Отношение к жизни ничего не определяет

О том, что Валерий Гаркалин не только комедийный актер, но и профессор, художественный руководитель мастерской эстрадного факультета РАТИ (бывший ГИТИС), я вспомнила практически сразу. Фраза "мне почему-то кажется, что вы к интервью не готовились", живо напомнила мне экзамены в университете.

Автор: Мария Рабинович

Сайт: MigNews.COM

Впрочем, мне все же удалось убедить Валерия Борисовича, что к интервью с ним я подготовилась - упоминание фактов из его творческой биографии и рассказ о личных впечатлениях от посещения спектакля "Бумажный брак" сделали свое дело. Голос артиста потеплел, и беседа приобрела более дружеский характер. Хотя уже знакомые преподавательские нотки нет-нет, да и проскакивали.

- Валерий Борисович, а кем вы хотели быть в детстве?

- Артистом!

- Только артистом и никем другим? Не космонавтом, не пожарным, не продавцом мороженого?

- Только артистом, и никем другим!

- Вы создаете впечатление человека веселого, яркого, жизнерадостного. Вы и в детстве были таким, как сейчас? Любили устраивать представления или, может быть, розыгрыши?

- Ну, на такие вопросы я не могу отвечать. Я жил жизнью, какой живут все люди в детстве. Все было - и огорчения, и несчастья, и радости, и счастье. Понимаете, сказать, что моя жизнь состояла из одних веселых моментов и розыгрышей, - это обманывать ваших читателей. Вы задавайте вопросы по существу лучше. А то - ваша жизнь состояла из розыгрышей… Нет, не только из розыгрышей.

- Я понимаю, я, в общем, этого и не имела в виду.

- Она и сейчас не только из них состоит, и она не совсем веселая. Давайте говорить, как взрослые люди.

- Хорошо, давайте. Когда и как вы поняли, что быть актером - это ваше призвание, и вы решили, что это станет вашей профессией?

- Когда пришло время выбирать. После окончания школы настал момент подумать о серьезности этого намерения.

(Стоит отметить, что Валерий был очень серьезен в своих намерениях. Сейчас сложно поверить, что этого артиста с первого раза не приняли во все актерские вузы, куда он подавал документы, объясняя это "несоответствием внешних и внутренних данных актерской профессии". И тогда он поступил в Музыкальное училище им. Гнесиных на факультет кукольного искусства.)

- Вы ведь сначала занимались кукольным театром, работали в театре у Сергея Образцова?

- Это было уже после. Я учился при театре Образцова, когда был студентом Гнесинского училища. А потом проработал очень много лет в ансамбле "Люди и куклы", и только после этого, после того как ансамбль распался, я вернулся в Москву и поступил в труппу театра Образцова. Вот так дело было.

- Как произошел переход от актера кукольного театра к выходу на сцену уже непосредственно как артиста?

- Вы знаете, тут разницы практически нет, потому что задачи, которые выполняет артист, стоя за ширмой, и те, которые выполняет артист, выходя на сцену из-за ширмы, - они идентичны. Они не меняются, они одинаковы. Поэтому и там, и там нужно быть убедительным. В любом случае, ширма ставится тоже на сценические пространства, там же, где играется драматический спектакль. Артиста просто не видно, но его голос, его энергия человеческая - она ощущается. Потом, все это можно передать еще и через пластику. Кукла, которую он ведет, только усложняет задачу, делая ее более интересной. Это даже интереснее, чем быть просто драматическим артистом.

- Вы считаете, что актер театра кукол - это более интересная профессия?

- Да, я так считаю. И этот период моей жизни был самый счастливый и самый интересный с точки зрения профессии. Все, что последовало потом, - это была карьера. Обычная карьера драматического артиста и артиста кино. А вот когда я работал в карьере кукольного актера, вот там были неожиданности, совершенно невероятные повороты судьбы.

- Более сложные переживания, яркие моменты?

- Конечно. Оживить куклу, оживить неживую материю - это такая великолепная задача.

- Какая роль того периода ваша самая любимая?

- Когда я работал в театре кукол, мне очень нравился спектакль "Волшебная лампа Аладдина", я там играл главную роль, роль Аладдина. И мне она очень помнится. Я никогда не забуду, как трудно она мне далась. Она очень интересная. Сама сказка очень необычная, восточная - не традиционная русская, а арабская. И в ней столько интересных, неожиданных, неизвестных нам поворотов, проявлений человеческого характера, проявления других типажей.

- Сейчас вы уже не стоите за ширмой, а сами выходите к зрителям. Принято считать вас актером комедийным, эксцентриком. А каким вы себя сами видите? Вы чувствуете, что это ваше?

- Я думаю, правильно считают. Все так и есть. Я не стал бы себя относить только к драматическому направлению, в основном я работаю в эксцентрике, так что вы правильно заметили, и это справедливо. Скорее, это правда, чем если бы стали говорить, что я сугубо драматический артист.

- Мне так и показалось. Я видела вас на сцене.

