Франц Кафка

Знаменитый, таинственный, переведенный на все языки мира, но так до конца и не понятый, Франц Кафка неотъемлемо связан с Прагой. Практически все свои сорок с небольшим лет – если не считать многочисленных отлучек по состоянию здоровья на курорты – он прожил в древнем городе на Влтаве. И здесь же, в старинных закоулках или величественно-мрачных замках, лишь до неузнаваемости литературно трансформированных, обитали его герои, сквозь облик и проблемы которых очень часто проглядывал сам автор.

Автор: Александр Куранов

Сайт: журнал "Сумбур"

Цепкий город

Один из величайших писателей прошлого века и любил, и ненавидел Прагу одновременно. Он родился в самом сердце возникшего между Вышеградом и Градчанами города, учился, работал, влюблялся, гулял с друзьями, но больше в одиночестве, бродя, заполненный мыслями, по старинным закоулкам Праги, из которой он так стремился навсегда вырваться, но, в силу разных жизненных обстоятельств, вновь и вновь возвращался. То из-за вечного недостатка средств, то просто по слабости характера.

...Со смотровой площадки в Пражском Граде «территория Кафки» видна как на ладони. Всего два с небольшим квадратных километра домов, увенчанных нарядными крышами из красной черепицы, кривых улиц, заполненных многоязычной толпой, соборов, синагог и большая площадь с памятником неистовому вождю чехов Яну Гусу.

Староместская площадь, самая посещаемая туристами, и прилегающие к ней кварталы – это место, где практически каждый дом напоминает о Кафке. Если подняться на здание ратуши, знаменитой своими астрономическими часами, можно увидеть сразу четыре дома, в которых поочередно жил писатель.

«Я разорву тебя на части»

Герман Кафка, отец писателя, ринулся в Прагу после службы в армии. Хотя он любил напоминать своим детям о бедности, в которой рос сам, в Прагу прибыл не без средств и сразу же сумел открыть по соседству со Староместской площадью, на Целетной улице, мелкооптовый галантерейный магазин. Год спустя новоявленный пражанин взял в жены Юлию Леви, родители которой тоже в свое время приехали сюда из провинции, а теперь не только вовсю развили суконное производство, но и открыли собственную пивную, опять-таки по соседству со Староместской площадью. Еще год спустя, 3 июля 1883 года, в этой семье родился первенец, получивший имя Франц. Теперь на первом доме Франца Кафки выбит его барельеф, а примыкающая к нему площадь носит имя писателя.

Первый из «домов Кафки» примыкает к костелу святого Микулаша, который столетие назад использовала Русская православная церковь, а ныне – главная церковь гуситского религиозного общества. Из окон комнаты Франца открывался вид на Еврейский город, бывшее гетто, средневековые синагоги и кладбище, которое сейчас считается одним из старейших в Европе.

По мере того, как росли доходы Германа Кафки, его семья перебиралась из дома в дом внутри уже названной выше «территории», постоянно улучшая условия проживания. Вообще отец писателя мечтал на старости лет, отойдя от торговых дел, купить шестиэтажный доходный дом в этом же районе, чтобы не только все многочисленные члены его семейства жили под крылышком у родителей, но несколько квартир в доме сдавались внаем и были, таким образом, источником прибыли.

Как это часто случается, родители, опробуя на старшеньком, Франце, свои методы воспитания, заложили в нем массу комплексов, от которых во многом уже были избавлены их последующие пятеро детей. Отец был в семье непререкаемым авторитетом, порой даже деспотом, подавлявшим любые проявления воли и самостоятельности, о чем мы можем судить хотя бы по дневнику Кафки или по его знаменитому «Письму к отцу», которого, впрочем, тот никогда так и не читал. Чего стоит один лишь эпизод с изгнанием на несколько часов маленького Франца на балкон, в холод и сырость, а главное – в темень ночи, со всеми ее подлинными и мнимыми кошмарами. Быть может, воспоминания об этой ночи смогли пробудить в будущем писателе жутковатые мистические и фантасмагорические образы, которыми так славятся его зрелые произведения?

Результатом преимущественно отцовского «воспитания», сопровождаемого насмешками над всем и вся, жестокостью, необузданным гневом и угрозами типа «Я разорву тебя на части», стала органическая неспособность Франца противостоять чужой агрессивной воле.

Мать Франца тоже частенько пропадала в магазине мужа, поэтому дети сызмальства привыкали оставаться на попечении многочисленной сварливой и скучной прислуги: гувернантки, кухарки, кормилицы, няньки. Все эти обстоятельства, вкупе с постоянными перемещениями родового гнезда с улицы на улицу, с раннего детства отразились на психике Франца, невзлюбившего и отца, и прислугу, и семейный быт, и не успевающие быть обжитыми квартиры. Поэтому неудивительно, что с детских лет, едва обретя возможность хотя бы ненадолго выскользнуть из-под опеки служанок, Франц обожал отправляться в своеобразные путешествия по магическим переулкам старинных кварталов, заходить в синагоги и костелы, посиживать меж плит древнего еврейского кладбища. Начитавшись исторических книг и преданий, представлял себе встречи с призраками былых чудовищ и обитателей этих мест, сам себя порой пугая вымышленными историями. А вечерами, в нечастые дни семейных идиллий, порой устраивал представления на подобные темы с участием младших братьев и сестер, а также прислуги в качестве актеров, а родителей и гостей – в качестве зрителей. Сам же всегда оставался «за кулисами», предпочитая роль сценариста и режиссера подобных домашних спектаклей.

