Перед концертом надо выдерживать публику в лесу

Нынешний сезон для Московской филармонии — юбилейный. Но собственное 85-летие самая мощная и знаменитая концертная организация России отметила удивительно скромно. Зато в следующем сезоне филармония идет на рекорд: обещает представить 150 абонементов в девяти залах. Отношение к датам и цифрам и вообще правила игры в филармонии поменял ее генеральный директор Алексей Шалашов. Коллеги отзываются о нем как о суперпрофессионале, а подчиненные — как о жестком руководителе. Он один из самых сведущих и успешных арт-менеджеров постперестроечного поколения. Он превратил неповоротливого монстра советской эпохи в современный продюсерский центр. С Алексеем Шалашовым встретилась обозреватель "Известий" Мария Бабалова.

Автор: Мария Бабалова

Сайт: Известия

- вопрос: Юбилейный сезон по сути чем-то отличается от предыдущих?

- ответ: Думаю, нет. Как всегда, много работы и не очень хочется акцентировать внимание на том, что год юбилейный.

- в: Почему же?

- о: Любое празднество нарушает естественный ход событий. Мы намеренно ушли от юбилейного пафоса, от того, чтобы весь сезон писать на каждой афише: "Навстречу 85-летию филармонии". Хотя, конечно, такие наши проекты, как гастроли оркестра Венской филармонии или постановка оперы "Царская невеста", в которые было вложено очень много сил и средств, украсили бы любые торжества. Но я считаю, главное дело филармонии — это насыщение художественными событиями ежедневной концертной жизни.

- в: Но сегодня филармония вполне успешно конкурирует и с частными продюсерскими конторами, все больше представляя коммерчески успешных исполнителей — таких, как Анна Нетребко или Валерий Гергиев...

- о: Это не конкурентная борьба. Мы не ломаем голову, что бы такое сделать, чтобы всех обогнать или положить на лопатки... Например, Венская филармония нам нужна не из тщеславия, а для того, чтобы наша аудитория поняла, какова ныне планка симфонического исполнительского искусства в мире, чтобы слушатели повысили требования к нашему оркестровому исполнительству. Конечно, не один концерт, а десять, сто таких концертов могут сдвинуть критерии восприятия.

- в: Что для филармонии ныне важнее — увеличение числа концертов или повышение их качества и статуса?

- о: Прежде всего хотелось бы создать стойкую уверенность у публики, что филармонический концерт — всегда знак качества. Это, естественно, не отменяет возможных споров о вкусах, об исполнительских, репертуарных пристрастиях. Но халтуры не будет в любом случае.

- в: Какая успешность концерта для вас важнее — художественная или финансовая?

- о: Очень важно и то, и другое. Удовлетворение потребностей широкой аудитории приносит мгновенный финансовый успех, формирование вкуса обеспечивает художественное развитие в будущем. Найти этот баланс и есть залог успеха для филармонии. Поэтому верно выстраивать концертную политику — задача сложная, но интересная. Каждый концерт требует своего подхода. Необходимы интуиция, ощущение публики, азарт и чувство времени. Одна лишь реклама не приносит успех мероприятию. Мы рекламируем свои концерты в несопоставимо меньшем объеме, чем сторонние продюсеры, а успех у нас не меньший.

- в: Это естественно. Филармония — отлаженный механизм, государственная махина...

- о: Не совсем так. Я настаиваю, чтобы работу осуществлял не механизм, а конкретные люди. В филармонии сегодня трудится группа абсолютно независимых друг от друга продюсеров. Мы имеем возможность привлекать лучших и самых талантливых. В принципе филармония уже давно является заказчиком. Говорит разным продюсерам: нам надо сделать то-то и то-то, а помимо этого вы можете сделать любые проекты, какие хотите. Приходите, приносите свои идеи, работайте, а мы предоставим вам свои мощные ресурсы. Сегодня, когда создана многополярная система формирования программ, мимо нас, я уверен, не может пройти невостребованный суперталант.

- в: За последнее время цены билетов на филармонические концерты заметно выросли, и у касс все чаще можно увидеть ругающихся пенсионеров.

