официально и примой американского балетного театра, того самого, где Миша Барышников был директором.

- Говорят, в Большом нынче мало платят. Меньше министерских зарплат?

- Официальная ставка составляет около 100 долларов. Но есть еще поспектакльная оплата, плюс оговоренная дополнительно в контракте, плюс президентские гранты сейчас выплачивают самым талантливым, приличные гранты - по 20-30 тысяч рублей в месяц. Положение артистов изменилось к лучшему. А сколько получают наши министры, не знаю. Знаю: не много. Но все почему-то туда рвутся! (Смеется).

- А вы многих министров, политиков знаете? Наверное, многие ищут знакомства с вами?

- Нет, я не тусовщица.

"Ну кто меня в Кремль с плоскогубцами пропустит?"

- Рассказывают, что вы можете отменить свое выступление даже перед кремлевскими чиновниками...

- Могу. Потому что не люблю хамства. Добираюсь как-то на свой собственный спектакль в Большом. А там ожидалось присутствие кремлевских гостей, из-за чего милиция перекрыла все подъезды к театру. Еду я на служебном автомобиле, нас на Петровке останавливает гаишник и велит ехать в обратную сторону. Начинаю объяснять, что я народная артистка, что если они меня не пустят, то спектакль не состоится, что те, из-за кого перекрывают все дороги, будут, мягко говоря, недовольны этим. Гаишник не реагирует. Мол, у него указание - никого не пускать. А я пешком не пошла бы принципиально. Знаете, какие тяжелые сумки с реквизитом, костюмами приходится с собой возить?! В общем, говорю милиционеру: "Вот номер моего телефона, вот мой адрес, и когда спектакль не состоится, вы за мной приезжайте!"

- И вы уехали?

- Мы начали разворачиваться уже, но гаишник испугался и разрешил проехать. А был случай, когда я все же уехала. Мне позвонили из администрации президента перед новым 2003 годом и пригласили в Кремль для участия в праздничном концерте для президента и правительства. Я согласилась. Составила программу, замучила подготовкой всех ребят. Но пешком же мы в Кремль не пройдем. Нас просто никто туда не пустит с моими сумками, в которых и ножницы, и плоскогубцы...

- А плоскогубцы, простите, для чего?

- Гвозди в пуантах иногда вытаскиваем... (Смеется). Да мало ли, заклепку какую зажать, вытащить что-то. Ну вот. Подъезжаем мы на машине к кремлевским воротам. Нас не пускают! Говорят: "Пропуск на вас не выписали". А на улице 27 градусов мороза. Я звоню человеку, который нас приглашал, прошу решить этот вопрос побыстрее. Ведь мне надо еще перед концертом успеть разогреться, загримироваться. Мы прождали 45 минут! Развернулись и уехали. Тут же мне стали звонить из Кремля: "Нина, пожалуйста, вернитесь, как же так?!" Я отрезала: "Опоздали!" Наверняка этот чиновник потом еще объяснил всем, что это я такая сволочь.

"После травмы я стала смотреть на жизнь иначе"

- Я всегда знаю, когда и где я выступаю на Западе. Там все четко расписано на два года вперед. В Большом нет такой планировки. Для меня всегда это было ужасно. Я приезжаю в Россию и сижу три месяца без работы: не поставили мне спектакль - и все. Раньше я в Большом танцевала по 4-5 спектаклей в год. Потом, когда пришел Васильев, он позвал меня и сказал: "Нина, я хочу, чтобы вы побольше у нас танцевали". Так у меня стало выходить 8-10 спектаклей.

- Всегда ли получается выполнять контракт на 100 процентов?

- Только здоровье может мешать. Хотя мы в некоторой степени ненормальные: даже если у тебя температура высокая, все равно выходишь на сцену. У меня не раз такое было. Выходишь больная, простуженная и танцуешь. И случается чудо: на время спектакля ты выздоравливаешь. А уже после ложишься обратно болеть. И конечно, может помешать выступлению травма...

О, это печальная история. С 1990 года у меня начались бурные, бурные приглашения с Запада. И все меня постоянно донимали вопросами: почему вы не танцуете на родине? Меня донимали вопросами и упреками в непатриотизме ежедневно. Все это было на нервах, я сильно переживала... И после одного прыжка неудачно приземлилась. Разорвала в колене связку. Я два раза проходила курс восстановления, но как только приступала к тренировкам, травма снова давала о себе знать. Я поехала в Нью-Йорк, у меня начинались там гастроли по контракту, и призналась, что у меня болит колено. Американский врач говорит: "Нина! Вас нельзя выпускать на сцену! У вас порвана связка!" Это было ужасно осознать. Мне нельзя было танцевать! А ведь уже были проданы 4 тысячи билетов, и люди покупали их именно на меня. И все же американцы сказали:" Нина, ты не будешь танцевать. Может, конечно, ничего и не случится, но если случится, то ты не сможешь танцевать уже никогда! Ты нам нужна не на одно выступление, а на много лет". Я очень благодарна этим людям. Мне порекомендовали специализированную клинику для спортсменов в Колорадо. Врач встретил меня очень спокойно. "Не волнуйся, - сказал он. - Мы тебя вылечим, и ты будешь танцевать еще лучше! Дело ведь не в колене, а вот здесь", - и он постучал себе по голове. И я решилась на операцию. Девять месяцев не выходила на сцену. Помню, впервые после длительного перерыва я исполняла партию в "Дон Кихоте". После спектакля я просто упала на пол и, скрипя зубами, взмолилась: "Дайте мне какое-нибудь обезболивающее". Последствия травмы и операции еще долго мучили меня. Боль была бесконечная.

