САШКА ЖЕГУЛЕВ, ОН ЖЕ ПАБЛО НЕРУДА

Неруда любил женщин. Его донжуанский список - подлиннее пушкинского и уж точно поэкзотичнее: там женщины со всех континентов, всех цветов кожи, по миру-то ездил много. Но одно дело - женщины, а другое - жена. Жен у Неруды было три.

Автор: Сергей НЕХАМКИН

Сайт: Известия

Вера Николаевна Кутейщикова и Лев Самойлович Осповат - москвичи, известные испанисты-переводчики. В советские времена наш читатель открывал для себя Латинскую Америку во многом благодаря этой семейной паре. Скромная квартира, на полках рядом с книгами - фотографии с друзьями, у которых странно знакомые лица. Только позднее соображаешь, что, скажем, вон тот, которого хозяева зовут просто "Габа" - Габриель Гарсиа Маркес, а "Жоржи" - это Жоржи Амаду... Ну а кто просто "Пабло" - вы поняли.

Наш долгий разговор нет смысла передавать в диктофонной последовательности, важнее рассказать, каким предстал для меня Неруда в рассказах собеседников.

...Они познакомились в 1949-м, когда Неруда впервые прилетел в Москву. Прогрессивного поэта пригласили на 150-летие Пушкина.

Игра в "поэта и царя"

Конечно, это была политическая игра. Накануне в Париже состоялся международный конгресс движения сторонников мира. В движение входили люди, как правило, чистые и наивно-честные, пытавшиеся остановить "холодную войну" доступными методами: обращениями, маршами, заявлениями... Объективно они выступали против своих западных правительств, что было на руку СССР, - и Москва сторонников мира всячески поддерживала. Советские делегации формировались из людей со знаковыми именами - Александр Фадеев, Илья Эренбург, академик Скобельцын...

На парижском конгрессе со страстной речью выступил бежавший из Чили поэт и недавний сенатор-коммунист Пабло Неруда.

Объяснять, почему Неруда тогда схлестнулся со своим президентом Виделой, - значит погружаться в перипетии чилийской политики полувековой давности, это долго и нудно. Факт то, что схлестнулись. Видела Неруду объявил вне закона, Неруда ушел в подполье, бежал за границу, в Париж прибыл инкогнито, вышел на конгрессе к микрофону - и всех потряс. Фадеев загорелся идеей зазвать его в СССР. А тут повод: в череде идеологических кампаний где-то между 800-летием Москвы и борьбой с космополитами - Пушкин. Пушкин в советской системе координат - не только великий поэт, но и почти жертва произвола, иллюстрация к теме "поэт и царь". Гонимый Неруда оказался очень кстати. Не своих же поэтов в застенках поминать - лучше из латиноамериканской жизни.

Но и для Неруды Пушкин был не пустым словом!

Русская нить

Некий Нефтали Рикардо Рейес Басуальто, родившийся в чилийском городке Парраль 12 июля 1904 года, никогда не встречался с неким Александром Савицким из уездного города Новозыбков на Брянщине. Они так и не узнали о существовании друг друга. Но удивительны незримые нити, связывающие людей на планете! Нефтали Рикардо было полгода, когда Александра Савицкого выперли из реального училища за озорство и раннее увлечение политикой. Савицкий ушел в леса и стал полесским Робин Гудом - с маузером в руках переделывал жизнь "по справедливости", грабил богатых, раздавал бедным. В 1909-м погиб в перестрелке со стражниками - забытая страница российско-белорусской истории. Но тогда романтическая история Савицкого настолько поразила знаменитого русского писателя Леонида Андреева, что он написал роман "Сашка Жегулев" - про генеральского сына, пошедшего в благородные разбойники.

