Тунеядец

РОВНО 40 лет назад, в феврале — марте 1964 года, в Ленинграде состоялся суд над молодым, талантливым поэтом и переводчиком Иосифом Бродским. Суд признал тогда поэта… тунеядцем и приговорил к высылке «в отдаленные местности сроком на 5 лет с применением обязательного труда». В деревню Норинскую Архангельской области был выслан поэт, на лесоповал. А потом его и вовсе выдворили из СССР… Чем же он им так не угодил, тогдашним властям?

Автор: Валерий Татаринцев

Сайт: Аргументы И Факты

Передо мной стенограмма того позорища, которую негласно вела (рискуя быть изгнанной из зала суда) литератор Фрида Вигдорова. Потрясающий по своей абсурдности и глупости документ оставила она нам.

«… Судья. Чем вы занимаетесь?

Бродский. Пишу стихи. Перевожу.

Судья. Почему вы не работали?

Бродский. Я работал. Писал стихи. Переводил.

Судья. Нас это не интересует. Какая ваша специальность?

Бродский. Поэт. Поэт-переводчик.

Судья. А кто это признал, что вы поэт? Кто причислил вас к поэтам?

Бродский. А кто причислил меня к роду человеческому?

Судья. Не умничайте. Вы учились этому?

Бродский. Чему?

Судья. Чтоб быть поэтом. Не пытались кончить вуз, где готовят… где учат…

Бродский. Я не думал, что это дается образованием.

Судья. А чем же?

Бродский. Я думаю, это… от Бога…»

Как тут не вспомнить любопытную историю с Шаляпиным. Кучер спрашивает у него: «Барин, а што вы работаете?» — «Я пою», — ответил великий тенор. — «Дык петь-то мы все поем, а што вы работаете?»

«— Что мешало вам трудиться? — спрашивает судья Савельева.

— Я трудился. Я писал стихи, — отвечает подсудимый Бродский.

— Мы это уже слышали. А как расценить ваше участие в нашем великом поступательном движении к коммунизму?»

Еще более емко, нежели судья Савельева, выразил эту прогрессивную мысль свидетель обвинения некий Смирнов:

«— Я лично стихи Бродского не читал, но хочу сказать: если бы все граждане относились к накоплению материальных ценностей так, как Бродский, нам бы коммунизм еще долго не построить…»

Но были на том судилище и нормальные люди.

«— Когда я познакомился с Бродским, меня поразило то, что он самостоятельно, без всякой посторонней помощи изучил польский язык, — сказал в своем выступлении переводчик Ефим Эткинд. — Стихи Галчинского по-польски он прочел с таким же увлечением, с каким читал свои русские переводы. Я понял, что имею дело с человеком редкой одаренности и, что не менее важно, трудоспособности и усидчивости…»

Увы, тех, кто Бродского не читал, но считал своим долгом осудить и пригвоздить будущего лауреата Нобелевской премии, было больше.

Писатель Евгений Воеводин: «Поэта Бродского не существует. Переводчик, может, и есть, а поэта не существует».

Раиса Ромашова, преподаватель марксизма-ленинизма в художественно-промышленном училище имени В. Мухиной: «Меня удивляет, что мои коллеги создают такой ореол вокруг него. Ведь это только в советской стране может быть, чтобы суд так доброжелательно говорил с поэтом, так по-товарищески советовал ему учиться. Я как секретарь партийной организации училища имени Мухиной могу сказать, что он плохо влияет на молодежь…»

И выслали поэта из Питера весьма доброжелательно. А потом и выдворили по-товарищески из страны.