- А пророчество американского врача сбылось: вы стали танцевать лучше?

- Мне кажется, да. Произошло какое-то осмысление жизни, танца. Я никогда не была легкомысленной. Но после травмы... Когда меня муж вывез на коляске на свежий воздух, я подумала: какие мы идиоты, что обращаем внимание на какую-то ерунду, нервничаем, гробим этим здоровье. Нет ничего важнее здоровья в жизни! Я стала смотреть на жизнь другими глазами.

"Вопрос о конфликте с Волочковой не ко мне"

- Расскажите, как строятся отношения между творческим составом театра и руководством?

- Как везде. Вы можете быть гениальным профессионалом, но если не понравились начальнику, то он сделает все, чтобы вы оказались на задворках. Конечно, в балете все прозрачно, все видно, на что способен человек. Но все же многое зависит от личных отношений.

- Фаворитки, фавориты?

- Конечно. Наша профессия не очень объективная. Но в то же время ни мама, ни папа, ни любовник не помогут тебе. Могут платить за тебя, толкать... Есть такие примеры, не хочу о них говорить. Но все равно ты выходишь один на один со зрителем, и если ты плохо танцуешь, он этого не простит.

- И, конечно, интриги?

- Когда я пришла в театр в 80-х годах, это очень сильно ощущалось. Была группа Григоровича и группа Плисецкой. Если ты попадал к Плисецкой, то Григорович тебя выбрасывал отовсюду, не замечал. И наоборот. Потом появилась группа Васильева, с которой можно было ездить за рубеж. Это была ужасная ситуация для нас, молодых. Плисецкую мы обожали, Васильева обожали. И я не понимала, почему ты сидишь, ничего не делаешь, а тот же Васильев тебя зовет на гастроли, но ты не можешь поехать с ним, потому что числишься в другой группе. Все это ушло вместе с Григоровичем.

- Получается, это он был главным ревнивцем в Большом?

- Не знаю. Я входила в его группу. И хотя не была сильно у него занята, он не давал мне возможности работать еще с кем-то. Действительно, очень ревностно относился. Сейчас никаких группировок уже нет. Все делают одну работу.

- А как же история конфликта с Анастасией Волочковой?

- Она пришла из Мариинского театра и так и не смогла влиться в наш коллектив. У меня лично никакой неприязни к ней не существует. Думаю, это проблема Волочковой и руководства Большого. Это они ее приняли, они выгнали... Поэтому вопрос не ко мне. Нас, балерин, не спрашивают, когда руководство принимает решение.

- Мысли о том, что в какой-то момент придется оставить сцену, вас посещают?

- Пока нет. Но даже когда я уйду со сцены, я ни о чем не буду жалеть. Я сделала уже очень много в своей профессии. А когда уйти - это будет зависеть от физической формы. Сейчас жалко останавливаться: чувствую, что по силе и по технике я в боевой форме.

Российские грузины не торопятся на историческую родину

В июне президент Грузии Михаил Саакашвили пригласил российского бизнесмена грузинского происхождения Каху Бендукидзе на пост министра экономики. Теперь за Бендукидзе последовала балерина Нина Ананиашвили, которая стала художественным руководителем Тбилисского театра оперы и балета. "Известия" спросили у оставшихся в России известных грузин, приняли бы они подобное предложение от властей Грузии.

Зураб Церетели, художник:

- Все имеют право работать там, где хотят, и все имеют право кого-то приглашать на работу. Саакашвили пригласил Нино, чтобы поднять грузинское балетное искусство, - это прекрасно. Я подобных приглашений не получал, да я их и не жду. Когда захочу - тогда и поеду. Я с 1964 года нахожусь в Москве, на меня климат хорошо действует, у меня здесь друзья. Вот если все мои друзья переедут туда - тогда буду думать.

Георгий Данелия, режиссер:

- Нина Ананиашвили - тбилиска, у нее дом там. В Москве она была скорее в гостях, а теперь вернулась домой. А мой дом в Москве, я живу здесь 75 лет. Согласился бы я на подобное предложение? Не знаю, никто не звал. Наверное, нет, не согласился бы. У меня все здесь. В конце концов, захотелось бы мне в Грузию - сам бы уехал.

Тина Канделаки, телеведущая:

- Если бы Саакашвили попросил меня лично, я бы поняла, что нужна своей стране. Президенту сложно отказать.