Никулин сильно меня ревновал

Он встретил меня, как родного, хотя последний раз я видел его на арене цирка на Цветном бульваре во времена глубокой юности. Объяснил так: «За все эти годы из российских журналистов ты первый, кто до меня добрался!» Оно и немудрено. Нужно сначала долететь до Мюнхена, проехать почти 200 км до Нюрнберга, а оттуда – в крохотную, не отмеченную даже на карте горную деревушку Эглоффштайн. Но и это не все. Оказалось, что Попов живет еще дальше и выше – в лесу.

Автор: Андрей Колобаев

Сайт: Собеседник

– Ну сколько можно ждать? – прямо с порога накидывается Олег Константинович. – Третий раз бифштекс «по-русски» подогреваю.

…Мы сидим в гостиной на втором этаже, через «тарелку» смотрим «Вести». Попов увлеченно просматривает подборку собственных интервью за последние двадцать пять лет, которую я взял в АПН и привез ему в подарок. Соглашается: информация в них скупая. Ни тебе личной жизни, ни жены с дочкой, ни трений с режимом. Цирк да и только.

100 грамм, которые потрясли мир

– Олег Константинович, у нас говорят: Попов бежал от советского застоя, а приехав в Германию, тяжело заболел, живет в бараке, нищенствует…

– Да-да-да! Лежу в постели, прокаженный… Но пусть лучше чушь говорят, чем ничего. Ведь если молчат, значит, ты умер.

Детство у меня очень трудное было. Мне больше всего запомнилось, как мы с мамой встречали отца в день получки. Он… поддавал. Встретишь, мама отберет у него зарплату, а заначку он пропивал. Еще помню, как отец мне шарик подарил, я шел с ним по Ленинградскому проспекту и был самый-самый счастливый на свете. Потом война, хотели эвакуироваться. Я все время в детстве думал: «Хоть бы не умереть от голода». Сосед мыло варил, а я его продавал на Салтыковке. Я в одиннадцать лет стал слесарем и этому очень рад. Всем начинающим клоунам я бы советовал специально слесарное дело изу­чать. Потому что свой реквизит клоун должен делать сам. Вот чем этот дом в Эглоффштайне мне дорог, так это тем, что у меня здесь отличная мастерская. Только что-нибудь придумал, тут же пошел и сделал.

В цирковую школу я попал из-за… хлебной карточки! Я работал во время войны слесарем на полиграфкомбинате «Правда» и получал 550 граммов хлеба, а в школе давали 650. Вот эта сотка все и решила.

Карандашная история

Карандаш взял меня к себе в труппу в пятьдесят первом году. Я видел, как он много трудился – из цирка почти не выходил. Все время репетировал, репетировал.

– Говорят, якобы его зажимали, не давали званий…

– С Карандашом случай особый. Когда над клоуном смеются в цирке – это понятно. Но когда это преследует тебя в жизни, как это было с ним, постоянное хи-хи-ха-ха, куда ни пойдет. И он, конечно, уединялся. Друзей у него почти не было. Ну и какая радость-то?! Наливай! Когда встал вопрос, давать или не давать Карандашу Звезду Героя Соцтруда, Фурцева сказала: «Да вы что! Он же не просыхает!» А кто тогда не пил?! Она сама была не последняя по этой части… Потом, конечно, ему дали и звание, и Звезду, но с каким скрипом!

Это сейчас, кажется, поменьше в цирке стали пить, но раньше!.. Зритель приходит к тебе с благодарностью за спектакль обязательно с бутылкой. И если ты с ним не выпил, ты не артист, а дерьмо. Слава Богу, у меня была проволока, ну ни капли нельзя, хоть ты тресни.

Вот спрашивают, почему в Москву не приезжаю. А к кому туда ехать – почти все мои друзья умерли. Я своего друга детства как-то встретил, а он та-а-кой глубокий старик! Он спился, трясется, на каких-то костылях. Прихожу домой и бегом к зеркалу: неужели и я такой? Слава Богу, нет. Я думаю: все-таки искусство человека молодит. Если ты в форме, хорошо работаешь – ты нужен всем, если нет – никому ты не нужен…

Придурков в партию не брали

– Какой у вас стаж в КПСС?

– Ноль!

– Почему, это же была обязаловка для артистов такого уровня?

– Во-первых, мой папа в сорок первом году был посажен. Он работал на Втором часовом заводе, и поговаривали, якобы он часы для Сталина делал, а те остановились. Не знаю… Мама сразу вышла замуж, фамилию поменяла, чтобы нас не преследовали… А во-вторых, я вообще считаю, что клоун не должен зависеть от какого-то политического курса, он должен все делать по совести. Конечно, меня уговаривали и даже угрожали. Но мне все время удавалось закосить… под придурка.

– А Карандаш был членом?

– Нет!!! Никулин – да. Поэтому и стал директором.

– Олег Константинович, любопытно было бы заглянуть в ваше кагэбешное досье…

– Наверное, оно было. Но если бы там было что-то «интересное», для меня сразу перекрыли бы все границы… Как известно, в каждую поездку с нами обязательно ехал «представитель отдела культуры». Были среди них и нахалюги, которые сами провоцировали артистов, чтобы выслужиться. Но в основном это были люди хорошие. И очень смешные…

– Шикарная заграничная жизнь – рестораны, шмотки, случайные половые связи… Было?

– Может, и было! Зато дураков хвастаться этим не было. Только пикни среди своих же…

– Стукачи?

– О-о-о!!! Еще какие! В труппе их все знали. И поэтому вели себя очень осторожно. Столько хороших артистов погорело на ерунде! У нас один чудак, вылетая из Парижа, завернул свои старые ботинки в газету «Русская мысль». За это он больше ни разу в жизни никуда не выезжал. И рухнула карьера. А был ведь очень талантливый акробат – из труппы Давейко…

Сидел на скамье подсудимых

– В семидесятые годы ходили разговоры, будто бы ваша коллекция автомобилей едва ли не больше брежневской…

– Автомобилей?! Ха-ха-ха!!! Да за ним разве угонишься! Смешно… У меня сперва был развалюха-«Фольксваген». Потом «Москвич», который украли на второй день, потом еще один «Фольксваген». Какая коллекция, попробуй зарегистрируй в ГАИ вторую машину! Сразу скажут: «Иди-ка сюда, голубчик! На какие-такие шиши?» Когда уезжал из России, ничего не взял с собой. Только цирковые реквизиты.

– Вы клоун №1. С первыми лицами государства приходилось встречаться? Скажем, на праздниках, банкетах?

– Нет. Только в цирке. И слава Богу! Потому что многие мои коллеги, которые с такими высокими людьми были на дружеской ноге, кончили плохо. Например, известный дрессировщик Рогальский, царство ему небесное, дружил с министром внутренних дел Щелоковым. И когда тот попал в немилость, Рогальского тоже взяли за одно место и посадили. Туда же многие ушли. И Горский, и генеральный директор Союзгосцирка Калеватов. После тюрьмы все поумирали…

– Хорошо, что Олег Попов не сидел на скамье подсудимых!

– Как не сидел! На суде в перерыве меня пустили к Рогальскому попить чайку. Надо же попробовать своим задом, каково там. Так себе… Кстати, посадить могли запросто! И меня, и Никулина тянули по «делу Калеватова». Калеватов попросил меня привезти из-за границы диктофон. Разумеется, я не мог отказать. Никулин подарил ему, кажется, часы. Таскали на Петровку, 38. Крутили-вертели. Следователь спрашивает: «Вы давали взятку Калеватову, чтобы ездить в загранпоездки?» Я говорю: «Зачем мне давать взятку? Во-первых, я самую большую ставку получаю. Во-вторых, меня не посылают за границу, а просят поехать. Это мне нужно взятку давать, чтобы я согласился!»

О личном

– Судя по вашим интервью за последние двадцать пять лет, у «солнечного клоуна» личной жизни не было вообще?

– Как это не было! У меня была очень хорошая первая жена, Александра. Красивая, скрипачка по образованию. Мы познакомились в цирке в 1952 году, поженились, родилась дочь Ольга.

