Биография

Франс Хальс был крупнейшим реформатором портретного искусства в Голландии. Он не только развил и довел до совершенства жанр группового портрета, но и расширил, обогатил образную и сюжетную структуру портрета вообще. Его модели, представляющие собой разные слои голландского общества, естественны и свободны.

Сайт: ХРОНОС - Всемирная история в Интернете

Они необыкновенно жизненны, и в то же время в них много обобщенности, типичности. Может быть, поэтому Хальсу более всего удается особый вид портрета-жанра, в котором художник как бы дает типологический срез общества. Достаточно вспомнить наиболее известные произведения художника («Мулат», «Цыганка», «Малле Баббе»), чтобы понять, с каким мастерством Хальс выявляет в облике или характере конкретного человека специфические черты целого социального слоя. И если впоследствии мировоззрение художника изменилось и он стал решать иные художественные задачи, то рожденный им портрет-жанр нашел в голландском искусстве много последователей.

В основном это были те, кто группировался вокруг Хальса, его ученики или подражатели. Именно они заложили основы бытового жанра в Голландии, творчески развив те проблемы, над которыми работал молодой Хальс. Они воплотили в реальность народно-демократические тенденции его раннего творчества.

Среди большой плеяды этих живописцев была и Юдит Лейстер, одна из немногих женщин-художниц в Голландии XVII столетия.

С 1629 года Лейстер стала посещать мастерскую Хальса в Харлеме, а в 1633 году художница выходит замуж за Я. М. Моленара, жанрового живописца, тоже ученика Хальса. Все это способствовало тому, что Юдит Лейстер стала ярой последовательницей Хальса. Однако в ее творческой биографии есть факты, которые наложили определенный отпечаток на формирование ее вкусов.

Еще до того как попасть в мастерскую Хальса, Лейстер прошла первое профессиональное обучение в мастерской утрехтского караваджиста (его имя неизвестно, но, вероятнее всего, это был Хенрик Тербрюгген). Собственно, утрехтские караваджисты представляли собой целую группу живописцев, которые, изучив в Италии классическое искусство, стали приверженцами итальянского караваджизма. Они выступали против возвышенных и далеких от жизни принципов академизма и ратовали за обращение к обыденной действительности, к прозаическому быту простых людей. Одной из характерных черт утрехтского караваджизма, да и караваджизма вообще, был пристальный интерес к проблеме света и его передачи в картине. Любовь к светотеневым эффектам придавала полотнам караваджистов особую жизненность, полную трепетности атмосферу реального окружения. Караваджисты сознательно нарушали созданную академизмом границу между зрителем и искусством. Очень часто их модели обращаются непосредственно к тому, кто созерцает картину, улыбаются ему, жестикулируют. Образуется непосредственный контакт со зрителем.

Всему этому Юдит Лейстер научилась у караваджистов. Особенно характерной для ее художнического темперамента оказалась любовь к эффектам света и тени. Но сюжеты караваджистов, порой грубые и фривольные, в ее творчестве приобрели особую женственность и мягкость, а контрасты света и тени—сглаженность и утонченность.

Ранние работы Лейстер, выполненные в Утрехте, полностью отвечают живописным принципам караваджистов. Известны ее полуфигурные изображения Гераклита и Демокрита (собрание Дюгтерен в Арнеме), написанные совершенно в духе X. Тербрюггена. Но на этом, собственно, увлечение караваджизмом заканчивается, хотя в этой или иной форме художница всю жизнь отдавала ему дань. С переездом в Харлем меняется не только живописная манера Лейстер, но и вся ее судьба как художника.

На рубеже 20-х — 30-х годов она пишет несколько произведений, которые свидетельствуют о глубоком проникновении в живописную манеру Франса Хальса, об увлечении ею. Лейстер создает те же портреты-жанры, что и ее великий учитель. Таковы, например, ее «Веселые пьяницы» из коллекций берлинской картинной галереи, где изображены типичные среднего класса харлемские буржуа в момент веселого времяпрепровождения. Картины эти, в которых нет ни малейшего элемента дидактики, а лишь искренняя констатация факта, призваны были висеть, конечно, в зале для гостей или столовой, как бы приглашая зрителей последовать примеру их героев.

Юдит Лейстер настолько замечательно усвоила живописные особенности хальсовского письма с его широким смелым мазком, что и по сей день некоторые произведения художницы считаются принадлежащими кисти великого мастера. И все же в целом Лейстер—явление совершенно иного масштаба, чем Хальс. Она—лишь талантливый подражатель, умело развивающий чужие идеи. Голландское искусство того времени было богато такими мастерами. Именно их называли «малыми голландцами».

В некоторых своих произведениях Лейстер демонстрирует известную независимость от хальсовского влияния. Ее «Лютнистка»—пример того, как художница создает свой собственный образ. И лишь резкая светотеневая моделировка свидетельствует о караваджистских тенденциях в ее творчестве.

Вскоре после замужества Лейстер переселяется в Амстердам. Здесь наступает еще один перелом в ее творчестве. Художница оставляет хальсовскую манеру. Немногочисленные произведения этого времени говорят о влиянии Вермеера, хотя она по-прежнему обращается к типу портрета-жанра. Светотеневые эффекты в ее живописной палитре сглаживаются, постепенно исчезают, превращаясь в утонченную игру различных световых и цветовых оттенков. Однако период увлечения вермееровской световой стихией непродолжителен. Мы почти не знаем поздних произведений Юдит Лейстер. Возможно, что в последние годы жизни она вообще оставила по тем или иным причинам живопись. Поэтому для истории искусства она осталась прежде всего верным последователем Франса Хальса.

Дата публикации: