Однажды в Большом театре поставили пьесу по сценарию великого русского писателя-постмодерниста и бессеребреника Владимира Сорокина. Во время премьеры Сорокин как обычно сидел на своем любимом унитазе у стен Большого и размышлял о своем новом гениальном романе, который должен был затмить все предыдущие. Вдруг из театра повалил народ и начал выдирать колья из ближайшего забора. «Сейчас будут бить», - понял великий писатель. Он не знал, что это - всего лишь очередная инсталляция, затеянная известным галеррейщиком Маратом Гельманом, по мотивам шутки его друга Глеба Павловского.

Великий русский писатель-постмодернист и бессеребреник Сорокин хорошо относился к другому гению современности - великому приватизатору, энергетическому вампиру и тоже бессеребреннику Чубайсу. Однажды зимой Чубайс, будучи сильно подшафе, случайно споткнулся об один из многочисленных рубильников и свет в доме великого русского писателя погас. А надо сказать, что холода стояли суровые. Замерзая, Сорокин на чем свет костерил Чубайса. Так родился замысел его очередного гениального романа.

В главный оффис "идуших вместе" врывается мужик с авоматом и дает очередь. Потом срет на стол и заставляет их есть гавно. Потом Сорокин снимает маску и говорит:
- А читать про это мы не можем. Нас тошниииииит!

- А Вы могли бы Идти вместе ради кала?
- Ради чего?!
- Ну, против Сорокина...

Великий русский писатель Сорокин был постмодернистом и бессеребреником. Однажды, прогуливаясь у Большого театра и обдумывая свой новый гениальный роман, он настолько вжился в образ одного из третьестепенных героев, что публично обосрался, доказав тем самым свою последовательную гениальность. Его молодые поклонники, узнав о сем знаменательном событии, поспешили воздвигнуть на святом, для каждого российского постмодерниста месте унитаз, тем самым увековечив происшедшее в памяти потомков и одновременно снабдив кумира необходимым ему творческим инструментом, дабы он мог без помех работать, не отходя от культурного центра России и прилегающих территорий, и в кратчайшие сроки снабжать его своим творчеством.
А реакционная пресса потом писала, что в России писатели начали обсирать родную культуру.

- Почему в проекте `За стеклом` не было трансляции из туалета?
- Режиссер: Эксклюзивное право на трансляцию из туалета выкупил писатель Сорокин.

Тем, кто отравился и боится просто сунуть два пальца в рот! Издательство "Педгиз" выпустило для вас карманные издания книг Сорокина и Ширянова. Блюйте на здоровье!

Сидит писатель Сорокин и размышляет:
И для чго только выдумали целых 33 буквы, хватило бы трех- пяти.

Умирает Сорокин. Ну, Господь Бог ему и говорит:
- У тебя заслуги перед обществом большие, да и заповедей ты, в общем-то, не нарушал, так что отправишься в рай.
- Не, не хочу, - отвечает Сорокин. - Потому что у вас там, во-первых, тайненько, во-вторых, жуок сплошной, и вообще шмары шмары шмары шмары шмары шмары шмары шмары шмары шмары
шмары шмары шмары шмары шмары шмары. Кошмары! Так что лучше в ад.
Бог говорит:
- Там же Хрущев и Сталин. Они тебе... морду набьют в лучшем случае.
- Да мне это пофиг: я ведь, скорее, мазохист. Да-да, скорее мазохист.
Ну, Бог пожал плечами и отправил Сорокина в ад.
На следующий день Сорокин снова приходит к Нему и говорит:
- Ну невозможно там! Все липкое, скользкое. Все люди - уроды какие-то: послать даже нормально не могут, говорят: "Иди воруй!" В клубе геологов пообещали помучмарить мне фонку, если я приду к ним еще раз. В публичном доме дали ведро живых вшей и предложили еще просто пирог. В ресторане - и так понятно. В общем, замучился я! Давайте в рай.
- Воля твоя, - отвечает Господь. - Но должен тебя предупредить: в раю читают Пелевина.

Вышел в свет новый рассказ Владимира Сорокина "Онрпавлрпа". По мнению критиков, в нем автор блестяще деконструирует идею опечатки.