Хрупкий воин

Тридцать лет беспрерывной борьбы с болью и смертью – за жизнь, за стихи, за любовь, за национальную культуру. Не всякий вынесет, а поэт Леся Украинка еще и победила!

Автор: Елена Горбунова

Сайт: ETOYA.RU

Полиглот

Ларису, родившуюся в 1871 году у юриста Петра Косача и поэтессы Олены Пчилки, в большой семье звали не иначе как Леся. И с малых лет прививали любовь к украинской культуре. Жизнь под Луцком в селе Колодяжном весьма этому способствовала: днем – игры с деревенской ребятней, праздники и традиционные гулянья, вечером – сказки, рассказанные шепотом, тайные шорохи за окном, долгие песни… И много-много книг.

Леся не обучалась в школе. Мать, строгая авторитарная женщина, решила, что разработанная ею домашняя методика обучения подходит ее детям гораздо лучше. Леся получила обширные энциклопедические знания. И можно было бы назвать их бессистемными, если бы не поразительная усидчивость самой девочки: ее интересовало все, буквально все!

Способность к языкам позволила Лесе к 20 годам свободно владеть русским, английским, французским и польским языками, к тому же хорошо изъясняться на испанском, итальянском, болгарском и латыни! В пять лет девочка уже бегло читала и писала, лепила, рисовала и занималась музыкой. Последней отдавалась с упоением: фортепиано стало ее страстью. И болью, потому что в десять лет Лесе пришлось навсегда отказаться от клавиш.

Зима, канун Рождества. Река Стир холодна и безжалостна: по берегам – топкий снег и лютый ветер. Но, даже насквозь промокшей и замерзшей – как уйти, не поглядев на обряд освещения воды?! Леся отстояла до последнего. А спустя несколько дней в ее левой ноге начались дикие боли.

Врачи поначалу решили: ревматизм. И рекомендовали разные припарки да травяные мази. Но все оказалось куда серьезнее – у девочки обнаружился туберкулез кости. Вскоре болезнь поразила и левую руку. Была сделана сложная операция, которая, увы, только ухудшила положение.

Рука осталась искалеченной, а для Леси началась "тридцатилетняя война", в течение которой она лишь на короткие промежутки забывала о постели и мучительной боли, глодавшей кости изнутри.

Воин

Леся Украинка потому и загадка, что абсолютно неожиданна: в хрупком, измученном теле – неукротимая воля, в нежной поэзии женщины – могучая мужественность.

"Читая мягкие и расслабленные или холодно резонерские сочинения украинцев-мужчин и сравнивая их с этими бодрыми, сильными, смелыми и вместе с тем такими искренними словами Леси Украинки, невольно думаешь, что эта больная, слабая девушка – едва ли не единственный мужчина во всей Украине!" – восхищался поэтессой Иван Франко.

Она боролась. Всю жизнь. За право писать: до глубокой ночи задерживалась в склоненной позе над столом, пока отец, зная, сколь это напряжение губительно для ее здоровья, силой не поднимал Лесю. И ругал поэтический дар дочери, подозревая в нем теперь чуть ли не рок.

Боролась за Родину. За ту вольную, гордую, сильную Украину, что вдруг позволила себя терзать и гнуть в угоду властолюбцев. Она взывала к революции, прежде всего, в человеческом сознании, взывала к борьбе с самим собой, с собственной рабской покорностью и беспрекословностью. Даже ее первое стихотворение "Надежда", написанное в 9 лет, было посвящено тетке, арестованной за политическую деятельность. Под этими детскими стихами Леся впервые поставила и свой красноречивый псевдоним – Украинка.

Стоик

И конечно, она боролась за любовь. В Крыму, во время очередной поездки на лечебные грязи, Леся познакомилась с Сергеем Мержинским, участником революционного движения РСДРП. Их моментально накрыло теплым покрывалом узнавания – так бывает, когда вдруг встречаешь единомышленника, абсолютно "своего" человека.

И как бы ни противилась этой дружбе мать Леси, в каком бы категоричном тоне не запрещала дочери общаться с Сергеем, Украинка не сдалась. Три года прожили их отношения в переписке и редких встречах. А в 1901 году Лесю сразило страшное известие: Мержинский, тяжело больной туберкулезом, умирает в Минске!

И она, забыв о собственных болях, помчалась к нему. Не отходила от постели, держала за руку и… умирала вместе с ним. Мержинский просил друга Украинку записывать за ним последние строчки, полные горячей любви… не к ней. И Леся со слезами на глазах писала. А сама, достигнув "апогея скорби", за одну бессонную ночь создала драму "Одержимая", где устами библейской Мариам прокричала свое самое сокровенное: "Я теперь при тебе отдаю... жизнь... и кровь...и душу... все бесполезное! Не за счастье... не за небесное царство... нет... из любви!"

До самой смерти Мержинского недуг Украинки не напоминал о себе. Но ее это только злило: "Часто все говорят, что я теперь здорова и что это, должно быть, для меня очень ново и приятно! Если бы они знали, что быть здоровой только одной для меня ничего не значит. Не радует, вовсе не радует мое здоровье!"

Мастер

Мержинский умер, и болезнь возвратилась вновь. Но ведь осталась жизнь! Она должна продолжаться в творчестве, решила Украинка, и бросилась в стихи.

За десять лет из-под ее пера вышло около 20 драм, успешно поставленных на театральных сценах. Вершиной творчества Леси стала "Лесная песня" – сюжет, зародившийся еще в те беззаботные летние ночи в Колодяжном, когда маленькая поэтесса выбиралась к усадебному пруду и с замиранием сердца следила, как лунный свет скользит по матовой воде, откуда появляются сказочные русалки… Жизнь и чувства, отвоеванные у болезни, подсказали нужные интонации и краски. В 1911 году "Песня" вылилась на бумагу.

Никто, кроме семьи, не знал, какого этой грустной смелой женщине слагать сильные и нежные строки в перерывах между непрекращающемся лечением в Германии, Грузии, Египте, Греции… Талант не иссякал, болезнь – не отступала… И даже прогрессировала: перекинулась на легкие и почки, от чего поэтесса практически беспрерывно испытывала ужасающую боль. Но переносила ее с мученическим терпением и никогда не жаловалась, даже в стихах.

Более того, Леся нашла в себе силы еще раз полюбить и еще раз выступить против решительных возражений матери. Олена Пчилка видела в избраннике дочери, талантливом музыковеде Клименте Квитке, лишь новый повод для расстройств. Деликатный, уступчивый, мягко говоря, несостоятельный, да к тому же на 9 лет моложе Леси – какое счастье он мог ей предложить?!

Но Квитка, несмотря на природную кротость, здесь проявил характер – без лишних благословлений упирающейся родни отвел в июле 1907 года Украинку под венец. И оставался рядом со своей невыносимо стойкой и необратимо гаснущей Лесей до самой ее смерти. В отведенные им пять непростых лет Леся была счастлива – как и заслуживала.

Дата публикации: 08.09.2009