РОССИЮ НЕ НАЗОВЕШЬ ЦИВИЛИЗОВАННОЙ СТРАНОЙ

Выдающийся пианист Евгений Кисин завершил четырехмесячное турне по 10 европейским городам с циклом из пяти бетховенских концертов, ставшее крупным событием в его творчестве. В октябре Кисин сыграет концерты в Торонто и Чикаго. Он хотел бы выступить и в России, но вынужден пока отказаться по той причине, что цикл этот, по его словам, оказался гораздо труднее, чем он думал.

Автор: Юрий Коваленко

Сайт: Известия

- Когда вам было всего 17, Герберт фон Караян, который скуп на похвалы, назвал вас гением. В октябре вам исполняется 34 года, а у вас за плечами феноменальная карьера длиной более чем в два десятилетия. Что было в ней для вас самой большой удачей?

- Самой большой удачей, я бы сказал, счастьем, было то, что я с детства был окружен хорошими людьми. Это прежде всего мои родители. Сколько существует в истории примеров того (не буду называть имен), как родители вундеркиндов начинали их эксплуатировать, неправильно воспитывали и тем самым убивали их талант. Далее, моя единственная учительница Анна Павловна Кантор, которая научила меня всему, что я умею делать на рояле, когда я был маленьким и когда я стал известным. Мне встречалось много людей, которые мне тем или иным образом помогали.

- Великий пианист Владимир Софроницкий называл записи своими трупами. А вы что предпочитаете: концертную деятельность или записи, которые как-никак остаются на века?

- Концертную, конечно. Абсолютно все записи, которые я в свое время сделал в России, - а у меня там вышло 7 пластинок - были сделаны живьем. На Западе я продолжил эту практику. Потом я все больше и больше стал записываться в студиях. В таких записях есть свои плюсы и свои минусы. Некоторыми из них я не доволен и считаю, что проблема - в отсутствии аудитории. Как ни старался я себя настроить соответственно, все-таки чего-то не хватало. Я с детства любил играть для людей.

Неужели я должен обижать мою публику из-за каких-то недобросовестных критиков?

- Случается ли, что публика бывает не на высоте? Вы замечательно играете, а она не реагирует.

- У меня такое было всего один раз в жизни. Летом 1988 года в японском городе Саппоро. Когда я туда приехал, мне сразу сообщили, что классическая музыка в этом городе пока не популярна. И даже когда приезжал Рихтер, было распродано всего 70% билетов. Я помню: когда я играл, у меня было ощущение, что между мной и публикой стоит стена, которую я не могу пробить.

- Ростропович перестал выступать в России после нескольких оскорбительных, с его точки зрения, рецензий на свои выступления. Ранит ли вас музыкальная критика? Читаете ли вы ее?

- Всегда читаю. Иногда, в тот момент, когда что-то такое читаю, бывает обидно. В частности, в российской прессе кто-то написал, что мое исполнение произведения Листа Сонеты Петрарки было как телерепортаж о колхознице или что-то в этом роде. Это был последний мой концерт в Москве и, на мой взгляд, самый удачный из всех моих выступлений в России. И вообще один из самых удачных концертов в моей жизни. Я прекрасно понимаю Ростроповича. Этот человек уже при жизни стал легендой, занял очень высокое место в истории исполнительского искусства, поэтому все-таки нужно знать меру.

- Ну а вы могли бы, обидевшись на прессу, перестать выступать в России?

- Конечно же нет, потому что я вижу, как на мою игру реагирует публика. Моя публика. Она осталась у меня в Москве. В этом я убеждаюсь во время каждого приезда в мой родной город. И неужели я должен ее обижать из-за каких-то недобросовестных критиков?!

- Вы любите играть для публики. Но бывает ли, что вы играете только для самого себя?

- С одной стороны, иногда хочется, а с другой - я не могу сразу сыграть что-нибудь на должном уровне. Для этого приходится поработать, а это меня раздражает. Поэтому для себя я больше люблю слушать.

- Что вы слушаете в минуты грусти или меланхолии?

- В такие минуты я звоню по телефону своим друзьям, чтобы услышать их голос. И мне становится легче.

В мире 10 лучших пианистов, и между ними нет соперничества

- Однажды на престижном фестивале в Вербье вы не только играли, но и читали стихи Блока, Ахматовой, Набокова, Пастернака. Это был единственный случай вашего выступления как чтеца?

- Нет, два года назад я снова читал в Вербье. Я прочитал книгу Ильи Гилилова Игра об Уильяме Шекспире, или Тайна великого Феникса. На меня книга произвела колоссальное впечатление. Только весной позапрошлого года в Соединенных Штатах вышел в свет ее английский перевод, а я хотел познакомить с этой книгой хоть какое-то число людей, не знающих русского языка. Когда я рассказал о ней директору фестиваля в Вербье, он с радостью ухватился за эту идею и пригласил Гилилова. На каждом из 8 публичных чтений я в течение часа читал отрывки в английском переводе, а потом автор отвечал на вопросы слушателей... Кстати, фестиваль в Вербье попросил меня в будущем году снова почитать стихи.

- Выдающаяся пианистка Мария Юдина прерывала свою игру и читала публике стихи Заболоцкого и Пастернака...

- Я никогда не присутствовал на ее концертах - она умерла в год, когда я родился. Она читала стихи с определенной целью: Пастернак в то время был запрещен, и Юдина таким образом пропагандировала его поэзию, и не только его.

- На концертах Паганини некоторые слушатели порой теряли сознание от экстаза. На ваших случалось что-либо подобное?

- На одном из моих выступлений кто-то упал в обморок - то ли от восторга, то ли от погоды.

- Существует ли соперничество между пианистами?

- Конечно. Оно существовало всегда - например, между Артуром Рубинштейном и Владимиром Горовицем. К счастью, мне удалось этого избежать. Сейчас в мире около 10 лучших пианистов, между которыми, на мой взгляд, нет никакого соперничества. Места хватает всем.

- И кто же эти лучшие?

- Марта Аргерих, Мюрей Пирайя, Кристиан Циммерман, Раду Лупу, Григорий Соколов. Есть еще замечательный американский пианист Ричард Гуд. К сожалению, он, как и Соколов, не получил того признания, которого заслуживает. Ни тот, ни другой никогда не занимались своей карьерой, а просто жили музыкой. Соколов и Аргерих - самые мои любимые и мне самые близкие.

Россию не назовешь цивилизованной страной

- В России вы редкий гость, но вам, наверное, небезразлично то, что происходит в нашем Отечестве?

- Я не вижу, чтобы в России проходила демократизация. В полном смысле слова ее нет. Но что понимать под демократическим государством? Скажем, в Индии есть демократия, но все-таки эта страна совсем не процветает. Подавляющее большинство ее населения живет в бедности. Можно употребить такой термин, как цивилизованность. Цивилизованными я называю страны свободные, стабильные и процветающие - такие, как США, Канада, западноевропейские государства. О России этого, к сожалению, пока сказать нельзя. Никто не сомневается, что, например, в Швейцарии и через 100, и через 200 лет все будет в порядке, а в России никто не знает, что день грядущий нам готовит.

- Когда же вас может ждать с концертом нестабильная и непредсказуемая Россия?

- У меня запланирован приезд в Петербург в конце будущего года. Я приеду на фестиваль Площадь искусств, и на его закрытии 30 декабря мы с Юрием Темиркановым и с оркестром Петербургской филармонии исполним концерт Шумана.