Больные раком просят у меня талисманы, чтобы не умереть

Имя Донцовой ассоциируется у людей не только с ее детективами. К ней обращаются и как к человеку с огромным жизненным опытом, и как к женщине, с которой когда-то произошло чудо. Пятнадцать лет назад Агриппина Аркадьевна – именно таково ее настоящее имя – вылечилась от онкологии. Как это ни странно звучит, с этого события и началась ее писательская карьера. Об этом и о многом другом корреспондент "Только звезды" поговорил с писательницей.

Автор: Анжелика Пахомова

Сайт: Собеседник

Мы встретились с Дарьей Аркадьевной в уютном ресторанчике, но было ощущение, что попали к ней домой. Абсолютно незнакомая со звездной болезнью писательница кормила нас пиццей, потчевала чаем и делилась своими маленькими радостями. Недавно она купила планшетный компьютер iPad, с помощью которого теперь ведет Twitter.

– Вы знаете, я пишу свои произведения ручкой на бумаге, – рассказала нам Донцова. – Поэтому слухи о том, что якобы на меня работает команда писателей, смешны, я могу показать рукописи, написанные моей рукой… И в повседневной жизни компьютером я пользуюсь. Даже освоила Twitter, где веду страничку от имени своей собаки Капитолины. В нем она «рассказывает» про свою ужасную хозяйку, которая ест черную икру ложками и бьет домработниц. В общем, это юмористический блог…

Дарья Аркадьевна, на вашем счету уже больше ста книг и сценариев. Возникает ощущение, что, чтобы столько написать, нужно день и ночь сидеть за рабочим столом…

– Ну, это смотря сколько времени посвящать сну и отдыху. Мне для того, чтобы выспаться, хватает пяти часов, шесть даже будет много… Я, знаете, как тот зайчик в рекламе батареек – работает и работает… Поэтому встаю в шесть утра и работаю до двух часов дня каждый день. У меня действительно существует четкий план, сколько я должна написать. А как же без этого? Дисциплина должна быть даже в творчестве! Потом могу посвятить время своим личным делам и делам семьи. Ведь никто не снимал с меня обязанностей мамы, жены и бабушки… Ну, а спать ложусь не раньше часа ночи.

Расскажите немного о своей семье. Они осознают, что вы теперь известный писатель и, может быть, не можете заниматься домашним хозяйством?

– Да у нас в семье никогда так не было, что все сидят за столом, а мама бегает и подает. Каждый старается помочь по мере сил. К тому же, слава Богу, есть много техники, которая облегчает жизнь. Стиральные машины, в которые нужно самой налить воду, чуть ли не вручную простирнуть и невероятными усилиями отжать, к счастью, ушли в прошлое… О семье: мой муж – доктор психологических наук, академик РАО, преподаватель МГУ. Свое счастье я нашла с третьего раза, до этого два раза была замужем. Сын Дмитрий окончил институт, он – кандидат психологических наук, преподает психологию. Дочка Маша работает в ЦУМе, занимается закупкой аксессуаров – сумки, перчатки… Есть еще самый старший сын – Аркадий, но он сейчас живет и работает за границей. Есть невестка Рита, жена Димы. И две внучки – Настя и Арина, одной семь лет, а другой как раз сегодня исполнился годик. Ну что еще… Четыре собаки, кошка, черепаха…

Наверное, рождение внуков было самой большой радостью?

– Ну, говорят же, что первый ребенок – это последняя кукла, а первый внук – как первый ребенок. Конечно, я их балую. Например, если мама запретила Насте есть вредные киндер-сюрпризы, то для бабушки вполне допустимо тайно подарить их целый ящик… Но я не могу сказать, что со внуками провожу все время. Все-таки у них есть родители, а у меня много других обязанностей.

Дарья Аркадьевна, нельзя не затронуть в разговоре с вами тему онкологии. Ведь вы одна из немногих, кому удалось вылечиться…

– Я не одна из немногих. Таких, как я, много. Просто люди, а тем более звезды, предпочитают об этом молчать. А если кто-то из известных личностей умер от болезни, об этом как раз много пишут. Поэтому у людей создается впечатление, что рак – это приговор. Эти предрассудки идут еще с советских времен, когда врачи не сообщали пациенту диагноз онкология, у каждой болезни был код и они ставили его в карточке, а человек даже не знал, от чего он лечился. Но если случайно узнавал диагноз – чаще всего умирал от страха. Между тем даже двадцать лет назад от этой болезни успешно лечили, а сейчас тем более! Просто нужно лечиться и делать это вовремя.

Но разве Полищук, или Толкунова, или Арлазоров не лечились?

– Насколько я знаю, у каждого из них была своя история... Кого-то на съемках партнер уронил на бетонный пол и повредил позвоночник, кто-то отказался пройти полный курс лечения, а кто-то доверился колдуну-экстрасенсу, который сказал: «Я не вижу тебя в списке мертвых. Поэтому тебе не обязательно лечиться. Ты не умрешь». Вот он и не лечился. Знаете, слова «артист» и «умный» не являются синонимами... Некоторые артисты на все готовы ради сохранения внешней красоты. Например, соглашаются на инъекции стволовых клеток, а ведь это вообще не разрешено официально и делается незаконно. Вот о чем нужно писать, а не просто о том, что все умерли от рака...

