Попса есть в каждом из нас, и глупо от этого открещиваться

Команда Animal Джаz появилась сравнительно недавно — в 2000 году, но уже третье свое выступление она отыграла на большой арене «Юбилейного». С тех пор группа эволюционировала из скромной клубной команды в команду практически стадионную — своих стадионов она пока что еще не собирает, но на «Нашествии» и «Крыльях» уже второй год зажигает так, что мало не покажется. В начале октября выходит новый, четвертый по счету альбом «Квартирник» с акустическими записями группы, что для команды, в характеристике которой чаще всего встречается термин «emo», более чем смело.

Автор: Кирилл Сорокин

Сайт: Re:акция

Концертная студия канала O2ТВ. До эфира остается чуть меньше двух часов, но уже начинают подтягиваться зрители. Сегодня их будет много, но об этом музыканты узнают только после начала концерта, когда зал заполнится до отказа. А пока, в преддверии дня защиты животных, мы просто беседуем. О шоу-бизнесе, творческом пути, Валерии Меладзе, группе «Би-2», ну и, конечно, о музыке, том самом «животном джазе». В диалоге участвует практически вся группа — басист Игорь, гитарист Женя, клавишник Стас и Михалыч, фронтмен Animal Джаz. Мы сидим на маленькой трибуне-лесенке, на вопросы отвечает в основном Михалыч, но и остальные музыканты по ходу разговора охотно выражают свое мнение по тому или иному поводу.

— Сплошь и рядом музыканты быстро теряют интерес к музыке, превращая ее в примитивное, но действенное средство для зарабатывания денег. У вас за пять лет такого не произошло?

— Так получилось, что мы существуем параллельно всему этому. С продюсерами мы не пересекаемся и вообще, по-моему, откровенно говоря, побаиваемся: они нас, а мы их. С радио все обстоит еще интереснее — знать-то нас знают, но в ротацию особо не зовут. Нас никто не отпихивает, конечно, но в то же время никто и не предлагает дать поскорее свою новую песню и, соответственно, никто потом не говорит: вот здесь гитарку надо убрать, а вот тут голос записать поярче. Такого нет. Признаюсь, что примерно год назад меня это стало беспокоить. Но потом эти мысли сами собой исчезли. Тем более, что такое формат? Это мнение конкретных людей, которые сидят и выбирают — это будет звучать в эфире, а вот это ни в коем случае. Возникает резонный вопрос: зачем стараться угодить мнению какого-то малознакомого человека, когда и без того есть над чем работать?

— Не хочется стать звездой радиоэфира?

— Поймите меня правильно, мы не против того чтобы звучать на радио, мы же не андеграунд. (Чуть позже, уже после интервью, Женя вторит Михалычу и рассказывает о том, как первый раз услышал «Стереолюбовь» на «Нашем радио».) К примеру, на нашем новом альбоме есть целый ряд песен, которые вполне бы могли оказаться в эфире. Но если этого не произойдет — мы не особо расстроимся. Рано или поздно любая песня пробьет себе дорогу. Это вопрос определенного уровня: если его достигнуть, формат сам прогнется. Так было в случае с «Кирпичами» и Tequilajazzz. Вот и мы работаем, учимся на своих же ошибках.

— Вы с самого начала были в первую очередь концертной командой, поэтому многие скептически относились к вашим студийным записям. Удалось преодолеть этот барьер?

— Мы долгое время играли практически на благотворительных условиях: у нас не было райдера, мы не выбирали площадки, а ездили туда, куда позовут. Это, конечно, не повод для гордости, это опыт. Тем более, что мы все это делали исключительно из собственного энтузиазма, ради своего же удовольствия. Сейчас, конечно, все немного изменилось, и мы стали внимательнее относиться к качеству звука. Если раньше мы могли повесить все на звукорежиссера, то сейчас мы сами сидим, возимся.

— После того как вы выпустили альбом «Как люди», многие заговорили о том, что вы продались и опопсели…

— Мы растем, просто кто-то этого не замечает. А попса-не попса, продался-не продался, это по большому счету бесконечные и, главное, бессмысленные разговоры. Вот мы, например, записали песню «Неоновый ковбой» со Шнуровым, и нас до сих пор поклонники в этом упрекают. Нам захотелось, и мы сделали, пусть в итоге все действительно получилось совсем не идеально — на нас тогда звукозаписывающая компания насела: песня должна была войти в последний альбом «Как люди», и мы впопыхах все доделывали. Но никакого криминала в этом нет, это опыт, мы же учимся. И сами увидите, сколько бы ее не ругали, на концертах все равно поют, причем хором. Само определение «попса» напрасно считают чем-то ругательным: к примеру, когда я слышу, как Меладзе поет, я испытываю удовольствие (Михалыч бурно жестикулирует). Он талантливый человек, у него офигенная музыка, офигенные аранжировки, у него отличный голос и как это все подано! Попса есть в каждом из нас. Это абсолютно нормально и глупо от этого открещиваться.

— То есть «попса» еще вовсе не означает, что музыка посредственная?

— Конечно, нет. Чего далеко ходить: вот возьмем группу «Би-2» — что это? Вроде и не попса, но это единственная группа, которая в моем понимании является олицетворением той самой пошлости, которую принято вкладывать в термин «попса». А все почему? Я когда их слушаю, отчетливо понимаю, что все это содрано, причем хитро — они «снимают» музыку с не очень известных команд, которых их слушатель, скорее всего, не знает, и подают все это на западный манер, причем всячески акцентируя внимание на том, что мы не такие, как все (в этот момент Женя, сидящий в обнимку с гитарой, начинает наигрывать «Полковнику никто не пишет»). Это, конечно, стороннее мнение. Поэтому я не удивляюсь, когда о нас читаю нечто подобное. Пусть. Мы-то знаем, кто мы такие. Время расставит всех по местам.