ХОЧУ ПОСТАВИТЬ ДОСТОЕВСКОГО В ОПЕРЕ

Легендарный театральный и кинорежиссер Патрис Шеро ненадолго оторвался от кинокамеры и вернулся на подмостки. Его драматический come-back - Федра Расина стал хитом прошлого сезона в Париже, а оперная постановка Так поступают все заставила критиков со всего мира съехаться на фестиваль в Экс-ан-Провансе.

Автор: Илья Кухаренко

Сайт: Известия

- Почему вы сделали такой большой перерыв в опере?

- Я не ставил оперу 12 лет. Я просто не мог - поскольку в этот момент вышла на экраны Королева Марго и я ездил по всему миру с показами. С той поры я стал делать 4-5 картин одновременно.

- Почему вы согласились на предложение поставить Cosi?

- Мне было очень интересно поработать с Даниэлем Хардингом, я впервые услышал его в Экс-ан-Провансе, когда он дирижировал Поворотом винта.

- Довольно странный мотив - никогда не слышал, чтобы режиссер был настолько заинтересован в работе с дирижером.

- Режиссер и дирижер должны сплавиться в единый аккорд - иначе выйдет хаос. Для меня всегда этот момент был наиболее важным, и мне очень везло и когда я работал с Пьером Булезом, и когда это был Даниэль Баренбойм.

- В вашей интерпретации Cosi получился феминистским спектаклем - девушки, несмотря на измену, выглядят у вас куда более привлекательными, нежели юноши...

- Но они же главные героини - даже в названии речь ведь идет о женщинах, заметьте, не о мужичинах. И потом парни в этом сюжете порой ведут себя глупо, а вот девушки - ни разу.

- В одном из своих интервью вы вскользь помянули имя Месмера, чьи опыты повлияли на вашу интерпретацию - каким образом?

- Как вы знаете, имя Франца Месмера в шутку упоминается в либретто. Но я уверен, что это сделано намеренно. Моцарт близко знал Месмера и был знаком с его теориями. А ведь Месмер был первым, кто стал экспериментировать с гипнозом и с теми неконтролируемыми чувствами, которые есть в каждом человеке. От него идет линия к Шарко и даже Фрейду. И сюжет оперы Моцарта именно об этом - в процессе интриги все участники открывают в себе неизведанные страсти.

- Я заметил, как Руджеро Раймонди - в прошлом знаменитый исполнитель партии Дон Жуана, обращаясь к служанке Деспине, называет ее Церлиной (а это персонаж из Don Giovanni). Вы считаете, что Дон Альфонсо - это такой ненаказанный Дон Жуан?

-Руджеро просто оговорился. Мне кажется, что Дон Альфонсо живет куда более интересной жизнью, нежели Дон Жуан. Он и о женщинах знает больше, чем Дон Жуан, поэтому он не хочет ничего доказывать своим молодым друзьям, поскольку знает точно, чем это кончится. Хотя в начале я прикидывал возможность сделать из этого героя состарившегося Дон Жуана, но потом отказался от этой затеи.

- Как вы будете решать проблему с декорациями - ведь вы везете этот спектакль в Париж в сентябре?

- Как поступим? (Ухмыляется.) Возьмем с собой.

- Но ведь вы используете реальное закулисье местного театра, а в Париже оно совсем другое...

- (Смеется.) Нет. Это все построено. Мне хотелось, чтобы зрители думали, что это реальная арьерсцена театра Л'Аршевеш, но на самом деле это копия сценического пространства неаполитанского театра, в котором мы как-то работали вместе с Ришаром Педуцци. А на самом деле за сценой стоит фонтан, а за ним - дворцовая стена.

- Ваше Кольцо Нибелунгов 1976 года критики называют границей между старой - примадоннско-нафталинной оперой и эпохой активной и провокационной режиссуры. Вы гордитесь или жалеете, что открыли эту дверь?

- Дверь-то я открыл, но немногие туда вошли. Все используют лишь провокации, которые я сделал в Кольце, но мало кто работает с певцами как с актерами, выстраивает драматические образы. Все уцепились за возможность менять эпохи, переписывать сюжеты - но чаще всего это превращается в демонстрацию режиссерского эго, а это скучно. Так что дверь все еще остается открытой.

-Это правда, что после премьеры вагнеровского Кольца вы издали книгу с комментариями вашей концепции?

- Да, была такая книга.

- После нее спектакль стали принимать лучше?

-Нет, поскольку он уже сошел со сцены.

- Считается, что режиссеры не должны пояснять зрителю то, что они хотели сказать...

- А мне кажется, что должны. Я бы, может, издал такую книгу и по того, что я на самом деле хотел сказать в Так поступают все.

- Вы хотите что-то объяснить тем, кто кричит boooo?

- Нет, я пишу для тех, кто был заинтересован моей работой.

- Меня очень удивили эти недовольные крики на Cosi - спектакль ведь совсем не вызывающий и не провокационный.

- Мне тоже интересно, почему они кричали, - если встретите тех, кто кричал boo, спросите, что его так покоробило, и расскажите потом, хорошо? Хуже, когда пишут, что разочарованы или что я подошел к работе спустя рукава. А когда люди в ярости - это хорошо.

- Вы когда-нибудь думали поставить фильм-оперу?

- Много раз. И каждый раз отказывался, поскольку это несовместные жанры. В кино любую сцену можно начать не сначала и оборвать на полуслове. А в опере нужно пропеть все - и никуда от этой линейности не деться. Но кино куда более концентрированно - там есть возможность и задать вопросы, и ответить, а в опере мы только успеваем дать ответы (вздыхает)... даже если вопросы нам самим еще не очень ясны.

- Вы будете в ближайшее время опять ставить оперу?

- Не очень скоро и только одну. Это будет Из мертвого дома Яначека. Единственная опера в мире, написанная на сюжет Достоевского. Я ведь недавно был в Москве - всего на один день. Было очень странно и здорово стоять на московской сцене и читать Достоевского по-французски.