Интервью

Сейчас довольно трудно поверить, что один из популярнейших артистов страны Валерий Гаркалин настоящее признание получил лишь в тридцать пять лет. Театралы первыми узнали о рождении нового комедийного таланта, увидев Гаркалина в спектаклях Театра Сатиры.

Сайт: Знаменитости

А для широкой публики он стал картежником-шулером из драмы Сергея Бодрова-старшего "Катала". Кинозрители смогли оценить комедийный дар артиста лишь после выхода на экраны фильма Владимира Меньшова "Ширли-Мырли", где Гаркалин сыграл сразу несколько главных ролей.

Тогда Валерий Гаркалин буквально проснулся знаменитым, зрители назвали его лучшим актером года, а режиссеры спешили повысить рейтинги своих фильмов за счет его имени в титрах. Чаще всего предлагали роли обаятельных мерзавцев (например, в фильме "Бедная Саша" и сериале "Остановка по требованию"), но иногда актеру выпадали и серьезные, глубокие работы (роль самоотверженного ученого-генетика Дежкина в фильме "Белые одежды").

Сейчас Валерий Гаркалин снимается в кино, играет в московских театрах и колесит по всей стране с антрепризами (в одном из таких спектаклей, "Трактирщице" Карло Гольдони, его и увидела ижевская публика). Его творческая энергия неуемна, и сложно поверить в то, что совсем скоро, 11 апреля, актер отметит пятидесятилетие.

- Валерий, популярность к вам пришла уже в зрелом возрасте. Как вы думаете, в этом больше плюсов или минусов?

- Ну, есть же мудрое народное изречение "лучше поздно, чем никогда"!

- Вы стремились к известности или не это казалось главным?

- Как вам сказать… Здесь лукавства не должно быть: каждый артист об этом мечтает. Да и вообще, это составная часть нашей профессии - быть известным, узнаваемым, любимым. В какой-то степени, наверное, и я хотел быть таким. И, видимо, мое желание было настолько велико, что это все-таки случилось.

- То есть работа в провинциальном кукольном театре только разжигала ваше актерское самолюбие?

- В провинции? Нет, наш ансамбль "Люди и куклы" просто работал от Кемеровской областной филармонии, но мы разъезжали по всем городам. И, в частности, в Москве этот театр пользовался колоссальным успехом.

- Сейчас вы, говоря языком кукольного театра, работаете в "живом плане". Не возникает желание снова оказаться за ширмой?

- Нет, я думаю, такого желания у меня никогда и не было, ведь когда заканчиваешь одну историю, то обязательно начинаешь другую. Но, чтобы ее начать, нужно закончить прежнюю! Так что за ширму я не вернусь. А то некоторые из нас записывают и записывают главы одной истории, поэтому никакой новой истории у них не начинается. А надо закрыть книжку, поставить ее на полку и, может быть, когда-нибудь потом достать ее и перелистать, вспомнить что-то. К своему прошлому так и надо относиться, как к любимой книге: иногда пролистывать ее, но при этом читать другие книги, знакомиться с чем-то новым.

- Театральная критика спектакль "Трактирщица" просто разнесла в пух и прах, обвинила и режиссера, и актеров в потакании вкусам непритязательной публики и пропаганде пошлости. Но зрители устраивают вам продолжительные овации… Кто прав, по-вашему?

- Мне трудно судить об успехе того или иного спектакля. Любой из последних спектаклей, в которых я принимаю участие, дорог мне и мною любим. Я считаю, что все они имеют свой художественный стиль, свою эстетику, все стали поворотами в моей биографии. Даже если они не пользуются успехом у зрителей, как, например, спектакль "Зима" по пьесе Евгения Гришковца. Я любил этот спектакль, хотя он странно воспринимался зрительно и шумного успеха не имел. Но это не делало спектакль хуже. Я уверен: если художник будет стремиться к тому, чтобы всем нравиться, он не будет творцом. Вообще, всегда в зале найдется человек, который скажет, что ему спектакль не нравится, а его сосед, напротив, восхищенным уйдет из зрительного зала. Искусство субъективно, в нем все зависит от индивидуальности восприятия.

