Недоступная Пьеха

«ВАША газета несправедливо приписала мне слова, которые я якобы сказала в адрес Игоря Крутого, — голос Эдиты Станиславовны Пьехи по телефону был легко узнаваем. — Но я не могла сказать про него плохо…» Перед тем как отправиться в гости к певице, пришлось проштудировать подшивку «АиФ». Но материал, где Пьеха о ком-то плохо отзывается, я так и не нашел. Поэтому мы решили, что это всего лишь недоразумение или «происки недоброжелателей», и наша беседа естественным образом потекла в другом направлении.

Автор: Владимир Полупанов

Сайт: Аргументы И Факты

— ВЫ ВСЕГДА прекрасно выглядите, наверное, в вашей жизни было много мужчин?

— Нет. Я влюблялась редко и надолго. И никогда не коллекционировала мужчин. Хотя у меня были предложения руки и сердца от слесаря до генерала и далее. Я была недоступной. У меня в ансамбле по-прежнему все друг друга на «вы» называют, хотя мы работаем вместе с 76-го года.

— И вы никогда не позволяли себе даже легкий флирт?

— Никогда. Я же ка-то-лич-ка-а. В нашей семье на стороне никто никогда не крутил романы. Я всегда была человеком на большую дистанцию, и мне временные флирты были не нужны. Человека, который мне нравился, пыталась прочувствовать и понять. С нынешним моим супругом Володей Поляковым мы два года по телефону разговаривали, и только на «вы». Потом вдруг выяснилось, что я ему нравлюсь. Моя шахтерская прямолинейность не выдержала двух лет ухаживаний, и я сказала: «Давай поженимся».

— И, даже выходя на сцену, никогда не пытались мужскую половину возбудить, извините за формулировку.

— Никогда не работала на публику.

— Очень странно слышать это от певицы.

— Вы поймите, на сцену когда-то вышла 18-летняя девочка, которая не думала о том, что можно кому-то нравиться. Я была довольно некрасивой и полной: отъедалась в Москве после голодной Франции и весила 75 кило. Впервые в жизни наелась досыта, приехав в Советский Союз в 55-м году. Я была ГОЛОДНАЯ и всю свою стипендию (900 рублей) проедала. Ела все подряд: два первых, два вторых, пирожные, печенье, сгущенка. И поправилась на 15 кило. Юбка у меня была старомодной, туфельки поношенные. К сожалению, целая глава в ненаписанной книге о моей жизни могла быть посвящена патологической ревности покойного супруга Александра Броневицкого. Что только он не вытворял! Я была на гастролях в Каннах. И он ночью по гладкой стене пробрался ко мне в номер через открытое окно и стал кричать: «Где Магомаев?» Оформил себе визу и приехал меня проверить. И это после 20 лет совместной жизни. Так что о каких романах вы говорите?

— НАВЕРНОЕ, мне не хватало в жизни ласки, внимания, эрудиции. Я была простой сермяжной девчонкой из шахтерской семьи, вышедшей на сцену не завоевывать плотью, а просто спеть от души, выразить голосом, как поют деревья, птицы. В свое время мне приписали роман с директором парижского театра «Олимпия» Бруно Кокатриксом. Я его действительно расположила к себе, но это было не сексуальное влечение, а человеческое. Как-то пришла к нему с просьбой: «Месье Кокатрикс, хочу купить гриль-печку. Она стоит 1000 франков, и мне не хватает денег. Вы часто приезжаете в Советский Союз. Я бы у вас заняла сейчас, а в Москве отдала бы в рублях». Он хохотал примерно так же, как вы сейчас. А потом спрашивает: «Вы что, смеетесь надо мной? Я плачу за вас почти так же, как за Марлен Дитрих. У вас что, тысячи франков нет?» А я получала 100 франков суточные, и все. Сколько на мне зарабатывал Госконцерт, для меня до сих пор тайна. Представляете, какое безумие было в советские времена? И когда я сказала Кокатриксу, сколько получаю, он даже заматерился. Тут же вызвал свою помощницу и приказал: «Поезжай в галерею «Лафайет» и купи Пьехе за наш счет гриль».

— ВЫ БЫЛИ закомплексованным человеком?

— Да, меня же били. Такой был метод воспитания во французской школе: за любое незнание — линейкой по руке, в угол ставили. Папа ремнем поддавал. В педагогическом лицее в Польше тоже очень строго спрашивали, и я носила от мамы записки. Мамочка моя (царствие ей небесное) страдала белокровием. Тогда я не знала, что у нее такая страшная болезнь, но видела, что она плохо себя чувствует, и пользовалась этим. «Мама, напишите, что вы плохо себя чувствуете, и я в школу не пойду». А мама отвечала: «Напиши сама, доченька, а я распишусь». И я прогуливала учебу. А потом подготовлюсь и приношу записку от мамы. В результате закончила отличницей. Все это было так унизительно…