Слухи о ненормальности Бьорк сильно преувеличены

\"Моя мама действительно хипповала – она до сих пор слушает Хендрикса, носит длинный хайр. А папу я считаю все-таки более консервативным – он электрик, и даже лидер профсоюза электриков – они сейчас активно борются против коррупции в торговле со Скандинавией. Так что моя семья была вполне нормальной – это просто журналисты из желтой прессы преувеличили все, что было связано с моим детством – ладно, творческие люди, все понятно...\"

Автор: Андрей Сильвестров

Сайт: YTPO.RU

Прилетев в Москву за несколько дней до концерта, Бьорк со своими сыновьями поселилась в "Балчуге", посвятив свободное время знакомству с российской столицей. Найдя, впрочем, целый час и для общения с прессой. Разномастные ее представители, набившиеся в конференц-зал как селедки в бочку, проявили нешуточный интерес к одной из самых неординарных певиц современности. Поначалу, правда, все больше осторожничали: слухи о неадекватном поведении артистки, имеющие различную степень достоверности, докатились и до нашей страны... Рассказывают, что на съемках "Танцующей в темноте" Бьорк своими капризами едва не довела Ларса фон Триера до инфаркта; что однажды в аэропорту расколотила камеру незадачливого папарацци, оказавшегося в зоне досягаемости; что страшно не любит хмурые лица в зале и может даже запустить в них чем-либо тяжелым, – да разное, в общем, говорят. Отчасти подтвердился лишь один слух: во время пресс-конференции журналистов убедительно попросили не затрагивать тему личной жизни певицы и выставили жесткий запрет на фотосъемку, обещав позднее устроить специальную фотосессию. Наглеца с камерой, таки нарушившего табу, охрана вежливо выперла взашей.

Вскоре нам открылись и причины такой нелюбви к газетчикам: на вопрос, насколько сильно повлияла на нее коммуна хиппи, в которой жили ее родители, Бьорк ответила: "Моя мама действительно хипповала – она до сих пор слушает Хендрикса, носит длинный хайр. А папу я считаю все-таки более консервативным – он электрик, и даже лидер профсоюза электриков – они сейчас активно борются против коррупции в торговле со Скандинавией. Так что моя семья была вполне нормальной – это просто журналисты из желтой прессы преувеличили все, что было связано с моим детством – ладно, творческие люди, все понятно..." – впрочем, сказано это было абсолютно беззлобно, с иронией. Нежелание Бьорк делиться подробностями личной жизни отнюдь не выглядит чудачеством, а вопросы о кулинарных или музыкальных пристрастиях певицы вряд ли можно было отнести к таковым. Бьорк, как личность творческая, все делает запоем: "Наверное, я назвала бы себя маниакальной – если что-либо зацепит, могу слушать не переставая месяц-два. А потом сразу бросить. Сейчас у меня как раз такой период, что я не слушаю ничего..."

В общем, в течение пресс-конференции госпожи Гудмундсдоттир плавно развеялись мифы о ее ненормальности, тем более что большая часть вопросов напрямую касалась творчества. Бьорк живет среди звуков, особым образом воспринимая мир (на 70% ушами, как она сама выразилась), и поэтому очень много внимания уделяет звучанию своих песен.

Абсолютно нормальным выглядит и процесс работы над очередным шедевром: "Как правило, альбомы на 80% создаю я сама, и лишь на последней стадии приглашаю в студию музыкантов. По поводу нового альбома мне и самой безумно интересно, потому что два моих предыдущих – "Homogenic" и "Vespertine" – были во многом запланированы, там была основная идея – о природе, о вулканах , об экстриме в романтических отношениях между людьми, о микрокосмосе (когда ты вдруг просыпаешься среди ночи и начинаешь думать) – в общем, были такие интровертные. Сейчас же у меня пока еще нет четкого плана... Вначале, как правило, появляется мелодия, слова приходят позднее и музыку дополняют".

Еще Бьорк поведала о странном наваждении, связанном с романом Булгакова "Мастер и Маргарита". Оказалось, эта книга у нее едва ли не самая любимая, а тут еще в Москве один человек предостерег ее от идеи написания музыки к постановке этого произведения... Все дружно закивали в знак согласия, но Бьорк огорошила присутствующих заявлением, что мысль эта ей так понравилась и теперь настолько прочно сидит у нее в голове, что вряд ли она сможет отказаться от этой идеи, не попробовав ее осуществить...

Кинокарьеру Бьорк пока приостановила: во-первых, абсолютно нет времени, а во-вторых, она до сих пор обижена на съемочную группу "Dancer in the Dark". "Я не думаю, что люди, которые занимаются постановкой оперы или мюзикла, верят в музыку так же, как я. К сожалению, мой собственный опыт написания музыки для кино это подтверждает: над песнями для "Танцующей..." я работала год, а когда дошло до фильма, половину из них просто выкинули. Я пыталась объяснить, что это неправильная идея, но меня не послушали. Наверное, они хорошо знают, как делать фильмы, как организовывать туры – но их представление о музыке совершенно отличается от моего. Я же – персона более музыкальная..."

"Более музыкальная персона" появилась на сцене "Олимпийского" примерно в половине девятого, после "специальной гостьи программы", некоей Peaches, впечатления от сета которой по цензурным соображениям здесь не приводятся. Как говорил герой бородатого советского анекдота: "Парторг был прав, стриптиз – зрелище действительно омерзительное...".

Мы с лихвой вознаграждены за долготерпение... Первыми на сцену выходит Струнный Октет, затем Арфа (она же Аккордеон, она же Клавесин – едина в трех лицах). Барабанов нет – все сэмплы, лупы и прочие drums сегодня обеспечивает парочка в углу: штатные Ди-Джеи. Или нештатные джедаи? Выяснять некогда: появляется сама Бьорк. Не тратя времени на приветствия, она сразу же принимается колдовать...

В ее неординарной музыке каким-то хитрым образом мирно уживаются экстремальные и классические созвучия, древние скрипки соседствуют с последними веяниями электроники, перемежаясь намеками на фольклор. Пение – тем паче: голосовые эскапады простираются от витиеватых, почти оперных фиоритур до атонального вокала, от пронзительного горлового крика до хриплого полушепота. Впечатление усиливается визуальным рядом: пляска огненных струй ("Yoga"), бездонное звездное небо, фейерверки или оч-чень странной формы медузы. Редкая композиция обходится без танца: Бьорк то переминается с ноги на ногу, то скачет по сцене, то крутит ладошками. В эти мгновения она кажется открытой и беззащитной, словно пятилетний ребенок, с серьезным видом топающий под музыку...

На сцене Бьорк совершенно преображается, живые импровизации увлекают ее, и она легко ведет за собой весь зал. Осколки ирреального неожиданно начинают складываться в яркие картины, причудливые образы... Почти все свои лучшие хиты она уже спела; на финал оставлены композиции подинамичнее ("Bachelorette", "Hyper ballad"). Всего около полутора часов контролируемого сумасшествия – и еще сверх того два бонуса: один нежный, под арфу, другой немного пожестче ("Human Behavior")...

Маленький исландский эльф прилетел ненадолго в Москву, чтобы приоткрыть нам дверцу в свой особый мир. Два часа мы были у Бьорк в гостях. А потом она полетела дальше...