Флирт, который не состоялся

К несостоявшемуся флирту с одной из представительниц домашней прислуги, молодой французской гувернанткой Байей, Кафка возвращается в воспоминаниях много лет спустя. Когда однажды он, 16-летний гимназист, валялся после легкой простуды в постели, Байя дала почитать ему «Крейцерову сонату» Льва Толстого, а потом, как вспоминает Кафка, «была согласна воспользоваться моим возбуждением». Однако гипертрофированная застенчивость Франца отринула недвусмысленный призыв девушки, а затем привела к новым мучительным переживаниям по поводу собственного душевного и физического безволия.

Кафка считал себя нелюдимым и некрасивым, страшно стесняясь худобы и большого – в отца и деда – роста. Лишь лет в 18...19 он понял и на короткое время ощутил прелесть шумных компаний, веселых посиделок, плавания в общественных бассейнах и знакомств с женщинами. До той поры – опять-таки если следовать его дневниковым записям – женщины представлялись ему чем-то манящим, прекрасным, но недоступным.

О «грязностях», сопровождающих отношения с женщинами, Кафку взялись просветить во время одной из совместных прогулок по Парижскому проспекту одноклассники. Позднее тот из них, что шел слева, вспоминал Кафка, на всю оставшуюся жизнь заболел сифилисом, а тот, что шел тогда справа, стал известным профессором медицины, председателем общества по борьбе с венерическими заболеваниями. Как бы там ни было, но именно гимназические друзья чуть ли не силой подтолкнули Франца к общению с девушками, и он с удовольствием погрузился в мир «недоговоренностей, флирта, догадок и чувственности». Франц легко начинал романы и так же легко их заканчивал, не терзаясь, если и сам оказывался брошенным. Он влюблялся на день и на неделю, посещал с веселыми ватагами кафе и пивные, любил посмотреть примитивные, но забавные представления в кафешантанах, одно время не брезговал и заведениями с красными фонарями. Но более всего нравились Кафке посиделки в кафе Муниципального дома, помещение которого импонировало ему обстановкой, широкими прозрачными окнами и общей атмосферой воздушности и бесшабашного веселья.

Первый опыт

...Постепенно богатея, отец Франца перебирается со своим магазином во все более престижные дома, пока, наконец, не обосновывается весьма надолго в позднебарочном дворце Кинских, на противоположной от ратуши стороне Староместской площади, по соседству с известным памятником Яну Гусу и его дружине. В этом же здании тогда находилась и немецкая гимназия, в которой учился Франц. Сейчас во дворце коллекция графики чешской Национальной галереи и небольшой книжный магазин, носящий имя Кафки. Этот магазин безумно популярен у западных туристов, которые буквально сметают с его прилавков майки, офорты, календари с именем великого писателя.

Свою первую персональную комнату Франц получает после того, как его семья переезжает на Целетную улицу, тоже выходящую на Староместскую площадь. С этим же жилищем связан и первый сексуальный опыт 20-летнего студента, готовившегося в то время к сдаче экзамена по праву. Из своего окна на третьем этаже он нередко видит выходившую на прогулку продавщицу из магазина готового платья напротив. Несколько раз они обмениваются знаками, а однажды она приглашает его следовать за ней. По дороге приходится найти способ избавиться от ее спутника. Наконец они впервые оказываются одни в незнакомой гостинице, где всё это и происходит.

«Когда мы под утро возвращались домой по Карлову мосту, – писал многим позднее Кафка, – я, конечно, был счастлив, но счастье это состояло лишь в том, что моя вечно скулящая плоть наконец-то обрела покой, а самое большое счастье было в том, что все это не оказалось еще более омерзительным, еще более грязным».

Прага в книгах

Любимая и ненавидимая Прага так или иначе вошла во многие его ранние произведения, да и в более поздних текстах, тяготеющих к абстракциям и фантазиям, гротеску и абсурду, очень часто можно угадать ее знакомый облик. Например, в «Описании одной борьбы», написанном в 1904 году, любой знаток Праги разглядит в описании дороги, по которой шествуют герои, набережные Влтавы, Стрелецкий остров, Карлов мост с его барочными скульптурами и, наверное, неизбежную для Кафки Староместскую площадь с еще возвышающейся посредине колонной, которую чешские борцы с монархией разрушили в революционные дни октября 1918 года. А в «Процессе» направляющийся на свой первый допрос Йозеф К. забредает в окраинный рабочий район со зловонными квартирами и многочисленными мелкими лавчонками.

Во всем этом тоже без большого труда распознается ныне весьма комфортабельный и считающийся почти центральным район Жижков с вырывающейся из скопления зданий телебашней. Когда-то именно здесь находилась асбестовая фабрика, вынужденным совладельцем которой (вместе с шурином) на несколько лет по настоянию отца стал Франц Кафка. Даже из краткого описания пейзажа, с которого начинается «Приговор», легко представить себе вид, когда-то открывавшийся из окна занимаемой Кафкой квартиры: центральная набережная Праги и знакомый по тысячам фотографий пейзаж на противоположной стороне Влтавы – сады Бельведера и острый силуэт собора святого Вита на Пражском Граде, который, по мнению многих сведущих людей, послужил для писателя прообразом его знаменитого романа «Замок».