А с "Трактирщицей" случилось так. На один из первых, еще "сырых", спектаклей, собралось множество критиков. И то, что они увидели, - это было шаткое, зыбкое подобие будущего спектакля. Увиденное им не понравилось, и они вылили свой гнев на страницы газет и журналов. А зрители, которые потом приходили, были довольны, счастливы.

- В фильме "Катала" ваш герой ради любимой женщины жертвует здоровьем, а потом и погибает. А вы можете пойти на рискованный поступок, и если да, то ради чего?

- В малых формах это проявляется каждодневно. Постоянно приходится чем-то жертвовать. Например, сейчас я нахожусь в Ижевске, а мне хочется быть дома и общаться со своей дочерью, которую я так редко вижу. Она растет, ей уже двадцать один год, и она уже нашла себе мальчика, и мне хочется поговорить с ней, внушить, что это пока еще рано и, может быть, не стоит… А у меня даже нет времени ей об этом сказать. Вот видите, я жертвую своим личным счастьем. А ради чего? Может быть, ради того, чтобы вы задали мне этот вопрос.

- В комедии Владимира Меньшова "Ширли-Мырли" очень остроумно обыграна мысль о том, что все люди - братья. По-вашему, это утопия или всеобщее братство действительно возможно?

- Это не просто возможно, на самом деле так оно и есть. Просто не все в это верят и не все любят об этом говорить. Но на самом деле нам делить нечего: мы дети одной планеты. Тут я разделяю пафос Владимира Валентиновича Меньшова по поводу этой картины. Действительно, это так, и это особенно чувствуешь, когда приезжаешь в Израиль (а я там был несколько раз). Там есть особая точка - Стена Плача. Для древних и сегодняшних иудеев это святое место, это то, что осталось от Храма. Там Авраам занес свой меч во имя Бога. Там же, совсем рядом, два раза за свою жизнь побывал Иисус Христос (и это в честь него 11 апреля, в день моего рождения, будут праздноваться Святое Вескресение). Туда же приехал Мухаммед, привязал свою лошадку Каурку (вот откуда это наше выражение "каурка") и вознесся к Богу… И вот когда стоишь на этом месте и видишь, что вся история мира, все религии сходятся в одной точке, то уже не сомневаешься, что все люди - братья. Что мы делим, если мы верим в одного Бога (только называем его разными именами), если по всем религиозным и философским законам мы близки друг другу? Нас можно разделить только на мужчин и женщин, больше никак.

- После выхода на экраны фильма "Ширли-Мырли" вы заметили, что от вас стали ждать шуток, розыгрышей? Было ощущение, что вас "записали" в комедианты?

- Нет, мне так не кажется, потому что у меня были и другие работы, более серьезные. Нет, конечно, ко мне относятся как к веселому артисту, и я этому рад, потому что я люблю веселить публику и люблю слышать смех. Считаю это дело не постыдным, а наоборот, крайне трудным. Насмешить публику - это не так легко, как кажется со стороны.

- Ваше приближающееся пятидесятилетие для вас - повод для подведения каких-то промежуточных итогов или вы пытаетесь забыть само слово "юбилей"?

- Итоги… А зачем их подводить? Они сами иногда о себе говорят. Я особенно об этом никогда не задумываюсь. Подведение итогов вообще свидетельствует о каком-то распаде: что-то подходит к концу, так давайте подведем итоги… А какие могут быть итоги, когда вокруг меня такая жизнь, и я надеюсь прожить еще какую-то часть жизни! У меня просто нет времени на это. И мне кажется, не должно хватать времени на это! Надо жить, жить! Торопиться! А если ты остановишься: "Так, подведем итоги", - то и жизнь остановится.

- Своим сегодняшним репертуаром вы довольны?

