Павел Кашин — гид по любви и счастью

Про этого человека можно говорить только строчками из его собственных песен. Его называют «неисправимым романтиком», «пламенным посланником». Его творчество не оставляет равнодушным никого: для людей среднего возраста и старше это — ностальгические песни их романтического прошлого, молодому поколению есть, чему поучиться из его композиций. Он сам построил себе свой «безумно дивный, чудный город»: учеба в школе, потом — в музыкальном училище, консерватории, университете, приезд в Санкт-Петербург, первые пластинки, два года жизни в Америке, возвращение в Россию, работа в Москве, тринадцать номерных альбомов. Он делает это для себя, но все-таки делится этим с миром. Этот человек — Павел Кашин.

Автор: Рустам Каримов

Сайт: Аргументы И Факты

— Ваше детство прошло в Кустанае (Казахстан). Чем увлекался, чем занимался маленький Павлик Кашин?

— Помню, когда я ходил в клуб построения автомобильных моделей, здорово было погонять в свободное от занятий время по учебной трассе. Еще я совсем немножко, несерьезно занимался боксом. И во Дворце пионеров играл в ВИА. Родители отдали меня в музыкальную школу по классу баяна. Мне это было абсолютно неинтересно.

— Вы больше радовали или все-таки огорчали своих родителей?

— До третьего класса радовал, а после — огорчал, потому что в третьем классе я перешел в другую школу и… жизнь превратилась в ад. И для меня, и для родителей, и для учителей. Учителя меня почему-то считали хулиганом. А в предыдущей школе, наоборот, считали хорошим.

— Вы начинали учиться во многих учебных заведениях, которые так и не заканчивали… Что препятствовало этому?

— Отсутствие, вернее, потеря интереса, потому что все самое интересное происходит на первом курсе.

— Поворотное событие в вашей жизни — это…

— Приезд в Америку. Там у меня полностью поменялись взгляды на жизнь и ориентиры. На данный момент у меня много песен на английском языке — на целый альбом хватит.

— Есть ли желание начать мировую карьеру?

— Ну, желание, может, и есть, но в данный момент не понимаю, как и зачем… Россия довольно изолированная страна, на нее до сих пор смотрят, как на изгоя, и доказывать обратное — слишком тяжелый труд.

— На сцене перед вами стоит пюпитр для текстов и нот. Бывало такое, что забывали слова?

— У меня записано больше 150 песен — тексты большинства из них я не помню. Смысла запоминать не вижу.

Я стараюсь свой мозг использовать для написания песен, а не их запоминания. Запомнить и дурак может, а написать — нет!

— В шоу-бизнесе вы стоите как-то в стороне от коллег…

— Я бы не сказал, что в стороне, скорее как раз посередине между поп и рок-музыкой. В стороне и посередине — это разные понятия (улыбается). Я ни с кем не «расшаркивался» и с артистами особенно не дружу. Разве что с Ильей Калинниковым (солист группы «Високосный год» — прим. автора) иногда играем в шахматы. Дружить по профессии как-то странно. Все мои друзья — из разных профессий.

— Вас крутят по «Нашему Радио» — радиостанции, имеющей формат рок-музыки…

— У меня ощущение, что на «Нашем Радио» я не совсем в формате. В последнее время. Да, впрочем, и раньше не был (улыбается). Единственный фестиваль «Нашествие», в котором я участвовал, проходил в стенах радиостанции. Не знаю, по какой причине.

Я радуюсь тому, что ко мне идет, и не печалюсь от того, что ко мне что-то не идет… Я не могу четко определить стиль своей музыки. У меня самые разные песни — там нет одного стиля как такового.

— Хотели бы спеть с кем-нибудь дуэтом?

— Признаюсь, из всех существующих ныне музыкантов единственный человек, которого я могу слушать Александр О’Шеннон. Наверное, с ним и можно было бы что-то спеть…

— При прослушивании ваших песен складывается ощущение, что вы мудрый человек…

— Это заблуждение. Наверное, в момент сочинения песни я на какой-то момент становлюсь мудрым, но потом сразу перестаю им быть. Хотел бы я, конечно, быть мудрым, но, к сожалению, я очень глупый человек, вытворяю невероятные глупости.

— Мне кажется, что из вас вышел бы хороший учитель. Есть ли желание заняться педагогической деятельностью?

— Во-первых, у меня нет столько способности к самопожертвованию, чтобы тратить свое время на учеников. А во-вторых, я не смог бы работать по графику, потому что я работаю только тогда, когда работается.

— Как раз в прошлом году вы говорили о том, что продюсируете два проекта, но все-таки умалчивали о них. Еще не пришло время рассказать?

— Ну, проект «НЛП» (расшифровывается: «Навеянный Лермонтовым и Пушкиным»), исполняющий стихи Лермонтова и Пушкина, переложенные на музыку, уже вышел. Ребят постоянно приглашает с концертами сеть книжных магазинов «Буквоед» в Питере. А другой проект — группа «Lips» — идет в ротации телевидения с 24 апреля.

— Чем ваш новый альбом «Имитация любви» отличается от всех предыдущих?

— Во-первых, в нем абсолютно другая музыка, совсем непохожая на то, что у меня было. Почему? Другая студия, другие аранжировщики. Основная идея альбома — как бы о женщине. Мне в силу своей работы, приходится очень часто общаться с женщинами, и очень хорошо знаю, как в России тяжело быть женщиной. Примерно об этом альбом «Имитация любви».

— «Имитация любви» — это что? Фальшь, неискренность, шаблон человеческих чувств?

— В альбоме есть четверостишье:

«То ли музыка устала протекать в моей крови,

То ли сердце перестало жить в иллюзиях любви.

Я пишу слова и звуки,

Я ищу душевные муки,

Только песню не обманешь имитацией любви».

Да, фальшь. Просто «фальшь» — более затасканное слово.

— Лирический герой ваших песен имеет очень противоречивый характер, совершает противоречивые поступки. Что может так влиять на это?

— Не знаю, я сам очень противоречивый. В один момент я добрый, в другой — злой, в один момент я щедрый, в другой — жадный, в один момент я храбрый, в другой — трусливый. Что может влиять на это? Жизнь…

— Как-то вы сказали, что каждый вкладывает в слово «любовь» что-то свое. Лично для вас, что такое любовь?

— У меня есть свое определение слова «любовь». Это способность и готовность радоваться за любимого человека, когда ему хорошо, вне зависимости от того, от чего ему хорошо.

— А понятие «счастье»…

— Счастье — это один из синонимов слова «эйфория».

— Вы по-прежнему тот же романтик? Или возраст дает о себе знать?

— Конечно, я совсем другой человек. И слава Богу! Мужчины должны меняться к моему возрасту.

— О создании семьи не задумывались?

— Задумывался с двадцати лет, но сейчас перестал.

— Что вас привлекло в буддизме?

— Я не помню, что самое первое меня заинтересовало. Но помню, что у меня всегда было недоверие к рассказам учителей и родителей о том, что параллельные прямые не пересекаются и что дважды два — четыре. Потом физика и буддизм доказали, что мое недоверие было небезосновательно.

— Что бы вы хотели пожелать читателям газеты «АиФ. Я хочу все узнать!»?

— Побольше денег — в России они очень помогают. Ведь за деньги все, кроме здоровья и любви, можно купить.