Маврикиевна, внук Шехтеля

Дуэт старушек Вероники Маврикиевны (Вадим Тонков) и Авдотьи Никитичны (Борис Владимиров) стал одним из самых ярких явлений советской эстрады. Они собирали стадионы, их фразы повторяла вся страна, о них сочиняли анекдоты (Геннадий Хазанов начинал с пародии на них). Такая слава не может длиться вечно. Когда Владимирова одолела самая страшная русская болезнь, Тонков, оставшись один, не потерялся. Концертировал, писал стихи, мемуары, романсы... Я познакомился с ним на дружеском застолье в 2000-м, за год до его смерти.

Автор: Олег Кудрин

Сайт: Собеседник

Вадим Тонков был редкостно светлый, открытый человек. Интервью с ним никогда не получалось – выходил просто дружеский разговор. В первую очередь Вадим Сергеевич уточнял, знает ли собеседник архитектора Шехтеля. Если оказывалось, что знает, он расплывался в улыбке. Если нет, не обижался, а радостно объяснял, кто это. Федор Осипович Шехтель – великий русский архитектор немецких корней, один из основателей русского модерна, автор Ярославского вокзала и здания МХТ в Камергерском...

Тонков, родившийся в 1932 году, через шесть лет после смерти деда, был внешне похож на него. И не просто гордился им, но заочно любил. Вадим очень стыдился, что в сталинскую эру, особенно во время войны, эту родственную связь приходилось маскировать:

Я помню страх, еще мальчишкой:

Не «Мессершмитов» блиц-полет...

Боялся я в войну, дед, слышишь,

Что кровь твоя во мне течет.

От побоев Вадика спас Маугли

Во время войны жену работника Госплана Сергея Тонкова, художницу Веру, и их сына Вадика отправили в тыл – в Саратов. Дочь великого архитектора обладала тонким вкусом, одевала сына очень изящно. Саратовской шпане это не понравилось.

– Вера Федоровна вспоминала, что Вадику там пришлось туго, – рассказывает нам вдова Тонкова Марта Георгиевна. – Мальчишки его поколачивали. И вот во двор вышла мама, спросила: «Ребята, за что вы его бьете?» – «Потому что он жид!» – «Дети, во-первых, Вадик – не еврей. Но даже если бы он был евреем, татарином... кем угодно, разве это повод для драки?.. Нельзя относиться к человеку по национальности. Поняли?» – «Поняли!» – «Не будете его бить?» – «Будем!» – «Почему?» – «Потому что он жид!» Тогда мама с сыном поступили иначе. Вадик взял какую-то книжку, кажется «Маугли», и пошел во двор. Начал читать ребятам. Они притихли. Потом прочел наизусть стихи Пушкина. Весь двор заслушался...

Вскоре Вадик Тонков стал одним из самых уважаемых пацанов во дворе. И в драках улица на улицу за него бились, как за своего. А потом был задуман пиратский набег.

– Время было тяжелое. Все по карточкам, в том числе соль, – продолжает Марта Георгиевна. – А рядом с жильем был склад соли. Мальчишки решили украсть немного для семьи. Конечно же Вадик не мог остаться в стороне. Уйти незаметно не удалось, сторож выстрелил той же солью. И попал именно в него. Было страшно больно (у Вадима навсегда на ногах остались следы от этих выстрелов). Он прибежал домой, чувствуя себя героем, добытчиком. Но получил еще и от родителей (отец как раз приехал): «Не смей брать чужое!»

Закончилась война, семья воссоединилась в Москве. И тут произошло важнейшее событие в жизни Тонкова – в городской театральной студии он познакомился со своей судьбой, девочкой Мартой. Для начала при всех убрал стул, когда она собиралась присесть. Марта упала, смешно задрав ноги. И смертельно обиделась на глупого мальчишку.

Но вскоре Вадим через друга попросил у нее прощения и передал, что мечтает увидеть ее на своем дне рождения. Так началась детская дружба.

–Мы долго просто дружили, – вспоминает Марта Георгиевна. – Но однажды я, как обычно, уехала к тетушке на лето в Одессу. И там во мне что-то перевернулось. Когда возвратилась в Москву, то поняла, что люблю Вадима.