Поклонницы? Да, конечно, этого хватало… Но по-настоящему я любил (люблю) только двух своих жен. Александра еще во времена СССР умерла от рака. Год по русскому обычаю я был в трауре. Потом вот Габриэль, как говорится, Бог дал. Это было в 1990 году. Она приехала из Германии в Австрию специально посмотреть на меня. Билетов не было, мест тоже. Но она прошла, стояла в проходе. В антракте она пришла с программкой за автографом. И я, уж сам не знаю почему, попросил у нее телефон… Через два года мы сыграли свадьбу. Раньше мы выступали вместе с дочерью Ольгой (она цирковая танцовщица на проволоке), но она ушла из цирка – живет под Франкфуртом. Теперь я работаю с Габи.

– Внук не пошел по вашим стопам?

– К сожалению, Женя продолжить мою профессию не захотел. Работает не в цирке, живет в Москве в моей квартире, у него родился сын – так что я уже прадедушка!

Клоун уехал. Цирк остался

– Ваши друзья и коллеги в России не считают вас предателем?

– Какой же я предатель?! Мы здесь работаем по контракту! В Германии, Франции, Австрии, сейчас вот в Голландию уезжаем. К тому же у меня здесь семья, дом. Гражданство я менять не собираюсь, у меня был и будет только один – русский паспорт. Я от Родины не отказывался, это Родина от меня отказывается. Я же не вор, не убийца, по тюрьмам не скитался… Не требую «Роллс-Ройс» или квартиру. Просто я не хочу умереть с голоду…

– Значит, не вернетесь никогда?

– Почему нет? В России похоронены мои предки, моя бабушка, моя жена. Хоть на могилы сходить… Если бы я вернулся, может, и не стал бы выступать, но опыт-то передавать могу! Или... Разве я не смог бы быть директором цирка на Цветном? Ну ладно – был Никулин, но почему после него его сын – директор? Он же к цирку никакого отношения не имеет! Из ныне живущих у меня самый большой стаж работы на манеже – 57 лет. Никулин популярность получил только благодаря кино. Я не говорю, что это плохо. Все, что он сделал в кинематографе, – прекрасно. Но он не такой цирковой, как я. На проволоке не ходил, не жонглировал, на руках не стоял, не прыгал… Только ля-ля-ля и анекдоты. Почему? Да потому что партбилет имел!

– Какая черная кошка пробежала между вами и Юрием Владимировичем?

– Мое мнение: Никулин очень сильно меня ревновал. Я имел большой успех на Западе, а он нет. Другого объяснения, почему он не подпускал меня к московскому цирку на пушечный выстрел, я не нахожу. Говорю: «Мне обязательно нужно в Москве показываться на публике». А меня на пять лет «ссылают» в цирки сибирские. Хотел на Цветном бульваре отметить шестидесятилетний юбилей, Никулин не разрешил, сославшись на обвалившийся потолок. Но потолок-то обвалился в кассе, при чем здесь манеж! Ну ладно, уехал я. Так зачем поливать меня грязью, якобы за границей деньги артистам не плачу. Как будто у меня здесь цирк собственный!..

Вот я всю жизнь честно работал. И в семье было не так, как хотелось. У меня одна дочь, а могло бы быть три-четыре-пять. Когда? Как цыгане, всю жизнь на колесах – гастроли за гастролями, в Москве был только проездом. Народный артист. И награды у меня – орден Ленина, три – Трудового Красного Знамени, несмотря на то, что я беспартийный… Помню, у меня было сильное воспаление легких. Но директор плачет: выручай, все билеты проданы. Разве я мог отказать?

– Кстати, сколько вы получали?