- Конечно, доволен. Я уже год играю Гамлета! Правда, сейчас, к сожалению, мы этот спектакль не играем, потому что умер мой блестящий партнер, замечательный актер Николай Николаевич Волков (он играл Клавдия и Призрак отца Гамлета). Поставил этот спектакль Дима Крымов, сын очень известных родителей - Анатолия Васильевича Эфроса, на спектаклях которого и формировалось мое художественное сознание, и Натальи Крымовой, которая много писала о театре и о моих ролях, в частности. Как я могу быть недоволен? Я счастлив! Мне приходилось играть "Ревизора" в Театре Сатиры, мне приходилось играть роли в серьезных кинокартинах, например, в "Белых одеждах" (я очень люблю эту свою работу в кино). Я играю в лучших комедиях классического репертуара (в том же Гольдони). Конечно, при таких ролях грех жаловаться.

- Роли в телесериалах тоже любимые или здесь главное коммерческий, а не творческий расчет?

- Важно и то, и другое, и еще что-то. Это профессия актера - сниматься в кино. А сериал это или нет, не имеет значения. И важно, чтобы ему за это платили деньги. Работа должна быть ему в удовольствие, но нужно, чтобы он на деньги с нее еще и жил. Артист обязан выходить каждый вечер (в крайнем случае три раза в неделю) на сценическую площадку и обязан сниматься в кино. Только тогда он - артист. Если он этим не занимается и заявляет, что не любит сериалы… Профессионал такого сказать не может. Он обязан в кого-то перевоплощаться, надевать чью-то маску, и, происходит это в сериале режиссера Тютькина или в фильме Феллини, не имеет значения с профессиональной точки зрения (это важно лишь с точки зрения личных амбиций). Другое дело, если вам не нравятся сериалы - не смотрите их! Но артист не имеет права отказываться от своей прямой обязанности - играть. Вообще, смешно, когда кто-то из актеров начинает изображать такого Артиста Артистовича; рассуждать о том, как ему не нравятся сериалы и от участия в скольких из них он отказался. Боже мой, это неправда! Актерская профессия только в одном заключается - лицедействовать. Кто бы и что бы ни снимал, актер обязан туда идти.

- Даже если речь идет о рекламных роликах? Кстати, в Ижевске недавно появились рекламные стенды некой мебельной фирмы, в центре которых - ваше лицо…

- Мебель? В Ижевске? Это какая-то профанация. Нужно пожаловаться! (Смеется.) Как к этому можно относиться на самом деле? Да ради бога, пусть используют. Но вообще-то я никогда специально не участвовал в рекламе. У меня нет времени на то, чтобы тратить его еще и на рекламу. В подобных случаях я всегда вспоминаю слова Фаины Георгиевны Раневской, которая замечательно говорила: "Это стыдно. Деньги я проем, а стыд останется". И если уж это стыд, то он должен очень высоко оплачиваться. Нужно, чтобы денежный знак был достаточно весом, чтобы, глядя на него, я мог сказать: "Да, вот ради этого я смогу пойти на любое унижение". А так как это унижение под названием "реклама" оплачивается не очень высоко, то многие (в том числе и я) не соглашаются на него.

- Вы задаете себе вопрос о роли современного искусства в обществе? Хотя бы о роли кино и театра?

- (Пауза.) Вы знаете, искусство театра тем и прекрасно, что там царствует вымысел. Как Александр Сергеевич Пушкин сказал: "Над вымыслом слезами обольюсь". В вымысле хорошо то, что человеческие поступки там прекрасны и любовь там ответна. Там все не так, как в жизни. И артист любит играть кого-то, чью судьбу он хотел бы и мог бы пережить. Например, если говорить обо мне, то я снимался в фильме "Катала" только потому, что я безумно завидовал своему герою! Он обладал такими душевными качествами, которых у меня в реальной жизни нет. Я труслив и обладаю еще какими-то недостатками, а он - нет. И люди идут в театр потому, что надо пережить такие эмоции, которых в жизни пережить не дано. Реальность такова, что в ней нет ничего хорошего, кроме ожидания собственной смерти. А в вымысле даже смерти нет…