Я больше не стесняюсь быть патриотом

ИНОСТРАННАЯ пресса пишет о Юрии БАШМЕТЕ так: «Он — Паганини нового времени», «Когда Башмет играет, в его образе появляется что-то демоническое»…

Автор: Ольга ШАБЛИНСКАЯ

Сайт: Аргументы И Факты

— МНОГИЕ наши артисты, уехавшие за рубеж, признаются: не так тяжело выучить новый язык, как тяжко избавиться от советской закомплексованности.

— Я лучше предпочту наше сознание менталитету другой страны, в которой люди думают, что они — самые лучшие, самые талантливые. Лучше жить так, как мы, — самокритично, но в то же время с достоинством. А у нас есть основания очень многим гордиться — той же победой в войне. О культуре даже говорить не буду — один П. И. Чайковский чего стоит. Во всех великих оркестрах мира играют выпускники Московской консерватории. Мы, педагоги российских студентов, начинаем волноваться, когда к нам на конкурс им. Чайковского приезжает какой-нибудь молодой иностранный музыкант и получает звание лауреата, потому что «там» его учит Герингас, или Третьяков, или Горностаева. Это же ужас (смеется)!

Несколько лет назад журналисты меня постоянно спрашивали: «Вы никогда не хотели уехать из страны?» Сейчас подобные вопросы совсем исчезли. Я пытался объяснять, почему не эмигрирую. А потом понял, что ответ должен быть короче: «Моя дочь Ксения учится в Московской консерватории. Назовите мне консерваторию лучше».

Сейчас, совершенно не стесняясь, могу сказать: да, я патриот. А раньше не стал бы такого говорить: слова «комсомол», «патриотизм» были такими затасканными…

— На нас обрушился целый поток фильмов и спектаклей о сталинском времени. Это тоска интеллигенции по сильной руке?

— Эти картины и спектакли сделаны к 60-летию Победы. Это — не ностальгия по сильной руке, а скорее возврат к самим себе.

Маленькое отступление. Мне было нелегко пробиться с альтом — я был первым, кто сделал этот инструмент солирующим. Но прошло время, меня стали приглашать в разные страны. На гастролях всегда чувствовал: за моими плечами — тыл, сила многомиллионной мощнейшей страны — СССР. А потом Союз развалился, и начались демократические перемены… Слава богу, что начались, конечно. Но… Мы, гастролирующие исполнители, сразу почувствовали резкую разницу в том, как нас начали принимать за рубежом. К нам стали относиться с меньшим уважением и даже с некоторой снисходительностью. Россию за границей считали чуть ли не страной третьего мира.

Чтобы шагнуть в цивилизованное пространство, нам надо вспомнить, через что мы прошли. В нашей истории была не только чудовищная несправедливость… Мы смогли отстоять свободу, поднять страну из руин.

«Миллионеров у нас больше»

— СЧИТАЕТЕ, сегодня иностранцы перестали относиться к нам как к дегенератам с ядерной дубинкой?

— Когда к власти пришел нынешний президент, в отношении к нам иностранцев многое изменилось. Какая мы страна третьего мира?! По статистике, в одной Москве миллионеров больше, чем в Европе.

— Но сколько у нас бедных…

— Дело не в миллионерах, безусловно. Но благодаря дисциплинированности и порядочности первого лица нашего государства в мире нас опять зауважали. Президенту сейчас нелегко — так все раскачали… У меня ощущение, что сегодня в стране есть сильная рука. Нужна ли она? Думаю, нам — да. Чтобы срежиссировать спектакль на такой огромной сцене, как Россия, главе государства нужно иметь талант и выдержку. Поверьте мне, когда я — за дирижерским пультом, то знаю, как непросто добиться цельного звучания оркестра.

— Вы одно время боялись дирижировать…

— Просто сказал как-то, что мне страшно палочкой себе в глаз попасть. Это была шутка. Поначалу сомневался, конечно, нужно ли мне дирижировать. Получилось, как в классической комедии. Другой дирижер (кстати, мой ближайший друг Валера Гергиев) не приехал во Францию… Чтобы не отменять назначенный концерт, менеджер сказал мне: «Юра, придется вам заменить Валерия».

