Эксклюзивное интервью

Питерскую премьеру "Мертвых дочерей" задержали аж на четыре часа. Виноватой признали московскую погоду, из-за нелетности которой пленка никак не могла попасть в северную столицу. Тем не менее, показа дождались и зрители, и журналисты. Правда, закончился он в двенадцатом часу ночи, в запланированное интервью с режиссером верилось с трудом. Но - нет. Павел Руминов - уставший, натерпевшийся за день - обещание сдержал. Беседуем в абсолютно пустом кинотеатре "Колизей". Первая фраза Руминова: "Какой неудобный зал, какой большой. Он классный, но для нашего фильма - огромный…"

Автор: Алла Максимова

Сайт: Рускино

- Перед премьерами в Питере и Москве у вас были многочисленные тест-показы: в Екатеринбурге, Магнитогорске и т.д. Предпремьерный мандраж там, в провинции, отличается от того же мандража в столицах?

- С каждым новым показом вроде бы меньше напряжения. Но это все происходит само собой. Мы показываем фильм, узнаем отзывы на него и, не понимая, в общем-то, что происходит, хорошо или плохо, осознаем, что фильм сработал. Все это записано, зафиксировано.

- А восприятие людей здесь и, что называется, за пределами МКАД - насколько оно различается?

- Зайдите на наш сайт, почитайте. Во всяком случае, мы дали пищу для размышления социологам. Нам было важно знать, что происходит с фильмом, какой контакт есть, и хотелось сделать это до всех рецензий и так далее, потому что на самом деле это и есть реальное, когда тридцать, пятьдесят человек пишут, что думают о фильме. Я не заметил особой разницы - "здесь" и "там", - я заметил лишь то, что после каждого показа мы получали отдачу. То есть в разных городах находилась часть аудитории - и довольно большая - на которую фильм работал и многое нам доказывал…

Знаете, есть формула, которую придумали какие-то люди. А ты вдруг хочешь коснуться людей по-другому, и это очень страшно. Да, ты видишь эту формулу, как у автомобиля, но никто в это не верит, никто не может больше понять, должно ли это ехать. И ты говоришь - да, должно, просто по схеме не видно. Я вам предлагаю другую схему, и вот если это, это и то соединится, значит, автомобиль поедет. Нет, кричат все, не может быть. И вот с этим чувством мы все это и делали, наше кино, и есть ощущение, что машина поехала. Мы занимались созданием этой схемы. Сумасшедшая была задача, почти невыполнимая.

- Но воспринимать эту схему люди могут по-разному - вы к этому готовы? Готовы к тому, что у каждого зрителя в голове может жить своя схема, отличая от вашей?

- Вы готовы к тому, что вас воспринимают по-разному? Это общие законы жизни, дело не в этом. Успешность и неуспешность проекта не определяется тем, что люди по-разному воспринимают "Одиссею" Кубрика и сериал такого-то, это не критерий.

- Кстати, лично для вас успешный проект - это что?

- Ну, как считается: если фильм не принес убытки и имеет 40-50% зрителей, которые находят его интересным и прочее, это хороший проект. А если происходит нечто большее, если оценки фильма переходят в какую-то эмоциональную плоскость, то это уже можно назвать событием. Когда даже те, которым фильм не понравился, много пишут, много говорят.

- В вашем старом интервью - времен дебютной картины "Deadline" - вы сказали, что вашими соавторами тогда были "безразличие и скептицизм". А сейчас, в "Мертвых дочерях", соавторы - кто, что?

- Если в буквальном смысле говорить, то да, было соавторство, и многие элементы фильма возникли от индивидуальности других людей. В отличие от "Дэдлайна", на "Дочерях" у меня была преданная группа, настоящий круг людей, без которого нельзя сделать кино. Моя задача как режиссера состояла в том, чтобы дать всему этому смысл, держать все идеи внутри истории, чтобы не было каши.

А скепсис и безразличие - здесь их больше было в десятки раз, потому что бюджет был больше. Когда больше бюджет, больше и волнения. Продюсеров можно понять: они никогда не знают, как процессы проходят, они ни к чему не готовы и много нервничают, это нормально. Это будет бесконечно продолжаться, если они не захотят понять природу кино. Понять, что не зря сказал один знаменитый голливудский продюсер: если ты не понимаешь, что создание фильма - это тотальный кризис менеджмента, ты вообще можешь этой профессией не заниматься. То есть это не размеренное какое-то создание, это флюиды, потоки, разговоры - процессы.

- История "Мертвых дочерей" - то, как возникла идея, нашлась неожиданно главная героиня и пр. - это цепочка каких-то удивительных совпадений и находок. Что тут правда, что эффектный вымысел - не знаю, но именно такое ощущение складывается, когда читаешь ваши интервью и впечатления. Какие еще чудеса, связанные с "Дочерьми", можете вспомнить?

- Американцы, которые нашлись, это чудесное событие. Куда чудеснее, если голливудская студия вас приглашает? Как это произошло? Увидели трейлеры - до съемок был сделан рекламный ролик, - подумали, что фильм уже готов, и стали с нами контактировать. Потом читали сценарий, смотрели материал…Сейчас американцы закончили свой сценарий. Это будет римейк, как "Звонок". Американские "Мертвые дочери", "Dead Daughters" называется.

- Хорошо, а помимо Голливуда?

- Помимо Голливуда что еще чудесней может быть? Ну, единение людей - вот это чудо. Чудо то, что наш труд, вера, упертость вылились в то, что в итоге наш фильм понравился главе студии, хотя он человек другого склада, другого менталитета.