А роман Андреева настолько поразил Нефтали Рикардо Рейес Басуальто, что, став поэтом, он первые свои стихи подписывал "Сашка Жегулев". Правда, обилие шипящих смущало латиноамериканское ухо. Нефтали Рикардо взял псевдоним Пабло Неруда, где "Неруда" - в честь чешского поэта Яна Неруды (чехи, русские - если глядеть из Латинской Америки, они так недалеки друг от друга!)

Потом в его жизни были взлеты, падения, времена страстей и отчаяния, опасности и торжества, но три вещи оставались неизменными: поэзия, стихийная жажда справедливости и любовь к России.

...В общем, приехал. С женой Делией. Высоких гостей сопровождала молоденькая очаровательная сотрудница ВОКСа (Всесоюзного общества культурных связей с заграницей) Верочка Кутейщикова. А ее муж, еще студент, недавний фронтовик Лева Осповат на встречах Неруды с советскими читателями выступал с переводами.

Коврики с лебедями

Неруду поселили в "Национале" - и Неруда в "Националь" влюбился. И всегда, когда приезжал в Москву, останавливался только здесь. Даже посвятил "Националю" оду. Ему нравился этот аляповатый, купеческий шик. Лев Самойлович пожимает плечами: "Не забывайте, Пабло был из бедной семьи! Там свои представления о роскоши".

Вообще все думали: такой поэт! стиль-вкус! ему подавай нечто изысканное! А Неруда балдел от вещей совершенно непритязательных. Куда ни приезжал - обязательно отправлялся на местный базар и покупал... Ну вот у нас, например, с восторгом брал коврики с лебедями. Или какую-нибудь гипсовую размалеванную кошку-копилку. Ему говорили: "Пабло, это же кич, дурновкусица". А он улыбался: "В таких вещах видна душа народа". И еще: "У кого слишком много вкуса, как правило, нет сердца!"

Зато был гурманом. В воспоминаниях Неруды рассказ о том, чем угощал друг Эренбург, занимает полстраницы. В особый восторг Неруду привели "маленькие, невзрачные на вид, но безумно вкусные сардинки, которые русские зовут "шпроты". Вера Николаевна вспоминает, что в дни приездов Неруды она буквально костьми ложилась на кухне.

Я спросил про музыкальные вкусы: раз такие пристрастия, то, наверное, - народные песни? Но оказалось, он музыку вообще терпеть не мог. Латиноамериканский медведь на ухо наступил. В первый приезд Неруду торжественно повели в Большой театр. Промучился вечер, а потом всегда внаглую сбегал. Предпочитал пошататься по арбатским переулкам. Или с друзьями лишний вечер посидеть.

Видящий розы

Понимал ли он, что в Советском Союзе все не так конфетно, как ему показывают? Наверное понимал. А может, поначалу и нет. Не из-за внутреннего равнодушия, а потому что был поэт, постоянно погруженный в свой мир, в свои стихи. Да и - почему мы его должны за это осуждать? - конечно, он больше думал о Латинской Америке. Кроме того, как писал о Неруде тот же Эренбург, Пабло отлично знает, что лопухи и розы растут рядом, но видеть предпочитает розы. Так он устроен - счастливый человек!

А вообще, по словам Веры Николаевны, понять, что у Неруды на душе, было невозможно. Абсолютная невозмутимость на лице, спокойный взгляд, неторопливость движений - этакий Будда. Среднего роста, плотный, мясистый, с негромким голосом...

Потом был ХХ съезд, на который Неруда и Жоржи Амаду (великие писатели! коммунисты! верные друзья СССР!) приехали иностранными делегатами. Там - разоблачение Сталина. Амаду, человек-нерв, кипятился, пытался понять. Неруда молчал. Сразу после этого - так вышло - они поехали в Китай. Вернулись вконец удрученные. Амаду полетел к себе в Бразилию и вскоре вдрызг разругался со своей компартией - уходил, возвращался.... А Неруда оставался в чилийской компартии до конца дней. Только однажды, вспоминает Вера Николаевна, с болью заговорил о советской политике - в 1968-м, после Чехословакии. Говорил: "Арагону хорошо, он может выступить с протестом против вашего вторжения в Прагу. А у нас - не очень цивилизованная страна. Простые люди любят Советский Союз. Если я скажу все, что думаю о ваших танках в Праге, - это тут же подхватят враги!"