- о: Мы — единственная концертная организация в стране, у которой при таком объеме программ нет двух одинаковых концертов по затратам или ценам на билеты. Я бы не сказал, что цены резко выросли — в некоторых абонементах билеты стоят менее 100 рублей. Другое дело — концерт Венского филармонического оркестра или Анны Нетребко. Но это во всем мире супердорогой продукт. Нам еще во многом предстоит поменять представление общества о филармонии как о чем-то чисто просветительском, а главное — бесплатном. Никто не говорит, что просветительского дела не должно быть. Но если мы будем фокусироваться только на нем, то в современных условиях моментально соскочим на вторичность. Культура должна быть профессиональной не только в исполнительстве, но и в менеджменте. Больше всего я не люблю, когда непрофессионализм прячется за красивыми словами.

- в: Но в Россию по-прежнему трудно заманить мировую знаменитость, не достигшую пенсионного возраста.

- о: Да. К нам исполнители не едут так, как в Берлин, в Лондон или в Вену. Часто они едут только в том случае, если гонорар астрономический. И мы должны приложить массу самых разных усилий, чтобы Москва, Россия стали восприниматься неотъемлемой частью мирового музыкального пространства. Чтобы у исполнителя было твердое понимание, что в Москве выступать не менее престижно, чем в любой западноевропейской столице. В связи с этим мы планируем провести в начале июля форум "Государство и концертная сфера", пригласив лучших западных менеджеров, возглавляющих крупные концертные залы, фонды, оркестры.

- в: А у филармонии есть "черный список" исполнителей, с которыми вы не будете работать из-за так называемого человеческого фактора?

- о: Списка, конечно, нет. Бывают временные омрачения отношений с некоторыми исполнителями. Мы отдаем себе отчет в том, что любой творческий человек может ярко выражать свои эмоции и просто капризничать. Но необязательность исключается. У нас равная доля ответственности и перед творцом, и перед публикой. Если необязательность становится нормой, мы говорим: "Извините, больше мы вами не занимаемся". Правда, после четкого определения позиций отношения часто восстанавливаются.

- в: Знаменитому дирижеру — Геннадию Рождественскому, например, вы готовы простить любую вздорность? И дважды перепечатывать по его требованию тираж концертного буклета — только из-за того, что там не был указан один из его многочисленных орденов?

- о: Это не вздорность музыканта, а ошибка редактора. Очень просто вместо того, чтобы точно и профессионально сделать свою работу, иметь претензии по поводу чьих-то амбиций. Хотя, конечно, в России существует проблема: у артистов нет уважения к администраторам или менеджерам. Когда топ-менеджер в любой стране говорит артисту: "Мы не будем с вами продлевать контракт", тот не идет к министру культуры с жалобой, а ищет новое место работы.

- в: По-вашему, в обозримом будущем можно рассчитывать на повышение востребованности классической музыки в обществе?

- о: Если говорить серьезно о повышении статуса классической музыки, то, например, Москве не нужны десять оркестров при трех концертных залах. А вот если бы залов было пять или шесть, то десятка оркестров было бы мало. И я уверен, что все концертные залы заполнились бы уже через три-четыре года после открытия.

- в: Но в Москве какая-то невезуха с музыкальными новостройками. Все залы как на подбор "глухие" — без акустики...

- о: Мне кажется, у людей просто изменился порог слышимости из-за того, что мы находимся под постоянным шумовым воздействием — плееры, радио, телевидение. Я, например, 6—7 часов в день разговариваю по мобильному телефону. Один мой приятель привел маленького сына первый раз в консерваторию, так тот сразу спросил: "Папа, почему так тихо?" Надо вслушиваться, а люди уже отвыкли это делать. В идеале перед концертом надо выдерживать публику несколько часов в тишине или в лесу с соловьями и с шорохом сосен и только потом предлагать слушать музыку...

Справка "Известий"

Алексей Алексеевич Шалашов родился в 1952 году. Выпускник Московской консерватории по классу скрипки. 31 год проработал в Большом симфоническом оркестре Центрального телевидения и Всесоюзного радио (ныне Большой симфонический оркестр им. Чайковского). 26 лет как артист, затем концертмейстер группы и 5 лет в качестве директора оркестра. С 1991 года параллельно с исполнительской деятельностью начал заниматься музыкальным менеджментом. В 1997 году удостоен звания "Заслуженный артист Российской Федерации". С июня 2002 по август 2003 года — первый заместитель гендиректора Московской филармонии. С сентября 2003 года занимает пост гендиректора Московской филармонии.