- Вы выкладывали в сети так называемые "ставки" "Дочерей" - своеобразные установки вашей команды. Среди них были "не думать, как они", "не делать, как они" и т.д. Имелись в виду американцы. Но в подобных "ставках" в любом случае кроется равнение на "них".

- Там есть "как они" и "как не они": делать, как ОНИ, надо, а думать надо, как МЫ, вот и вся простая формула. У нас как у нации есть свой неповторимый голос, нота, это да. Но делать фильм можно только по-американски.

- Но все равно ведь точка отсчета у вас - ОНИ.

- И я вам скажу, по какой причине. Очень по простой. Потому что там вы только жанровым кино и можете взять. В массовом сознании все, что связано с жанром и хоррором, воспринимается как работа на американской территории. Это подсознательно, никуда от этого не уйдешь.

- В таком случае, что для вас новое русское кино?

- Новое русское кино не интегрировано в мировую палитру кинематографическую, это все знают и понимают. Как не интегрированы и другие отрасли русские. Потому что на уровне авторов мы все свободны, и авторы интересные есть - Хлебников, Сокуров, Звягинцев, - но на уровне системы мы никуда не интегрируем. Человек - да, но никто не знает, что такое русское кино. "Дозоры" ведь - это тоже глубоко авторское видение. А "Спайдермены", к примеру, - повествовательная структура, язык большого американского фильма. У нас нет этого языка. Он был, безусловно был, но при нашей жизни его не будет. Но мы можем не хорохориться, а просто создавать условия - если кино так уж нужно - для тех людей, которые есть и хотят работать.

Это все очень просто. Вот вы продюсер, у вас есть деньги, вы понимаете, как все меняется. И вы не будете отвечать на вопрос, а кто это снимет, как, какое отношение будет - может быть, вы так подумаете? Вот этот парень снял фильм, снял, например, за пять тысяч. Людям понравилось. Блин, ну ни за что ведь снял, так значит, надо с ним работать! На вот, работай.

Такие люди - они ведь ничего не требуют, миллионов там. Они требуют просто внимания, доверия. И именно эти люди делают кино. Секрет в том, чтобы взять историю и ее снять. Секрет у меня, у нескольких. Секретом обладают единицы.

- Так все-таки кино в России будет.

- Про него много говорят, но никто не хочет знать, что там внутри, как это делается, и поэтому никто не может анализировать. Потому что нельзя анализировать, почему у нас такие плохие автомобили, если мы не понимаем конкретных проблем производства. Кроме них, есть проблемы идей. Смотрите, прошло тридцать лет - две планеты разные. Хиты прошлых лет - наши всегда трогательные, искренные, человечные, всегда немножко пафосные, с посланием… И сейчас. Так хочется спросить: мы развиваемся или деградируем? Если последнее, то ok, надо, значит, засучить рукава и работать. Но эти вопросы же неудобные. И я вот пытаюсь объяснить - ну а как эти изменения, которых все хотят, если вы не хотите обсуждать сложные вопросы?

В кино, я думаю, мало кто представляет, насколько это шахтерская работа. Хотят в Бразилии играть в хоккей - сложно в Бразилии играть в хоккей. Ну и что? Пошумели, клюшками потрясли, заказали лед в Канаде, тренера в России, потрудились, в лепешку поразбивались…а, черт, не хотим больше в хоккей играть, расхотели. В кино, чтобы снять один кадр постановочный, уходит целый день. А как? Американцы так и снимают. Никаких других секретов: долгие, дотошные съемки, продюсеры требуют переснимать. Вот так оно, американское кино, и рождается. А тут же как… не знаю.

- Те самые "пластмассовые режиссеры"? (В одном из своих онлайновых дневников Руминов заметил, что наше время - это эпоха "пластмассовых режиссеров" - прим. А.М.)

- Они самые, да.

- А вы какой режиссер по своей же шкале?

- Я не знаю, какой я режиссер. Можно почитать, наверное, отзывы, подвести математический итог и посмотреть, какой процент меня считают режиссером. Мне хочется, чтобы на этот вопрос ответила сама жизнь. Потому что каждый про себя в наше время может сказать что угодно… а я, блин, первый продал сценарий в Голливуд и получил четыре предложения. Не знаю после этого, какой я режиссер.

- Читала в интервью историю с Тарантино…

- Да, смешная была история.

- Тогда на Московском кинофестивале вы ему кассету с "Deadline" передали и сказали, что потом будет повод поговорить. А с кем еще из современников, коллег, может, хотелось бы найти повод пообщаться?

- Да ни с кем, ни с кем не хотелось бы. Потому что это пустое. Смотреть во все глаза на реальность - вот это цель. Смотреть без пафоса, без излома, а как бы с надеждой, ясно, четко. И при этом оставаться счастливым, т.е. зная, насколько ужасен мир. Потому что, если ты не будешь оставаться счастливым, тогда мир никогда не будет другим, потому что в итоге это сумма счастья разных людей. Задача - быть счастливым. Радоваться жизни, быть оптимистом. Я пытаюсь быть счастливым, свободным, что очень драматично, конечно. Потому что разум, когда просыпается, говорит: это удача, это неудача, кому-то фильм понравился, а кому-то нет, это плохо. Но альтернатива какая? Ты бы не снял, ты был бы н-и-к-т-о, понимаете? Поэтому это классно - то, что сейчас происходит.