Да как его вообще занесло в коммунисты?

А почему, собственно, не должно было занести?

Строптивый дипломат

Судьба у Неруды такая. Отец работал на железной дороге, мать рано умерла, появилась мачеха. Из-за ветхозаветного "Нефтали" чиновники из международного отдела нашего ЦК подозревали поэта в скрываемом еврействе. А он посмеивался: понятия не имею! Если есть еврейская кровь, то наравне с индейской, испанской, немецкой, ирландской - после войн с индейцами-арауканами у нас кто только не пришел на высвободившиеся земли, кто только не перемешался. Просто по традиции всех называли библейскими именами. В школе его учительницей была Габриэла Мистраль, великая чилийская поэтесса, лауреат Нобелевской премии (есть ли еще случай, когда один нобелевский лауреат вызывал к доске другого будущего нобелевского лауреата?). Но "Сашка Жегулев" - не только от юношеского, привитого Мистраль, увлечения русской литературой: юный Нефтали ходил в крутых анархистах. В богемных кабачках Сантьяго романтический нищий поэт, как объясняет Вера Николаевна, был популярной фигурой, любимцем интеллектуалов. Но в конце концов друзья решили, что такому поэту нищим быть негоже, кто-то кому-то шепнул на ушко, нажались рычаги - и Неруду пригласили на собеседование в МИД. Вчерашний анархист стал представителем государства, поехал консулом по всяким экзотическим странам - Бирма, Цейлон, Индия, Япония... На службе особо не напрягался, денег получал немного, но мир повидал. Крутил романы, писал стихи.

В 1934-м оказался в Испании. А там вскоре - гражданская война. Неруда был дружен с Гарсиа Лоркой и вообще с тем интернациональным кругом левых интеллигентов, которые приехали в Испанию помогать республиканцам бороться с фашизмом. И он сделал три вещи, после которых его жизнь стала иной. Во-первых, женился на Делии дель Карриль (о которой ниже). Во-вторых, наплевав на дипломатические условности, заявил, что в гражданской войне Республика Чили поддерживает Испанскую республику, а не ее врагов. В-третьих, опубликовал два томика под названием "Местожительство - земля". Кортасар писал: на читателя обрушились стихи, полные "плотной материальностью, камнями, мхами, звездной спермой, береговыми ветрами. ласточками самой дальней дали, перечнем руин и рождений, каталогом деревьев и металлов, гребней и женщин, утесов и величественных штормов". (Умеют классики сказать. Особенно насчет "звездной спермы" сильно.)

Дипломат Неруда на несколько лет поплатился карьерой. А Неруда - поэт мирового значения - родился. Отсюда - и в вечность.

И еще родился Неруда-политик. Он поехал на родину, новыми глазами увидел нищету шахтерских поселков. Решил бороться. В Испании друзья рассказали ему, что есть такое универсальное лекарство от всех социальных болезней - марксизм. Вскоре поэта избрали в парламент. Его называли "шахтерский сенатор". В 1945-м вступил в компартию. В немалой степени - под впечатлением нашей Победы.

Вера Николаевна так объяснила взаимоотношения Неруды с чилийскими коммунистами. Он был вполне дисциплинированным партийцем. Согласно устной договоренности отдал, например, на нужды партии половину своей Ленинской премии "За укрепление мира между народами". (Жоржи Амаду отдал всю: премия зачастую для того и присуждалась, чтобы в завуалированной форме финансировать зарубежные компартии). Но потеряв - приобрел. Неруда слишком долго был беден, чтобы не ценить деньги, и ему нравилось, что самые крупные гонорары приходят из Советского Союза - а публиковался он здесь в немалой степени из-за принадлежности к компартии. При этом... Вера Николаевна: "Коммунисты понимали, что Пабло - это бриллиант, их гордость и главное достояние, его нельзя доставать каждый день, и вообще - следует беречь". Бриллиант берегли. Когда Неруде присудили какую-то премию в США и он ее принял, возмутились кубинцы. Гаванских друзей Неруды заставили подписать клеймящие письма (Неруда эту историю помнил всегда). Фидель очень сильно давил на чилийских коммунистов, но те - ни слова.

