Когда говорят о порнографии, имеют ввиду порнографию ума

В черногорском городе Цетине проходит одна из крупнейших в Восточной Европе биеннале современного искусства. На ней собрались художники из разных стран, в том числе несколько из России. Самый большой и яркий проект на биеннале показал Олег Кулик. На одной из старинных площадей он установил огромную, почти четыре метра в высоту, стеклянную скульптуру спаривающихся быка с коровой под названием \"Оранжерейная пара\". По возвращении Олега КУЛИКА из Цетине с ним встретился обозреватель \"Известий\" Николай Молок.

Автор: Николай Молок

Сайт: Известия

- Это та самая скульптура, которую три года назад вам запретили ставить в Париже?

- Да, но я заработал на этом 30 тысяч долларов компенсации.

- Почему французы запретили?

- Мэром Парижа тогда еще был не нынешний замечательный демократ и гомосексуалист, а корсиканец - консерватор и охранитель традиционных ценностей. В последний момент, когда машина со скульптурой уже выезжала из Москвы, он увидел эскиз и сказал: "Да вы что, тут же дети будут". Ведь она должна была стоять в публичном месте - на Елисейских полях, это был фестиваль скульптуры, на который пригласили сто лучших современных художников. Я оказался единственным, кому не разрешили выставить свой проект. Хотя композиция очень схематичная. Жалко, что не получилось большого скандала. Была альтернатива - либо скандал, либо французы покупают другую мою инсталляцию и делают две мои выставки. Мой галерист хотел, чтобы случился скандал. Но я настоял, что я художник и что мне скандальное имя менее важно, чем участие в художественном процессе. И вот сейчас одна из этих выставок висит в самой мэрии Парижа. Причем выставка эта - "Семья будущего", по идее гораздо более скандальная, чем "Оранжерейная пара". Ведь хотя на ней речь идет об этических и социальных проблемах, но формально это выглядит как опоэтизированный акт зоофилии. Но если гомосексуалист может занимать пост мэра, почему художник не может быть женат на собаке. Выглядит все очень демократично.

- А какая реакция на скульптуру была в Черногории?

- Это сельскохозяйственная страна, и никаких скандалов там вообще не было. Там есть религиозные или идеологические запреты - на что на Западе вообще не обращают внимания. А моя скульптура смотрелась вполне органично. Всех скорее интересовало ее техническое устройство. Бык наполовину залит водой, а корова засыпана землей, на которой растут цветы. Каждый пять минут струя воды бьет в сердце коровы, которое сделано в виде красного разбрызгивателя. Сердце начинает бешено колотиться и корова покрывается каплями воды. То есть акт оплодотворения - союз Земли и Воды. Это очень понятно крестьянскому сознанию, агрессивному, прямому. Во время вернисажа там играли музыку и плясали вокруг скульптуры. Получился праздник земледелия. В центре плясал принц Черногории (один из инициаторов Цетинской биеннале. - "Известия").

- Какие у вас в целом впечатления о Цетинской биеннале?

- Сам город, горы, люди, сама атмосфера настолько радостная, открытая, светлая, свежая, что биеннале несколько тонет в ней. Это, конечно, немножко туристическая, курортная биеннале. Хотя на ней было много западных художников, но по своему духу она получилась восточноевропейской - у художников было какое-то пренебрежение к исполнению своих работ. Много было недоделанных, сырых вещей - непонятно, то ли это свалка шин, то ли инсталляция. Самыми интересными оказались те проекты, которые работали непосредственно с контекстом. Например, художница Таня Машукова стала фотографировать местных людей, местные пейзажи, потом отпечатала снимки - довольно плохо, как там это возможно, но попала в цвет города. И в ресторане сделала выставочку. Я считаю, это идеальная работа для Цетинской биеннале. Или проект местных - черногорских - художников. Там большая проблема с жильем - много пустующих домов, нет денег. И вот в центре стоит такой почти разрушенный дом, художники лампочками осветили окна, повесили балдахин, а перед входом положили собаку - долматинца. Получился палас-отель. Вот это работает с окружающим пространством. А когда художник, какой-нибудь француз, привозит работу про свою личную драму, как он из какого-то кокона выползает, это очень странно смотрится. Высоко в горах, красивая страна, черные от загара люди - в этом контексте она вообще не понятна. И зачем она здесь?

- Это не первый ваш проект в Черногории. Вас там любят - вы представляли Черногорию в их национальном павильоне на последней Венецианской биеннале.

- В Черногории две художественные линии. Есть принц Никола Петрович, и есть местные интеллектуалы во главе с Петром Чуковичем, директором Музея современного искусства и куратором югославского павильона на последней Венецианской биеннале. Чукович не поддерживает идею Цетинской биеннале, поскольку считает, что страна не готова. У меня с ним очень хорошие отношения, но и с принцем тоже хорошие отношения. Вот меня и зовут и те, и другие.

- Какая реакция была в Черногории на ваше участие на Венецианской биеннале?

- Реакция была очень позитивная. Все крутилось вокруг того, почему пригласили русского. По традиции в павильоне Югославии на Венецианской биеннале выставляют одного сербского и одного черногорского художника. В этот раз вместо них выбрали меня. Серба было нельзя по политическим причинам - Черногория в тот момент разводилась с Сербией. Черногорца не взяли потому, что не потянет. Оставался выбор между Востоком и Западом, между русским и американцем. Если бы пригласили американца, была бы резкая критика. Вот и позвали меня. И выбор куратора был понят и принят. Но и выбор этот был заранее подготовлен и мотивирован. Не как у нас делается - либо невнятный выбор, либо коррумпированный, либо скрытый, когда он вроде логичен, но возникает внезапно и всех повергает в шок. В Черногории все было сделано на уровне. Кроме небольшого финансирования - это был минимум, который могла себе позволить воюющая страна. Но даже этого минимума хватило на то, чтобы сделать проект.

- А Цетинская биеннале оплатила "Оранжерейную пару"?

- Нет, ее я делал на деньги, заработанные еще в начале 90-х. Это же старая работа - 1993 года. Она была сделана для Копенгагена, где проходила одна из первых больших выставок нового русского искусства. И с тех пор она у меня хранится в разобранном виде, и каждый месяц эти бык с коровой жрут по 30 долларов только за хранение.

- Какая их дальнейшая судьба?

- Вернутся в Москву.

- Здесь вы их будете показывать?

- Я их показывал в 1995 году на выставке к юбилею галереи Гельмана.

- А в публичном пространстве - на улице?

- Сейчас готовится фестиваль инсталляции, для него я делаю другую работу, но мог бы показать и эту. У нас страна тоже вполне аграрная, и, я думаю, люди к этой работе отнесутся вполне нормально. Насколько я понимаю, когда предъявляют претензии к порнографии, имеется в виду все-таки порнография ума, некоторая извращенность мысли. Если бы было два быка - тогда порнография. А так, я думаю, моя скульптура будет воспринята гораздо лучше, чем многие другие, требующие напряжения.