Интервью

«Только за счёт нефти и газа великой державой мы никогда не станем. Культуру нужно поднимать». Как и за счёт чего? ОБ ЭТОМ диалог главного дирижёра Мариинского театра Валерия ГЕРГИЕВА и главного редактора «АиФ» Николая ЗЯТЬКОВА.

Автор: Николай Зятьков

Сайт: Аргументы И Факты

— ВАЛЕРИЙ Абисалович, помимо гастролей вы сейчас много времени и сил отдаёте реконструкции театра, созданию новой сцены, строительству уникального фестивального дворца. Что заставляет вас заниматься этим?

— Дело в том, что в России хороших залов с современной акустикой мирового класса сейчас просто НЕТ. Когда 20 лет назад я впервые побывал в Японии, меня до глубины души поразило, что там, оказывается, не только самые передовые магнитофоны, холодильники и телевизоры, но и лучшие в мире концертные залы. Причём не два, не пять, а сотни! Я тщетно пытался понять, почему в Японии, которая за свою многовековую историю не дала миру ни одного великого композитора, в каждом городке есть свой зал, поразительный по качеству и акустически близкий к совершенству.

— А как же наш Большой театр, Мариинка, другие знаменитые сцены? Тоже не соответствуют современным требованиям?

— У нас есть великие залы, но им более ста лет, они отстали от прогресса. Ни наше, ни предыдущее поколение не могут бить себя в грудь со словами: «Посмотрите, какой мы зал построили!»

В начале 90-х, когда я стал совмещать должности худрука, главного дирижёра и директора театра, начал задумываться: «Сколько же ещё можно эксплуатировать и без того небольшой технический потенциал Мариинки?..» Ну 5–7 лет, не больше… В 1998 году осмелился обратиться к Ельцину по поводу реконструкции. К сожалению, должны были пройти годы, чтобы дело сдвинулось с мёртвой точки.

Олигархи Америки — пример для наших

— РЕКОНСТРУКЦИЯ и строительство — это огромные деньги. Вам пришлось искать спонсоров или просили средства у государства?

— Восстановление Мариинки, как и Большого театра, на 100% финансирует государство. А вот для строительства новой сцены и фестивального зала мы искали и ищем спонсоров. Конечно, можно было пойти к Владимиру Владимировичу или к Герману Грефу и Алексею Кудрину, которые любили Мариинский театр задолго до того, как пришли во власть, но мне этого принципиально не хотелось. Для меня важно было в этом вопросе последовать опыту Америки. Богатые американцы, которых немало, лучше, чем кто бы то ни было в мире, осознают необходимость делиться своими капиталами с обществом. Они дают деньги на строительство университетов, медицинских и культурных центров. Но в России такая схема почти не действует. Я рад, что случай с постройкой фестивального зала стал одним из редких исключений. Надеюсь, проект создания этой площадки станет одной из первых ласточек.

— Мне кажется, вы оптимист. Лично я не верю, что это станет тенденцией…

— С чего-то нужно начинать, и хорошо, что начали с символов российского театра — Большого и Мариинского. Действительно, 90% театральных площадок сейчас находится в крайне запущенном состоянии. Совершенно понятно, что и Большой зал Консерватории нуждается в капитальном ремонте, и почти все театры Петербурга… Одним махом всё сделать невозможно. Но, пока держатся высокие цены на нефть, нужно стараться успеть навести порядок. Хватит мириться с тем, что у нас всё должно быть плохо, причём очень и очень долго.

Ещё лет пять назад мы начали готовить весь мир к тому, что грядёт 100-летие Дмитрия Шостаковича. В этом году я планирую примерно 80 дней посвятить этой дате. Хочу, чтобы все его симфонии прозвучали в Лондоне, Нью-Йорке, Петербурге, Москве. Россия не имеет права пройти мимо этой даты. По этому поводу я счёл уместным поговорить с президентом и очень рад, что он меня услышал, откликнулся. Думаю, общими усилиями мы достойно отпразднуем эту дату.

— Получается, что создание крупных фестивально-театральных комплексов — это исключительно вопрос престижа для страны. Но неужели нельзя сделать так, чтобы слово, мелодия отозвались полновесным рублём в доходах страны?

— Думаю, в перспективе на экономике страны такие вложения также должны сказаться позитивно. Ни одна страна в мире не стала крупной экономической державой только за счёт запасов нефти и газа, какими бы большими они ни были.