Вообще, как я понял из рассказов собеседников, чилийская компартия, ее лидеры - и знаменитый Корвалан, и не столь знаменитый Тейтельбойм - люди спокойные и умеренные, классические политики парламентского типа, это пиночетовская диктатура сделала их символами сопротивления. Для Неруды они были просто старыми друзьями, которые его не предавали. А он не хотел предавать их.

Делия, Матильда и другие женщины

Неруда любил женщин. Его донжуанский список - подлиннее пушкинского и уж точно поэкзотичнее: там женщины со всех континентов, всех цветов кожи, по миру-то ездил много. Но одно дело - женщины, а другое - жена. Жен у Неруды было три.

Говорят, что первая - от Бога, вторая - от людей, третья - от дьявола. Первой жены Пабло, голландки Марии Хаагенар, мои собеседники не знали. Зато аргентинку Делию дель Карриль помнят хорошо. Она - воистину "от людей". В тусовке интеллектуалов, что собралась в революционном Мадриде, Делия была одной из самых ярких фигур. Умная, красивая, властная, бесстрашная, с четкими левыми взглядами - похоже, это благодаря ей стихийная нерудовская жажда справедливости получила политическую огранку. Тип женщины -"товарища по борьбе". Нерудовская помощь республиканцам, приход в активную политику, эпопея с Виделой, подполье, погони, нелегальный переход границы, эмиграция, триумфальное возращение домой в 1952-м - рядом с ним Делия. "Личность", - сказали мне про нее. Но, например, хозяйкой была никакой. Вообще не понимала, зачем это нужно - дом, быт. А Неруда был уже человеком немолодым... После восемнадцати лет совместной жизни они неожиданно развелись.

Третья - "от дьявола"? Если так, то только для Делии, которая уязвленно ненавидела соперницу до конца своих долгих дней (умерла в 104 года). Матильда Уруттиа яркой фигурой, наверное, не была. Бывшая эстрадная певица не первого калибра, случайное знакомство. Но странным образом они с Нерудой очень совпали. Интеллигентный Лев Самойлович выразился деликатно: "С появлением Матильды в стихах Пабло вновь появляются сильные чувственные мотивы". Еще, пишут, Неруда говорил: "Матильда - единственная женщина, которая не пыталась меня привязать. Поэтому я привязался к ней сам". Он прожил с ней счастливо без малого двадцать последних лет.

Уход

В 1970-м президентом Чили стал Сальвадор Альенде, старый друг Неруды. Стал, между прочим, благодаря Пабло - тот шел на выборы от коммунистов и в решающий момент снял кандидатуру в пользу товарища. При Альенде вернулся на дипслужбу: поехал послом во Францию. Это было исполнением нравственного долга - ни в статусе, ни в деньгах Неруда давно не нуждался. Искренне пытался обеспечить Альенде поддержку в Европе, организовывал экономическую помощь. В ней была большая нужда - дела дома шли хуже и хуже.

Вера Николаевна тактично заметила: "Альенде был, конечно, дилетантом в экономике". Кто ж возражает! Только когда в стране неизвестные взрывают самый важный мост, когда объявляют забастовку водители грузовиков (главная единица обеспечения перевозок) - тут и экономический гений застрелится. Шла холодная война, и американцы сильно помогли испортить жизнь "другу СССР". Потом, правда, подготовили для Пиночета "чикагских мальчиков" - спасителей экономики. С другой стороны, когда из тех же США приходят заодно серьезные деньги - так и "чикагские мальчики" нужны постольку-поскольку. Но это вечный спор...