Потом я вернулся в Москву. Тогда в полном расцвете были «Виртуозы Москвы» Спивакова. И в момент их огромного триумфа у меня возникает идея создать еще один камерный оркестр. Но я подумал: ведь отпечатки пальцев не повторяются. И здесь нет опасности пересечься. Хотя, конечно, рынок один. Но есть люди, которые любят «Виртуозов», другим нравятся «Солисты», а кому-то нравится и то и другое. Есть и те, которые ничего не любят. Я всем своим менеджерам сообщил, что вместо сольных концертов со мной будет выступать новый камерный оркестр. «Солисты» сразу оказались на олимпе. Помните, тогда в нашей стране в связи с перестройкой не было ни денег, ни продуктов. Зато появилась возможность уехать за рубеж, ничем не рискуя, не называя себя диссидентом… Нам предложили поработать на юге Франции. Все оркестранты говорили, что едут на время, а сами прибыли с семьями, с кошками-собаками, бабушками-дедушками. Большинство музыкантов, особенно те, кто приехал в Москву из провинции (хотя я сам из Львова), решили… стать настоящими французами. Им захотелось получить все и сразу, как в сказке про старуху и разбитое корыто. Французы сказали «Солистам»: «Если вы не подпишете документ, мы вас всех выгоним назад в Москву». Документ гласил, что юридически оркестр создал не я.

— Но ведь это была ложь?

— Да, мои оркестранты должны были совершить предательство — если называть вещи своими именами. Один музыкант мне даже звонил, плакал, умолял, чтобы я его простил, потому что завтра в 9 утра он эту бумагу подпишет. Я сказал: «Бог простит». И пережил это массовое предательство… Мы триумфально просуществовали с оркестром 7,5 лет, записали пластинки, получили в разных странах высшие музыкальные награды. Я вернулся в Москву, а «Солисты Москвы» через какое-то время развалились. Я зарекся создавать оркестры.

— И все-таки создали второй состав «Солистов Москвы».

— Я не собирался этого делать. Но Ниночка Львовна Дорлиак, жена великого Святослава Рихтера сказала: «Юрочка, у нас столько талантливой молодежи. Вы им очень нужны. Надо закрыть на все глаза и опять начать сначала».

В том, старом составе «Солистов» большинству музыкантов было за 40. Я был самым молодым. Заставить их живо реагировать и продолжать сомневаться в себе было нелегко.

Новый состав — молодежь, которую я набрал в оркестр из своих студентов. Они крепкие музыканты и все очень молодые. Очень рад, что все так сложилось. Если сравнивать с автомобилями, то там была экспортная «Волга» — с хорошим салоном, на 93-м бензине, а не на 76-м… А здесь — «Порш» в чистом виде. Второй состав 13 лет уже существует.

Сохранить любовь

— В САМЫЙ канун Нового года вы выступите с концертом. Не хотите хотя бы в праздник устроить себе выходной?

— Эстафету выступать в Новый год я перенял в свое время от маэстро Рихтера. Однажды он плохо себя почувствовал, и я заменил его, сыграв с квартетом Бородина. С тех пор 31 декабря всегда выступаю. Лишь однажды я не играл в Новый год в Москве: был приглашен Ростроповичем на новогодний концерт в Берлине. 31 декабря никогда не исполняю «тяжелой» музыки, которую на самом деле очень люблю. В этом году со мной выступит мой друг, знаменитый джазист Игорь Бутман, придет Олег Меньшиков. Может быть, пошутим с ним.

Я люблю отмечать Новый год не в ресторане и не в московской квартире, а на даче в кругу семьи и друзей. У меня такая традиция: встречу Новый год, потом иду к Никите Михалкову — мы с ним соседи. Если он едет к своему сыну, то едем вместе. Когда-то доходило до того, что «сюрпризно» ко мне приезжали несколько десятков гостей. Дом был открыт для всех. Он и сейчас открыт, но толпы гостей в нашем поселке уже перестали кочевать из одного жилища в другое.

До сих пор трудно представить себе Новый год без фильма «Ирония судьбы». Почему он до сих пор пользуется такой бешеной популярностью? Потому что люди ждут в Новый год сюрпризов, неожиданностей. Или, как в случае с «С легким паром», — романа, большой любви. От этого никто не застрахован. Но необязательно мечтать о новом чувстве. Ведь многие любовь уже нашли и хотят ее просто сохранить…