– Как студент – 80 рублей в месяц, а последнее время 25 рублей плюс за проволоку – всего около 40 за выступление. Эти деньги откладывал на книжку. И пришло время – все это лопнуло. Государство забрало у меня все, что я собирал 45 лет! И вот еще что обидно до слез. Ушел я на пенсию. Напишите письмо: «Дорогой Олег! Благодарим за проделанную работу». Традиционно, мол, никогда не забудем… Мне было бы очень приятно. Ни хрена! Ни «спасибо», ни «до свидания». Ушел, как говно… И дали мне в благодарность за то, что я прославлял Союз на весь мир, пенсию в 300 рублей. Это означает, что я – нищий. А я не хочу быть на родине нищим!

– Сегодняшняя Россия глазами клоуна – это смешно?

– Смех сквозь слезы… Обидно все это наблюдать! Мы какие-то проклятые, что ли? Богом забытые? Ведь талантливый народ! Война закончилась – сорок лет на войну сваливали, вот почему, мол, так плохо. А теперь-то что?

– И последний вопрос. Карандаш подписал вам фотографию: «Желаю достичь большего, чем я». Добились?

– Я думаю, добился. Почему? Открываю однажды Книгу рекордов Гиннесса и вдруг нахожу свою фамилию. Думаю, что я такого рекордного сделал? А там написано: «За большую популярность как на Западе, так и на Востоке». Если верить книге, это большая редкость.

Нюрнбергский эпилог

…В свободное от гастролей время 77-летний клоун нашего детства ведет полузатворнический образ жизни. По магазинам не ходит, немецкий не учит. Когда приезжают гости, ни бельмеса не понимает, сидит как глухонемой. С женой общается только на русском. Оказывается, человек, рассмешивший миллионы людей планеты, больше всего на свете любит одиночество.

Прощаясь, он вдруг взял меня за руку и твердо сказал: «Пойдем». И по-ребячески – до ушей – улыбаясь, завел на настоящую… цирковую арену. Точно такую же, как на Цветном бульваре, только мини.

– Покажу одну штуку – номер, с которого лет 60 с гаком назад я начинал.

Лихо вскочил на натянутую проволоку и… пошел.

Не хватало только пробирающей до мурашек оркестровой барабанной дроби.

Татьяна Николаевна Никулина, вдова Юрия Никулина: Обиды Олега Попова непонятны

– Когда-то, в 60-е годы, молодые Олег Попов и Юрий Никулин даже выступали в одном спектакле, Юра с Шуйдиным вели первое отделение, Олег – второе. И отношения у них были просто прекрасные. Что произошло потом, я не знаю. По крайней мере, Юрий Владимирович всегда говорил об Олеге только положительное, ни одного высказывания против я не слышала за все годы. Да и делить им было нечего. Олег был первым? И ради Бога. Юрий Владимирович никогда не претендовал на позицию первого клоуна. Мне обиды Олега Попова непонятны. Действительно, юбилей Олега совпал с «катастрофой» – у нас в цирке упал потолок, и цирк вообще был закрыт. Поэтому мы просто не имели физической возможности проводить его юбилей… Когда Попов говорит, что «Никулин использовал его репризы», это неправда. Был такой автор – Михаил Татарский. Он опубликовал сборник придуманных им реприз, замечу, не предназначавшихся никому из клоунов конкретно, в том числе ставшую потом знаменитой репризу «Луч света», которую поставили и Олег, и Юра с Шуйдиным. Но если Олег Попов в концовке забирал этот лучик для себя и уносил, то у Никулина и Шуйдина реприза заканчивалась словами: «А это – вам!» Луч света выбрасывался в зал, и в зале вспыхивал свет. Таким образом, она принимала совершенно другое звучание.

Чисто по-человечески лично мне Олега жалко. Когда последний раз я видела его выступление, это был уже «барин». Он выходил, делал то, что когда-то исполнял блестяще, а потом по-хозяйски ложился у края манежа и вроде как «из снисхождения позволял» другим делать… пошлости. Помню, много лет назад мы с Юрой пришли на спектакль Карандаша и увидели, как жалок человек, не в состоянии повторить то, что раньше делал изумительно. Нам было стыдно. Тогда Юрий Владимирович сказал: «Вот исполнится мне 60, я сам уйду». И в 60 лет он ушел. А вот Олег Попов не смог уйти достойно.

Дата публикации: 13.08.2007