На Пиночете другая вина. 11 сентября 1973 года он - именно он! - применил вооруженную силу против политических противников. И тем самым открыл шлюзы. Все сидевшее в людских душах дерьмо, вся потаенная мерзость получили возможность выплеснуться. Огромное количество жертв первых месяцев диктатуры - не столько сторонники Альенде, сколько те, с кем решили под шумок свести счеты, кому завидовали, кто вступился за женщину, которую волокли солдаты, за соседа, к которому ворвались люди в штатском...

Неруды в день мятежа не было в чилийской столице - он умирал от лейкемии на Исла-Негро. В его дом в Сантъяго ворвалась компания каких-то буйных ребят, добровольных "борцов с марксизмом". Матильда заперлась на верхнем этаже. Ненависть к марксизму ребята выразили в том, что начали громить дом "марксиста № 1". По ходу дела что-то сломали в водопроводе, комнаты стало заливать... Ушли.

Неруда умер через двенадцать дней. Во всей этой сумятице, кошмаре, страхах водопровод починили с опозданием. Когда тело привезли в дом и проститься с нобелевским лауреатом приехал шведский посол, в черных лаковых туфлях он шлепал к гробу по лужам на полу.

Сейчас в этом доме - музей Неруды.

* * *

Неруда прожил жизнь красиво и вкусно, сохранив достоинство и не запачкав имени - только при чем здесь мы? Это жизнь латиноамериканца, далекого от наших забот.

А настолько ли далекого? "Сашка Жегулев" не случаен в его биографии. Было время - для латиноамериканских интеллектуалов музыкой звучали имена Пушкина, Достоевского, Толстого. Сейчас для наших такой же музыкой звучит - Борхес, Маркес... Все - к взаимному обогащению. Простой пример: чем была у нас для сорокалетних "Звезда и смерть Хоакина Мурьеты"? А это - тоже Неруда.

В Москве нет улицы Неруды, хотя полно улиц с именами людей, гораздо меньше любивших Россию. Но ведь того, кто тебя любил, нужно помнить?

Исполнилось 100 лет со дня рождения Пабло Неруды

Пабло Неруда (1904-1973), чилийский поэт. Лауреат Нобелевской премии (1971). Настоящее имя - Нефтали Рикардо Рейес Басоальто. Родился 12 июля 1904 в городке Парраль на юге Чили. Учился на французском отделении Педагогического института в Сантьяго, но не закончил, сойдясь с молодыми поэтами и анархистами. Сборник "Двадцать поэм любви и одна песня отчаяния" (1924) принес ему известность в Латинской Америке. С 1927 года - на дипломатической работе. В 1934 г. как дипломат оказался в Испании. Начавшаяся здесь гражданская война заставила поэта обратиться к политике. В 1937 г. Неруда вернулся в Чили и начал активно участвовать в деятельности левых сил. В 1940 г. отправился консулом в Мексику и на обратном пути, в 1943 г., посетил Мачу-Пикчу, древний город инков. Тогда была задумана грандиозная эпическая поэма "Всеобщая песнь"(1950). После "Всеобщей песни" мир воспринимал Неруду уже не просто как талантливого национального поэта, а как выразителя духа всего латиноамериканского континента. Поэма частично писалась в подполье: избранный в чилийский парламент сенатором от компартии, Неруда публично обвинил тогдашнего президента страны в предательстве народных интересов, был вынужден скрываться и эмигрировать. В 1950 г. получил в Москве Международную Ленинскую премию "За укрепление мира между народами". В 1952 г. Неруда возвратился в Чили, где занимался литературной и партийной деятельностью. В 1971 г. президент С. Альенде (1908-1973) назначил Неруду чилийским послом в Париже; через два года поэт оставил этот пост. Умер в Сантьяго 23 сентября 1973 г.