Женился очень рано

Они решили пожениться. А им не было и двадцати. Но свадьбу в конце концов сыграли – в родовом гнезде Шехтелей (одну квартиру большевики им все же оставили). А вскоре стали ждать ребенка. Тонков страстно желал мальчика. «А если будет девочка?» – спрашивала его Вера Федоровна. «Ничего, – отвечал Вадим. – Все равно я буду покупать ей машинки и молотки». (Инструмент всплыл неслучайно: в хозяйских делах Тонков был абсолютно «без рук».) «А она завернет твой молоток в тряпочку да и начнет его баюкать», – ответила без пяти минут бабушка.

– Самое удивительное, что именно так все и случилось, – рассказывает нам дочь Тонкова Марьяна. – у нас установились удивительные взаимоотношения. Я никогда не называла его отцом, только папой. Он никогда меня не наказывал, но я сама всегда ужасно боялась огорчить его.

В профессиональной жизни Тонков долго искал себя (да и заработок): работал в театре, на эстраде, на радио... Судьба его столкнула с сокурсником и давним приятелем Борисом Владимировым. Они начали работать в паре, став звездами эстрадного театра «Комсомольский патруль».

А ровно 35 лет назад настал звездный час дуэта. В начале 70-х обаятельный циник, «король капустников» Александр Ширвиндт вел на ТВ программу «Терем-теремок». И вот в новогодней программе он предложил своим приятелям Владимирову и Тонкову примерить маски комических старух.

– Эмбрионами этих образов стали моя няня и моя бабушка, – вспоминает Александр Анатольевич. – Они были совершенно разными. Но не могли никуда деться друг от друга и целые дни проводили в бесконечных разговорах. Мнения всегда были полюсно противоположными. Эти маски оказались удивительно органичными для Бориса и Вадима. И очень точными для страны. Потому что полстраны ассоциировало себя с интеллигентной Маврикиевной, а другая половина радовалась, что простонародная Никитична опять ее «умыла». Текстовой материал у дуэта не всегда был равноценен, но актерская работа – виртуозная. Они же выступали в мужских костюмах, только легкий намек на старушку: очки, платок, и все, в остальном – чистое мастерство. Теперь не умеют так работать.

Когда Владимиров умер, Никитична «вышла замуж»

Лет 15 дуэт был, как сейчас говорят, культовым. Но к концу 80-х его популярность начала спадать. Тонков всегда был морально готов к этому, а вот Владимиров очень переживал, обострились его проблемы с алкоголем. Дуэт распался. И вскоре Владимиров умер. Для Тонкова это было большое горе, но жизнь продолжалась. А значит, нужно работать.

На концертах известный московский конферансье Гарри Гриневич объяснял зрителю, что Авдотья Никитична вышла замуж и Маврикиевна выступает одна...

Тонков продолжал радоваться жизни со своими «Маськами» (женой Мартой и дочерью Марьяной). Но у него всегда было больное сердце. Кардиологические проблемы начали обостряться. Рассказывает Марта Георгиевна:

– Была суббота, 27 января. С утра мы разобрали новогоднюю елку. Потом сели чаевничать. Сказали, что Вадим в последнее время плоховато выглядит – пора ему на обследование, может быть, даже на операцию. Он боялся шунтирования, поскольку врач предупредил, что он может его не перенести. Марьяна убеждала: ничего страшного – она все устроит, операцию будет делать только Акчурин и никто больше. Тогда Вадим, много читавший Библию в последний год, сказал: «Ну, надо так надо, сделаем. Знаете, девчонки, а мне не страшно умирать. Единственное, чего я боюсь – как вы тут без меня останетесь...» Потом Марьяна уехала и весь вечер созванивалась с врачами. А мы похозяйничали и сели на кухне смотреть «Городок». Вадик очень любил Олейникова и Стоянова. Он был удивительно независтлив, умел радоваться чужой удаче. Иногда смеялся до слез. Когда программа закончилась и пошли титры, он привстал: «Ой, что-то мне плохо». Потом – тяжелый вздох и... он умер.

В прошлом году произошло два события, которым Вадим Сергеевич очень бы порадовался. На даче дала первые плоды вишня, посаженная им в последнее лето. А недавно телеведущий Тимур Кизяков сделал романс, написанный Тонковым, заставкой своей программы «Пока все дома»:

Волною к берегу родному

Судьба нас выбросит опять.

Как хорошо, пока все дома,

Пока все дома – благодать.

Пока все дома, под одною крышей,

Пока все дома, как одна семья,

Пока других мы тоже слышим,

Нас разлучить нельзя!