Так, значит, излечившиеся есть?

– Есть, и их много! Я знаю несколько известных людей, которые и поныне живы, а когда-то болели онкологией. Но они не хотят это афишировать, поэтому я их имена не имею права называть. Могу говорить только о себе. Но говорю о своем излечении не ради пиара, а чтобы люди верили: вылечиться можно. И вели себя разумно. Неужели так трудно женщине раз в полгода пойти и обследоваться у маммолога? Я этого не делала, потому и дошла до четвертой стадии рака… Хочу, чтоб другие мою ошибку не повторяли – потому и говорю об этом. Вообще, из-за того, что я откровенно написала о своей болезни в книге, получилось так, что я стала своего рода знаменем надежды для болеющих. Мне пишут письма со всех концов страны и ближнего зарубежья, хотят получить поддержку и надежду… Я не имею права в этом отказывать. Вот недавно зашла в онкологическую клинику, чтобы навестить врачей. Встретила в лифте двух женщин, по их виду поняла, что они после операции. Они попросили меня: «Дайте нам что-нибудь на память, чтобы мы вылечились!» Я достала сережку из одного уха и отдала одной женщине, вторую сережку отдала другой. Потом ко мне обратились за тем же еще две женщины, и я дала им по перчатке, потому что больше с собой ничего не было. Они приняли их как талисманы, прижали к груди и уверенно заявили: «Теперь мы не умрем!» У меня навернулись слезы на глаза. Но хорошо, что они теперь будут верить в свое выздоровление, это главное, значит – победят болезнь.

А вы потом поняли, почему сами заболели?

– Да, помню, однажды вечером, когда лежала в клинике, мы с женщинами разговорились о жизни, что происходило до болезни. И почти каждая призналась, что был сильный стресс, который послужил толчком болезни. И у меня он был… Но дело не только в этом. Понимаете… Онкология – это ведь не для того, чтобы человека разрушить, это не плохо… Понимаю, вы на меня смотрите как на сумасшедшую. Но это так! Болезнь дается человеку, чтобы он понял, что живет неправильно, и изменил свой путь. Если человек этот сигнал воспринимает, меняет свою жизнь – он вылечивается. Ошибка, когда человек сразу «ложится в гроб» и сдается. Моя жизнь изменилась после болезни на сто девяносто градусов. Самое главное – я начала писать, делала это в больнице, чтобы отвлечься от мрачной ситуации. Так все и началось…

Вы помните, как вышла ваша первая книга?

– Да, конечно! Это было большое событие для меня. Я пошла в книжную лавку и долго любовалась своей книгой на прилавке. Потом притворилась покупателем и спрашиваю у продавщицы: «А вот эта новая писательница, Донцова, интересная?» «Ой, да ну их! – отмахнулась продавщица. – Этих донцовых у нас как собак нерезаных, вот еще одна появилась…» Так я получила первый «отзыв» на свое творчество.

Нельзя не спросить вас про ваших любимых собак…

– Ой, зря вы меня про это спросили! Про них я могу говорить бесконечно. (Дарья показывает фотографии любимых мопсов, хранящиеся в ее телефоне.) Правда, собак у меня в доме всего четыре, а не пятьдесят, как ходят слухи. Просто если собак больше, то их уже сложно воспринимать как личности. Ну, что сказать, воспринимаю их как детей, это члены семьи. Они мне поднимают настроение всегда, особенно когда чувствуют, что я чем-то расстроена, сразу окружают меня и стараются поднять настроение хозяйке. Еще в доме есть кот, который с собаками вполне мирно сосуществует, потому что вырос с ними вместе…

Вы упомянули про плохое настроение. Наверное, оно бывает редко, ведь о вашем оптимизме ходят легенды…

– Я нормальный человек, могу от чего-то расстроиться, огорчиться. Но глобально печалиться, унывать не буду. Дело в том, что я глубоко убеждена, что все, что происходит в жизни – к лучшему. Вообще все, даже, казалось бы, плохое! Про болезнь, которая дается человеку, я уже говорила… Уволили с работы? Отлично, значит, скоро найдете новую, еще лучше. Ушел муж? Значит, он и должен был уйти. И потом вы встретите кого-то другого. Чтобы появилось что-то новое – место должно освободиться. Ко всему, что бы ни происходило, нужно относиться беззлобно, спокойно и покорно. И тогда все будет удаваться и сам процесс жизни будет радовать.

А у вас есть жизненный девиз, который отражает стиль вашей жизни?

– Да, он только один. Не сдаваться и никогда не унывать. Не думать о плохом. Делать, как Скарлетт О,Хара, которая часто повторяла: «Я подумаю об этом завтра!» Если в голову приходит какая-то гадость: «Я старая, я толстая, я ужасная… Все будет плохо, мы все умрем», надо себе сказать: «Не сегодня! Я об этом подумаю завтра. А сегодня я подумаю о чем-нибудь хорошем». И насильно переключать себя на другие мысли. Очень помогает. Другое дело, что это работа. Ведь жалеть себя так приятно: «Я маленькая, я бедненькая…» Но это неправильный путь.

Дата публикации: 16.12.2010