Гарик с окраины

В канун 60-летия Победы популярные музыканты — от Димы Билана до Аллы Пугачевой — пели песни военных и послевоенных лет. В этом разношерстном хоре, как мне показалось, убедительнее и органичнее многих выглядел лидер «Неприкасаемых» Гарик СУКАЧЕВ.

Автор: Владимир Полупанов

Сайт: Аргументы И Факты

И НЕ ТОЛЬКО потому, что на военной теме Гарик, как говорится, несколько собак съел: записал два альбома военных песен — «Фронтовой» и «Перезвоны», да еще и фильм «Праздник» о войне снял, — просто в его случае все выглядит на порядок искреннее. И вот почему.

Есть, по крайней мере, две причины, сподвигшие музыканта окунуться в военную тематику. Во-первых, выросший в семье отца-фронтовика и мамы, прошедшей через концлагеря, он должен был впитать запах войны с молоком матери. Во-вторых, повзрослевший Игорь Иванович, начав интуитивный поиск своего реального, а не надуманного героя, набрел на него лишь в «прифронтовой» песенной зоне. Персонажи ранних песен Сукачева были сплошь никчемными маргиналами с неясными целями и мутными жизненными ориентирами. В конце 80-х его «оркестр пролетарского джаза», как сам музыкант называл свою группу «Бригада С», воспевал, например, сантехника на крыше, грезившего о поездке к морю. Было также посвящение «Человеку в шляпе», который «ни сильный, ни слабый», а просто «человек-некто, человек-никто». Или «Плейбою», из-под носа которого пожилой претендент уводил его «маленькую бэйбу». Публика, однако, прощала Сукачеву мелкотравчатость и несуразность песенных образов, ибо он брал другим — своей бесшабашной энергетикой.

Под «террором» подразумевались менты…

В ЭТОМ безудержном кураже фронтмен «оркестра» позволял себе эпатажные выходки, появляясь на сцене то в военном френче, то в противогазе. Так продолжалось вплоть до начала 90-х, когда произошел случай, ставший поворотным моментом во всей творческой судьбе лидера «Бригады С». Нетрезвого Гарика во время его прогулки по Старому Арбату «отметелили» менты. История темная и до конца невыясненная — то ли сам нарвался, то ли действительно имел место милицейский произвол. В общем, Сукачев, обидевшись на стражей порядка, организовал фестиваль (6 апреля 2001 г.), который назывался «Рок против террора». Тогда акция собрала под свои знамена весь цвет русского рока — от «Алисы» и «АукцЫона», до «Чайфа» и «Наутилуса Помпилиуса». Под словом «террор» в данном случае подразумевались не действия чеченских боевиков (тогда никто не мог даже представить себе, что страну ждут ужасы «Норд-Оста» и Беслана), а силовые действия милиционеров, с точки зрения рок-музыкантов, попиравших сами основы зарождающегося свободного государства. Забавно, что в 2003 году, когда Сукачеву предложили участвовать в одноименной акции «Рок против террора», проводимой Российским еврейским конгрессом и правительством Москвы, рокер отказался от участия в шоу. Более того, написал гневное письмо, в котором высказал все, что думает об организаторах акции, об Израиле и его «фашистской» политике в отношении Палестины.

Такое перерождение социально не очень ориентированного рок-музыканта в ярого борца за свободу угнетенных народов, возможно, и произошло после избиения на Арбате.

Он облагородил понятие «русский шансон»

ПРИМЕРНО в это же время музыкант увлекся Томом Уэйтсом, которому бессовестно подражал, перепевая его песни с фирменной хрипотцой, выходя на сцену расхристанным (а затем и вовсе оголяясь до трусов), с вечной сигареткой в зубах. Надо отдать должное здоровому консерватизму Сукачева — он по-прежнему ведет себя на сцене именно таким образом, как бы давая понять, что, несмотря на 45-летний возраст, в душе остался молодым рысаком.

Позднее Гарик на пару с Александром Скляром, проникшись цыганским, еврейским и русским шансоном, запишут блистательный альбом «Боцман и Бродяга», составленный из песен Бернеса, Дмитриевича и Высоцкого и замешенный на романтике городских окраин, дворовом хулиганстве и послевоенной любовной лирике.

Сегодня при разговоре о шансоне имя Сукачева всплывает исключительно в позитивном контексте. Его большая заслуга состоит в том, что благодаря тонкому вкусу и правильному подбору репертуара он облагородил само понятие «русский шансон». И был первым, кто всерьез и без спекуляций заинтересовался песнями военных и послевоенных лет. Еще одним из достижений, но уже авторских, является то, что (еще до шевчуковской песни «Капитан Колесников», которая пока даже не издана) Сукачев написал песню о гибели подлодки «Курск» с пронзительным текстом: «…Но внезапно беда, и спасения нет, страшный взрыв, тьма, заклинило люки. Лишь отчаянно бьется девятый отсек, издавая прощальные звуки. Не спастись нам, ребята, больше воздуха нет, нас раздавит сейчас перегрузка. Так услышьте ж, кто может, последний привет от матросов погибшего «Курска»…»

Не получивший полноценного системного образования (железнодорожный институт и культпросветучилище в Липецке), Сукачев познавал элитарные профессии музыканта и режиссера кино по наитию, общаясь с «правильными» людьми. Может быть, поэтому то, чем он занимается в музыке, не поддается точному, клишированному определению. Энергетика, перекочевавшая из «оркестра пролетарского джаза» в его проект «Неприкасаемые», сплетается со смурной уэйтсовской философичностью, а ирония Высоцкого и блатные интонации отсидевших шансонье соседствуют с есенинской лиричностью. И уже непонятно, где здесь художественный прием и интеллектуальное кокетство, а где вырвавшееся наружу живое нутро истинного художника. Есть, правда, подозрение, что виной всему комплекс, глубоко сидящий в Сукачеве и заставляющий его кидаться из одной крайности в другую. Гарик тщательно желает избавиться от звания рок-музыканта, заработанного им в течение всех лет «музицирования». Ради этой цели он даже спел песню «Дайте свободу Анджеле Дэвис» вместе с Филиппом Киркоровым и потом признался, что «выступлением «Неприкасаемых» с Киркоровым был забит последний гвоздь в крышку гроба отечественного рок-н-ролла».Чем ему так насолил русский рок?