- Ну, так тем более, если вы видели. Так что давайте так и говорить: "Я видела". Так и пишите (смеется).

- Так и напишу. Это был замечательный антрепризный спектакль по пьесе Ганны Слуцки "Бумажный брак" с Еленой Яковлевой и Даниилом Спиваковским. Ваши роли создают впечатление, что и сами вы человек веселый и тоже, как ваши персонажи, попадаете в разные странные и нелепые ситуации. Насколько вы похожи на своих персонажей?

- Мы с вами эту тему уже обсудили. Не бывает просто только веселого человека, и не бывает только грустного человека. Это как сама жизнь, она парадоксальна, и у нее есть как веселые стороны, так и невеселые. Так же и человек - он живет по законам жизни, и бывают в его жизни минуты очень грустные, трагические, а бывают и веселые, и непредсказуемые. Делить людей на веселых и невеселых - это, по крайней мере, несерьезно.

- Я говорю об отношении к жизни. Одни стараются воспринимать все легко, с юмором, видеть во всем какие-то положительные стороны, другие склонны делать из пустяка трагедию. Или просто более замкнуты.

- Послушайте, это заблуждение, то, что вы сейчас говорите. Не бывает таких людей, конечно. Чтобы они были только веселыми. Когда человек обожжет палец - что, ему весело, вы считаете? Нет, это минута, когда ему больно.

- Но потом один будет рассказывать эту историю с юмором, а другой трагически - разве нет?

- Я говорю о том, что ему было больно, было нехорошо. Потому что каждый живет по законам жизни. А она не бывает простой.

- Разве дело не в отношении к жизни?

- Я могу вам сказать про отношение. Это все лукавство. Отношение определяет все? Да ничего оно не определяет. Потому что тот факт, о котором я сказал, будет веселым, а для кого-то будет грустно. И в любом случае, это будет парадоксально. Потому что если мы правильно отнесемся к тому, что происходит... Если у меня произошел ожог, я должен относиться к нему как к ожогу. И все. Вот это самое главное. Не веселиться, когда тебе больно, и наоборот.

- Я поняла вашу точку зрения. Давайте вернемся к вашей сегодняшней работе. Поговорим о спектакле, с которым вы уже на этой неделе приедете на гастроли в Израиль. Это спектакль по пьесе Островского "Наливные яблоки, или Правда хорошо..."

- С удовольствием. Я не буду сейчас пересказывать краткое содержание, я просто расскажу вам о том, кто приедет в вашу страну. Приедет замечательная труппа, в основном состоящая из артистов Театра им. Маяковского. В их числе замечательные актрисы Ольга Прокофьева, Татьяна Орлова, изумительный артист Роман Мадянов, ну, и ваш покорный слуга. Этот спектакль является антрепризным, мы его играем в разных городах нашей необъятной родины. Поэтому я и приглашен на эту работу, постольку поскольку это продолжение того самого спектакля, который когда-то великий и замечательный режиссер, руководитель Театра имени Маяковского Андрей Александрович Гончаров поставил со своими учениками. Прошло много лет, ученики выросли, самого Андрея Александровича не стало - его уже нет в живых, и вот этот спектакль был восстановлен Романом Мадяновым. И я считаю, что это один из шедевров великого мастера, которому дали возможность жить дальше. Поэтому вам предоставляется потрясающая возможность увидеть шедевр нашего отечественного театра.

- Восстановленный спектакль действительно полностью повторяет тот, который был поставлен Гончаровым 20 лет назад?

- Да. Оттуда не было убрано ни одного слова и не прибавлено ни одной сцены. Все было восстановлено в том виде, в каком его создал мастер, поверьте. К тому же играть Островского, произносить его текст - это наслаждение для любого артиста.

- Вы можете рассказать какую-то историю, эпизод, связанный с этим спектаклем? Вы помните, как вы работали над постановкой?

- Это было сделано в кратчайшие сроки. Мне понравилась скорость, с которой все было восстановлено. Я должен сказать, что это большая заслуга Ромы Мадянова, который знал каждый сантиметр этого спектакля. И поэтому, когда мы вышли на сцену, у меня было такое ощущение, что я давно-давно его играю, и он старый-старый, и я уже много лет с ним существую. Представляете, до какой степени я природнился к нему. И все это было сделано быстро, ловко и профессионально. Мне не хочется больше о нем говорить. Давайте зритель придет и сам все увидит. Пьеса замечательная, режиссура прекрасная, а артисты - еще лучше.

- Вы ведь в Израиле довольно часто бываете?

- Да, конечно.

- Что вы можете сказать об этой стране? Какой вы ее видите?

- Она великая. Потому что в ней - Бог.

- Пожелаете что-то израильским читателям и зрителям?

- Я желаю здоровья и много-много лет жизни. Это самое главное, что я могу пожелать. Это единственное, что, к сожалению, не всегда достается. Но в этом так нуждается каждый из живущих, особенно в прекрасной солнечной стране, какой является ваш великий Израиль.

Дата публикации: 03.11.2011