Биография

Недолго просуществовавший, но весьма интересный, прогрессив-проект "Quatermass". В состав группы вошли всего три человека, причем ни одного гитариста среди них не было.

Сайт: Библиотека музыки

Барабанщик Мик Андервуд начинал свою деятельность в "Episode six" вместе с будущими "пеплами" Яном Гилланом и Роджером Гловером. Вокалист и бас-гитарист Джон Густафсон был ранее участником "Big three", а клавишник Питер Робинсон предпочитал сессионную работу. В декабре 1969-го состоялись первые концерты "Quatermass" в легендарном лондонском клубе "Marquee", а в начале следующего года музыканты отправились в "Abbey Road Studios" на сессии своего первого и, как потом оказалось, последнего альбома.

Уже в мае 1970-го "Quatermass", изданный лейблом "Harvest records", лежал на прилавках музыкальных магазинов. Альбом, содержавший всего девять треков, начинался с тихого, мистического клавишного проигрыша под названием "Entropy".

За ним следовала "Black sheep of the family", первая реальная песня, с многообразием стилистики клавишных. Третий трек - растянувшаяся почти на десять минут "Post war Saturday echo". Этот красивый электрический блюз стал поистине шедевром "Quatermass". Четвертая песня, посвященная не вернувшимся домой солдатам, – практически сольная вещица, исполненная Густафсоном на фоне клавесина и струнных. Завершала первую сторону пластинки хард-роковая композиция "Up on the ground" с виртуозными басовыми риффами и мощными органными соло.

Вторая сторона диска начиналась с песни Стива Хаммонда "Gemini". В свое время ее исполнял Эрик Бердон со своими "New animals", но в исполнении "Quatermass" она звучала значительно лучше. После немного сумбурной "Make up your mind" следовал еще один шедевр в виде "Laughing tackle", написанной Питером Робинсоном. Композиция длилась более десяти минут и дала возможность всем троим музыкантам продемонстрировать свои таланты. Завершал пластинку повтор вступления "Entropy".

После выхода альбома "Quatermass" много гастролировали. Летом 1970-го они катались с концертами по Европе, а также приняли участие в национальном фестивале джаза и блюза, проходившем в Пламптоне. В конце года трио совершило шестинедельное турне по Штатам. Там им довелось играть в компании с "Gentle giant", "Black Sabbath", "Savoy brown", "Earth, wind and fire", "Kinks", "Love", "Butterfield blues band" и другими интересными исполнителями. В начале 1971-го "Quatermass" вновь оказались в студии, планируя записать второй альбом с помощью продюсера Криса Томаса.

Однако работа была прервана в связи с болезнью Робинсона, да так и осталась незавершенной. От этих сессий остались лишь два трека, "Once blind mice" и "Punting", выпущенные потом в виде сингла. Полноформатников же больше не выходило, поскольку в апреле 1971-го "Quatermass" распались.тоящие президенты, однако до логического завершения ничего из этого доведено так и не было.

Многие старые губернаторы и главы регионов действительно ушли, однако скорее всего, они бы ушли и при президенте Путине. Федеральная верхушка при этом осталась в том же виде, в каком она сформировалась при переезде Путина в Белый дом - то есть своей по-настоящему сильной команды Медведев за эти годы создать так и не смог. Для политики в целом и для российской политики в особенности это нонсенс; впрочем, само по себе существование наблюдаемых нами рокировок является не слишком нормальным.

Своего курса у Медведева ни во внешней, ни во внутренней политике так и не появилось, что тоже вполне объяснимо. За внутреннюю политику в России традиционно отвечает премьер, а если премьера зовут Владимир Путин, то можно не сомневаться, что и за внешнюю политику будет отвечать тоже он. Отношения с "проблемными" для Москвы странами за последние четыре года остались на прежнем уровне - будь то Великобритания, США, Грузия или Украина. С последними двумя (как и с Белоруссией) отношения даже ухудшились, а что касается Вашингтона - то несмотря на демонстративное нажимание красных кнопок с надписью "Перезагрузка", особого прорыва во взаимопонимании не получилось. "Список Магнитского" - одно из лучших тому подтверждений.

Что касается Магнитского, Ходорковского и других болезненных для страны тем, связанных с судебной системой и силовыми структурами, то и здесь особых изменений не произошло. Да, именно Медведев запустил реформу МВД, однако решение о ее начале мало чем отличалось от решения ввести танки в Южную Осетию. И в том, и в другом случае у Медведева как у формального главы государства не оставалось иного шанса, а что из этого получилось, сегодня прекрасно видно. Милиционеры стали полицейскими, закон "О милиции" был переименован в закон "О полиции", однако плачевную ситуацию, когда правоохранительные органы представляют для граждан не меньшую опасность, чем преступники, это не изменило. Противостояние силовиков как развивалось при Путине, так и развивается дальше; российская судебная система как была синонимом нечистоплотности, так им и осталась; Ходорковский как сидел, так и продолжает сидеть.