Нужно усиленно развивать другие сферы и отрасли. И культуру — не в последнюю очередь.

Культурное пространство России огромно, и не вкладываться в него просто стыдно и для государства, и для общества. Не нужно жалеть денег на реконструкцию театров. Сколько бы это ни стоило, это капля в море по сравнению с тем, сколько потеряла Россия. Кто-то, например, до сих пор спрашивает: «А во сколько государству обошлось восстановление храма Христа Спасителя?» Да какая разница, во сколько!.. Всё равно бы этих денег в стране никто не увидел и не почувствовал…

В регионы — ради будущих гениев

— ПОЧЕМУ те же американцы, например, могут за день поставить шатёр на пустыре и дать без всякой халтуры классическую оперу? У нас же в регионах вся культура для народа ограничивается телевизором с жуткой, надоедливой попсой. Кто и как должен озаботиться поднятием уровня культуры населения?

— Это проблема не только России, но и многих успешных европейских стран. В той же Финляндии, Швеции, Австрии, Германии не так много тех, кто по-настоящему интересуется большой литературой или серьёзной музыкой. Тем не менее та же Австрия прекрасно помнит, что она страна Моцарта. Помнит ли Россия, что она страна Чайковского? Увы, не факт.

Наверное, задавать направление, выстраивать культурную цепочку должны масштабные личности от музыки, от архитектуры, от литературы, от науки, от журналистики, конечно. Может быть, одна из проблем в том, что все мы привыкли ждать отмашку из Кремля. В России это было всегда, не только в советские годы. Мы так с этим свыклись, что значимость того или иного культурного мероприятия невольно оцениваем по тому, будет на нём присутствовать президент или нет.

— Мне кажется, что сегодня по уровню культуры мы отступили на шаг назад от того, что было построено при советской власти. На концертах в Консерватории — либо студенты музучилищ, либо пенсионеры. На мероприятиях с ожиданием президента — магнаты, которым надо отметиться. Как подтягивать молодёжь?

— Культурную систему Советского Союза отстраивали не Сталин и не его сподвижники. Её возводили прежде всего деятели культуры. И то, что сегодня в рамках Московского Пасхального фестиваля мы двигаем наши «войска» в регионы, имеет, на мой взгляд, большое значение. Пройдёт лет 10–20, и, может быть, кто-то из ставших великим композитором, исполнителем скажет: «Я помню замечательное событие, изменившее мою жизнь, — приезд к нам в Новосибирск Мариинского театра!» В этом году в рамках фестиваля мы посетили 17 российских городов. И если наши выступления в регионах нашли душевный отклик среди молодёжи, а я очень на это надеюсь, значит, мы не зря переносили все трудности, испытывали многочасовые перелёты.

Когда я был школьником, на меня огромное влияние оказали концерты Рихтера, Ростроповича. Эти люди действительно творили чудеса на своих выступлениях. Услышав, увидев этих музыкантов, я понял, что буду заниматься музыкой всю жизнь. Не потому, что мама сказала, а потому, что я увидел в музыке безграничную сферу проявления жизненной энергии. Если бы я не прошёл через это потрясение, может быть, сомневался бы в необходимости гастролей по провинции, в том, что крупные деятели культуры должны нести культуру в регионы.

— Даже в перерыве между отделениями концерта вы успеваете решать массу вопросов, в том числе и административных, вместо того чтобы отдохнуть, сосредоточиться. Это нормальный рабочий график дирижёра?

— Конечно, ненормальный. Я бы не пожелал никому из молодых дирижёров повторить мой жизненный путь. С другой стороны, думаю, ненормальные тяжёлые графики работы и у президента, и у министров. Взять на себя ответственность за что-либо в России — это колоссальная нагрузка. Но всем свойственно мечтать о лучших, более лёгких временах. Вот и я верю, что в моей жизни и в жизни огромной артистической семьи Мариинского театра лучшие времена наступят довольно скоро. Слава богу, прошло то время, когда артисты за один вечер выступления на частном мероприятии получали больше, чем за месяц работы в театре. Думаю, через два-три года Мариинка будет продавать уже не по 1 600 билетов в день, как во время фестиваля «Звёзды белых ночей», а по 5–7 тысяч.