Сайт: Газета (gzt.ru)

Статья: Главное в художнике - его индивидуальность, а не половая принадлежность

- Я слушала оперу, и мне показалось, что это настоящая женская музыка, написанная на типично женский сюжет…

- Когда я писала оперу, я вовсе не думала о том, чтобы писать специфически женскую музыку. Моя музыка приходит ко мне - и потом должна покинуть меня, уже в оформленном и записанном виде. Конечно, я женщина: но прежде всего я - человек. Мне удивительно слышать от вас, что моя музыка - женская.

Я не согласна с таким разделением культуры. Мне представляется, культура - это целостный феномен, искусство первично, а личность творца вторична. Музыка приходит к тебе невзирая на то, кто ты - мужчина или женщина. Каждый художник, да и каждый человек носит в себе оба начала: мужское и женское. В мужчине может преобладать женственное начало, а в женщине - мужественное, маскулинное. Это случается сплошь и рядом. Не стоит оценивать произведение искусства исходя из того, кто его сотворил. Это лишь суживает взгляд на произведение, это всего лишь одна, и не самая важная сторона произведения. Потому что главное в художнике - его индивидуальность, а не половая принадлежность. И мне совсем не нравится мысль о том, что женщины пишут музыку, отличную от «музыки мужчин». Самый важный аспект в моей индивидуальности - не то, что я женщина (хотя я женщина до мозга костей), а моя личная культура, мой личный опыт, образование, характер. Эти стороны и обстоятельства жизни влияют на мое творчество куда больше. Думаю, нет смысла подчеркивать, что я - женщина-композитор.

- На чем основано ваше сотрудничество с дирижером Салоненом? Как протекает дирижерская работа над вашими новыми партитурами?

- Для нас это очень просто. Эса-Пекка знает мою музыку с самых первых опусов. Очень часто он становился первым исполнителем моих сочинений. И потому ему несложно разбираться с новыми партитурами. Он смотрит в ноты - и очень быстро все понимает, потому что уже изучил особенности моего оркестрового письма, знает мои излюбленные приемы. Мы знакомы давно и близко, так что не возникает никаких проблем: мы прямо и открыто высказываем наши мысли и соображения в процессе работы. Мне не нужно ему говорить: «Маэстро, пожалуйста, сделайте так-то и так-то». Он обычно и сам все знает. И потому работать с ним легко и приятно.

- Вам трудно удерживать внимание зала во время длительных монологов и дуэтов?

- Да, физической активности в опере мало; но там много психологической активности, там происходит интенсивное эмоциональное движение, драматические переживания героев.

- Вы написали две оперы: первая - про любовь, а вторая - о рождении ребенка. Это ведь типичные женские темы. Какова роль вашего либреттиста Амина Маалуфа в отборе таких тем? Или эти темы и сюжеты предложили вы?

- "L´amour de Loin" - это опера не просто о любви, но о любви и смерти. На эту тему «любви-смерти» написано множество опер - «Тристан», «Пеллеас». Не думаю, что эта история специфически женская.

Вторая история - не просто о материнстве, но о войне, о насилии. Этот сюжет предложил Маалуф, ему близка эта тема, поскольку он сам родом из страны, где идет война. Мне захотелось высказаться на эту тему потому, что меня ею «заразил» Маалуф.

- На пресс-конференции вы говорили о том, что вложили в музыку ваш личный опыт, опыт матери.

- Да, действительно; перед рождением моего ребенка я ходила к врачу и, когда мне делали УЗИ, неожиданно увидела на экране удивительную картину: рядом бились два сердца, большое и маленькое. Сердце матери билось медленно, а сердце ребенка в утробе матери, оказывается, бьется очень быстро. Потом, по мере взросления, сердечный ритм человека замедляется. И эти два сердечных ритма: один - спокойный, а другой - учащенный, но постепенно замедляющийся - нашли отражение в темпоритмах оперы. Вы можете услышать эти два разных ритма в музыке.

- Кто познакомил вас с Маалуфом?

- Это был Питер Селларс. Я искала либреттиста для "L´amour de Loin", и он посоветовал Маалуфа, потому что история любви трубадура к Принцессе Триполитанской отчасти разворачивается в его собственной стране. Маалуф никогда до этого не писал оперных либретто. Но он заинтересовался идеей, и мы работали с ним очень продуктивно. Странно: между нами возникли некие интуитивные взаимоотношения, когда все ясно без слов. Это смешно, ведь мы такие разные, родом из разных стран: я - из Финляндии, он - из Ливана, но факт остается фактом: мы удивительно чувствуем друг друга.

- Как именно протекала работа над текстом? Я имею в виду конкретные стадии работы над каждой сценой.

- Во-первых, мы очень много беседовали перед началом сочинения. Обговаривали каждую ситуацию, каждый поворот сюжета, каждую сцену. Много спорили, обсуждали характеры, уточняли детали. Потом Амин написал первую версию либретто. Мы вместе читали ее, многое меняли, вплоть до фраз и отдельных слов. Он исправлял, мы снова встречались, и я снова говорила, что мне нравится, что не нравится. Это было настоящее, тесное сотрудничество. Было очень интересно участвовать в процессе литературного сочинительства, начиная от зарождения замысла - и до окончательного воплощения. Маалуф никогда не настаивал на первичности поэтического текста, не говорил: «Мой текст важен, в нем нельзя ничего менять». Нет, он всегда повторял: «Этот текст пишется для тебя, для твоей музыки, он должен соответствовать ее дыханию и ритму настолько близко, насколько возможно».

- В опере огромное значение приобретает оркестр и оркестровое звучание. Как удалось достичь таких необычных сонорных эффектов?

- Оркестровка «Адрианы Матер» гораздо более плотная и драматичная, чем в первой моей опере. Это естественно, тема диктует и выбор материала, и выбор средств. Что касается хора, то я работала в определенной системе, создавая сонористические эффекты с помощью аппаратуры, которую предоставил ICRAM (центр современной музыки, основанный Пьером Булезом. - "Газета"). Если вы заметили, атмосфера оперы - камерная: на сцене всего четыре персонажа, там нет массовых сцен, сцен боя, хотя там все время говорят о войне. И хор, который не виден, просто создает настроение сцены.

- Собираетесь ли вы написать третью оперу?

- Нет, даже думать об этом не хочу.

- Но у вас ведь наверняка есть планы, связанные с оркестровой или камерной музыкой?

- После завершения оперы я написала большое сочинение: ораторию «Страсти по Симону» на текст Амина Маалуфа. Прямо сейчас я начала сочинять Виолончельный концерт для Бостонского симфонического оркестра. Солистом и первым исполнителем выступит мой старинный друг, Анси Картунен, он всегда играет мою виолончельную музыку. Планов много; но после больших работ меня тянет к малым формам, к камерности. Хочется сменить масштаб.