О процветании коррупции, которая окончательно въелась в страну, можно даже не упоминать - несмотря на все громкие заявления Медведева. То же касается и экономики: с сырьевой иглы Россия слезть даже не попыталась, а отношение иностранных инвесторов к российскому климату прекрасно видно при каждом упоминании слова кризис, несмотря на то, что действующий пока президент несомненно заслужил себе мемориальную доску в Сколково. И главная проблема здесь не в том, что он попытался изменить ситуацию, но не смог. Главная проблема в том, что от Медведева с самого начала зависело очень немногое, поскольку его роль еще в декабре 2007 года была ограничена этими самыми громкими заявлениями и мемориальными досками.

После того, как Дмитрий Медведев на съезде "Единой России" заявил, что возвращает пост президента Путину, многие комментаторы и политологи в сердцах бросили, что Медведева как политика больше не существует. Не может-де нормальный политик, а тем более президент, будучи в полном здравии и обладая ясным рассудком, вот так без боя сдавать свои позиции. Это справедливое замечание, однако здесь есть одна тонкость. Для того, чтобы умереть как политик, нужно как политик родиться, а этого с Дмитрием Медведевым так и не произошло.

Политики завоевывают свои позиции, а не назначаются на них - и уж тем более это актуально, когда речь идет о должности президента. Будучи искусственно выращенным в недрах администрации Путина и воспитанным в правительствах Михаила Фрадкова и Виктора Зубкова, единственной демонстрацией политической силы для Медведева стало его противостояние с Сергеем Ивановым за право именоваться преемником. Впрочем, было ли завоевание этого странного титула победой Медведева или поражением Иванова - большой вопрос.

Именно поэтому предложение вернуться в Кремль, сделанное Медведевым Путину на съезде партии, абсолютно укладывается в систему координат самого Дмитрия Медведева. 24 сентября фактически закончился его первый и единственный президентский срок, однако договоренность об этом скорее всего существовала задолго до того, как Медведев был избран главой государства. Власть была ему дарована свыше, причем не навсегда, о чем он вряд ли когда-нибудь забывал. Медведев хотя бы из чувства долга не мог подвести своего патрона, попробовав ухватиться за эту власть, а если бы существовала хоть минимальная вероятность того, что он попытается это сделать, он вряд ли бы был выбран на такую ответственную роль. При нынешних реалиях в России, когда "политические понятия" преобладают над здравым смыслом, Дмитрий Медведев исполнил отведенную ему партию блестяще, получив за это обещание поста премьер-министра.

Такая смена правящего караула выглядит какой угодно - кощунственной, циничной и даже безнадежной, однако ждать от нее каких-то существенных перемен наивно. Наивность этого сродни ожиданиям каких-либо изменений, которые, чего греха таить, в марте 2008 года были у многих. Коренного перелома ситуации тогда не произошло; вряд ли он произойдет и сейчас, несмотря на звучащие заявления о неизбежности реформ, которые начнутся вскоре после избрания Владимира Путина на третий срок. Учитывая печальную экономическую обстановку и наличие вороха внутренних проблем, эти реформы вряд ли будут популярными, однако гарантий их успеха нет ровным счетом никаких.

Если Владимир Путин (в роли президента или премьера) не смог или не захотел провести эти реформы за последние 11 лет, то откуда возьмется уверенность в их воплощении в последующие после мартовских выборов годы. Нельзя забывать и о том, что главным аргументом, который использует Путин, характеризуя годы своего правления, является "стабильность". В устах экономистов и политологов этот аргумент звучит менее привлекательно и именуется стагнацией (в устах несдержанных либералов - болотом), однако сути это не меняет. При опыте прошедших 11 лет последующие 12 (в случае двух подряд президентских сроков Путина) изменения курса страны не предвещают, а значит и изменения уровни жизни россиян тоже. По крайней мере, в лучшую сторону.

Хочется кому-либо мириться с этой мыслью или нет, но после субботнего объявления о том, что Владимир Путин де-юре вернет себе высшую власть, все встало на свои места. По крайней мере, начиная с 2012 года он снова будет в открытую руководить страной и не придется делать скидок на то, что фамилия у президента страны другая - теперь фамилия у президента России будет Путин.

То, как это было разыграно, заставляет вновь отдать дань уважения людям, придумавшим такую схему. Эта схема начала свою работу в тот момент, когда Дмитрий Медведев в 2007 году был предложен на пост президента и закончила ее ровно в ту секунду, когда Медведев произнес на последнем съезде "Единой России" словосочетание "Путин - президент". Об этичности произошедшего, как и о практической ценности выборов в России, говорить уже не приходится. В конце концов, всенародные выборы были и в Советском Союзе.