Менестрель израильский и русский

Несмотря на явную принадлежность к евреям - выходцам из бывшего СССР, откуда он уехал в 15-летнем возрасте в 1978 году, до недавнего времени популярнейший певец, поэт и композитор, завоевавший все мыслимые и немыслимые призы израильского музыкального Олимпа, Аркадий Духин никак и ничем не проявлял своей "русскости". Даже если он и появлялся на "русских" тусовках - таких, как, например, концерты "Из России - с любовью", - он пел исключительно на иврите.

Автор: Полина Лимперт

Сайт: MigNews.COM

И вдруг - крутой поворот, который произошел в нем после того, как он побывал на своей "малой родине" - в маленьком белорусском городке Бобруйске, где израильские телевизионщики снимали про него документальный фильм. Аркадий стал вспоминать русский язык, учить ему свою маленькую приемную дочку из России и писать на нем песни!

И интервью "МИГу" он дал на русском языке, и я постаралась сохранить его стиль как можно ближе к оригиналу.

- Вас можно поздравить - ваш первый концерт на "русской" улице прошел с успехом?

- Да. Первый самостоятельный концерт был в "Шаблюле". До того с песнями на русском языке я выступал в центре "Сюзан Далаль", в рамках фестиваля "Фортепиано принимает гостей". Было очень интересно и очень хорошо, но все-таки это - начало для меня. Несмотря на то что я приехал "оттуда", я не был словно отключен полностью.

- Вы были в Бобруйске с тех пор, как репатриировались в Израиль?

- Я был там примерно два-три года назад. Снимали документальный фильм про мое возвращение туда, но он выйдет попозже, вместе с диском, который я записываю на русском языке.

- Эта поездка вызвала какие-то эмоции? Дала ли толчок к творчеству, новым песням или стихам?

- По-моему, оттуда все и началось. Там я вдруг начал писать на русском языке. Здесь я просто не успел этим заняться, я приехал в таком "очень нежном" переходном возрасте, сразу стал учить иврит, и он меня захватил, а вот там получились первые русские стихи…

- В одном из интервью вы рассказали, что ваши родители решились на репатриацию в Израиль из-за желания оградить вас от "бандитской атмосферы провинциального городка с его беспробудным пьянством и драками". Вы говорили, что вы и сам не были пай-мальчиком: "меня - били, я - бил..."

- Ну, я не бил. Я более или менее спасался. Музыка меня как будто всегда хранила от всяких неприятных столкновений, потому что мы с друзьями играли на английском языке популярные песни для вот этих ребят, которые ищут, кого бы побить. Поэтому меня они не трогали.

- Если бы не родители, вы бы приехали в Израиль?

- Ну конечно! Для меня Израиль - это уже все. Я когда еду в Америку выступать, быстро начинаю скучать по дому. Там можно, конечно, купить что-нибудь эдакое, чего здесь не найти, но саму эту страну я не люблю. А Израиль - мой дом. Сейчас, когда я занимаюсь русским языком, я именно язык изучаю, а не связи с малой родиной восстанавливаю.

- Вообще русский язык - это особая тема для разговора. Я вот думаю о том, что люди творческих профессий, которые приезжают в Израиль, не могут отказаться от русского языка, сохраняют ему верность и продолжают творить на нем, невзирая на то что дивидендов это, мягко говоря, не приносит. А вы как-то сразу дальновидно "ушли в иврит". Чем это было вызвано? Неужели уже в 15 лет поняли - чтобы стать успешным, надо писать и петь на иврите?

- Если бы я занимался русским с самого начала, я бы страдал от того, что никто бы этого не слушал. Несмотря на то что здесь сейчас очень много русскоязычных людей, культурная деятельность вокруг них как-то ограничена. Есть рестораны, клубы, гастроли… Максимум - есть театр "Гешер", но и он уже тоже стал более израильским. Поэтому я свой выбор - интуитивный - сделал правильно. Я хотел, как настоящий человек искусства, все время быть востребованным как можно большим числом людей. А если бы я изначально пел только на русском, то мне пришлось бы, как моим землякам из группы "БИ-2", рано или поздно вернуться в Россию. Вот сейчас, когда я немножко освоился и знаю уже, что ничего не потеряю в глазах израильтян, если запою по-русски, я могу спокойно по-настоящему заниматься новым творчеством…

- Кстати говоря, в израильской среде существует определенная стигма, скажем так, в отношении "русских" репатриантов и всего, что с этим связано, в том числе и с русским языком. Не потеряете ли вы часть своих поклонников-израильтян из-за того, что вы "ушли к русским"?

- Нет. Я думаю, что наоборот. Например, я сделал им подарок, обогатив израильскую культуру - перевел на иврит и записал диск песен Высоцкого. И теперь все, что соотносится со мной и с русским, вызывает улыбку у израильтян, потому что они не смотрят на меня как на нового репатрианта из России… И вообще, по-моему, нас принимают уже гораздо лучше, чем лет десять назад.

- После Высоцкого вы переводили еще Есенина, насколько я знаю. Кого еще?

- В последнее время я "примагнитился" к более альтернативному течению молодых и мало известных поэтов. Мне интересны стихи Алексея Дедкова, Наташи Осташевой, Игоря Рубинштейна, живущего в Израиле, Александра Волых из "Общества куртуазных маньеристов". В России есть такое сообщество поэтов, которые пишут подчас несколько нецензурные стихи, но жизненные.

- Вы считаете, допустимо такое петь со сцены?

- Если это на самом деле кусочек жизни, так это оправданно, и в таком случае - почему нет? Есть группа "Ленинград" - так они вообще, кроме мата, ничего не поют. Того же Есенина называли "кабацким поэтом" - он мог себе позволить всякое.

- Как к вам приходят идеи песен? Отчего они возникают?

- От самой жизни. От того, что происходит внутри меня и возле меня, с людьми, которые близки мне.

- Ваша знаменитая песня, которая была признана лучшей в 2004 году, "Ми охев отах йотер мимени?" ("Кто любит тебя больше меня?"), - она посвящена вашей жене?

- Нет, на самом деле она посвящена нашей стране.

- Кто из израильских поэтов, музыкантов и людей искусства вам духовно близок?

- Мне нравятся люди, которые ни на кого не похожи. Например, Ханох Левин. Я с ним работал, мы сделали с ним вместе спектакль. Есть Миха Шитрит, есть Мати Каспи, есть Йони Рехтер… Есть интересные, своеобразные музыканты.

- Как вы считаете, какие темы в творчестве наиболее актуальны сегодня?

- Мне кажется, что есть два направления, которые будут актуальны всегда. Есть правда, которая всегда побеждает, и мода, выносящая на поверхность что-то сиюминутное.

А вообще мы сейчас живем в особенную эпоху некой творческой сытости. В частности, музыкальной. Не приходится гоняться за каким-то понравившимся диском или мечтать попасть на редкий концерт - все есть в продаже, а если нет - можно скачать в интернете.

- Для вас есть запретные темы в творчестве? Или ваша внутренняя цензура все вам позволяет?

- Нет. Я очень стараюсь писать без цензуры, и вот сейчас, когда я ищу слова на русском языке, они тоже очень… "без".

- Насколько вы организованный человек? У вас порядок на рабочем столе, в студии?

- Нет, мне до этого далеко. Я очень неорганизованный… Но я очень много работаю. Я много пишу.

- А как насчет денег? Вы накопитель - или транжира?

- Я транжира, но не в том смысле… Я не разбрасываюсь деньгами, но они все время расходятся, потому что я, можно сказать, тащу на своей спине очень много людей, которые работают со мной. Есть ведь и студия грамзаписи, и люди, которые организуют для меня концерты, в том числе на "русской" улице… Сейчас, кстати, я ищу такую секретаршу, которая знала бы и иврит, и русский, потому что расширяется не только поле моего творчества, но и круг необходимых контактов. Мне уже нужно и свою "русскую" деятельность как-то продвигать… Поэтому, сколько бы я ни заработал, ничего не остается.

- Вы вообще пунктуальный человек? Говорят, точность - вежливость королей.

- Когда мне интересно, я пунктуальный, да. И всегда помню, что я собирался сделать, с кем созвониться. А когда не интересно - я забываю.

- Русский язык интересно учить, если есть какая-то цель. А у вас цель есть, даже две цели: дочка и песни. Как успехи в ее обучении, как проходит ваше "возвращение"?

- Я, к сожалению, на этом поле один. Потому что моя жена русского не знает и близких родственников русскоговорящих, так получилось, нет. Но мы стараемся. Сейчас дочке полтора года, поэтому разговаривать с ней особо не получается. Хотя она уже знает, как называется нос, глаза, ушки, волосы… Но я собираюсь найти для нее хорошую учительницу, чтобы занятия были серьезными и регулярными.

- Я знаю, что в 2004 году у вас не стало отца. А мама?..

- Мамы не стало еще в 1999-м…

- А у вас нет братьев, сестер?

- Есть братья. Один в Америке, мы с ним редко видимся, а другой, так же как и я, много работает, поэтому тоже не очень часто удается встречаться.

- Они гордятся вашими успехами в музыке?

- Мы все достаточно закрытые люди в семье, так что мне откровенно спрашивать не приходилось. Наверное, им приятно.

- Слушайте, я же читала, что вы гурман! Вы не просто любите и умеете готовить, у вас же был ресторан?

- Я очень, очень это люблю, но в последнее время стараюсь меньше готовить, да и есть тоже. Потому что еда - это страсть, и ей, как всякой страсти, нельзя поддаваться. Был свой ресторан, и были очень хорошие отзывы. Говорили даже - вот, мол, человек, талантливый во всем. Мало того что пишет музыку, так еще и такую еду готовит!

- Вы решили от этого уйти, чтобы не поправляться, да?

- Ну, и это тоже, но в первую очередь потому, что все это требует максимума времени и сил. Если ты открываешь ресторан - то сам должен там все время находиться, сам готовить. И когда это начало влиять на мою музыкальную карьеру, и все люди, которые, как я сказал уже, зависят от меня, начали терять работу, я решил расстаться с ресторанным бизнесом.

- Чтобы поддерживать форму, вы занимаетесь каким-нибудь спортом?

- Ну, стараюсь ездить на велосипеде хоть иногда, хожу пешком, люблю рыбу ловить.

- Какие книги читаете?

- А это по настроению и по душевному состоянию, выборочно. Иногда во мне просыпается интерес к философским вопросам, хочу узнать, кто я и для чего я, тогда берусь за философско-психологические книги… А иногда читаю стихи или что-то просто так, для души…

- А модные книги читаете? Или рекомендованные друзьями?

- Немножко могу полистать. Но предпочитаю классику, люблю Булгакова, "Мастер и Маргарита". Это именно такая книга, к которой всегда можешь вернуться и что-то новое понять. Вообще я до 15 лет был такой, очень-очень "чтивый", так говорят? Ну, в смысле, "глотал" книги. Мама моя даже временами кричала на меня. А потом - переезд, новая жизнь. Да и возраст был такой, когда интерес к книгам несколько снижается. Но, к счастью, моя работа как-то связана с литературой, поэтому сейчас я опять читаю очень много.

- Считаете ли вы себя счастливым человеком? И что, по-вашему, счастье?

- Счастье, по-моему, - это быть любимым и любить. Уметь и давать, и получать. Не забывать, что самое большое удовольствие приносят нам простые вещи.

- То есть вы придерживаетесь принципа "воспринимай жизнь такой, какая она есть"?

- Да. Вот, скажем, ты приготовил еду и получилось вкусно - это уже счастье. Надо любить жизнь, надо чем-то гореть. Чтобы именно была какая-то страсть, любопытство. Ни в коем случае не давать себе "засыпать"!

- Над чем вы сейчас работаете? Какие у вас планы на будущее?

- Ну, в основном я в этом "русском" проекте. Меня почти ничего сейчас не интересует, кроме этого. Хочу подготовить диск на русском языке, хочу его выпустить…

- Я помню, как вы выступали на концерте "Из России - с любовью", и вы тогда пели песню на иврите. Есть надежда, что на следующем таком концерте вы появитесь с песнями на русском?

- Это моя цель. И это - один из способов пробиться к русскоязычному слушателю. Ведь все, чего я добился на иврите, не имеет никакого отношения к успехам среди "русских" - тут и работать надо по-другому. Так что не ждите быстрых результатов.