Я - обыкновенный гений

Соратники Птушко вспоминают о нем как о легком и остроумном человеке. Снимая многотысячные массовки, сооружая грандиозные декорации, Александр Лукич мог и пошутить, но в гневе он был страшен. Мог разойтись и выдать: «Бизоны! Кретины! Носороги! Работать не умеете!» А еще рассказывают, что, когда Птушко хвалили за очередной фильм или трюк, он спокойно замечал: «Ничего удивительного, ведь я - обыкновенный гений».

Автор: Сергей Капков

Сайт: Газета (gzt.ru)

Пять лет назад киносообщество скромно отметило столетний юбилей одного из самых ярких и загадочных режиссеров в истории мирового кино - Александра Птушко. И вновь забыло о нем. Фильмы же мастера - «Садко», «Илья Муромец», «Алые паруса», «Руслан и Людмила» - продолжают жить. В свое время зарубежная пресса, захлебываясь от восторга, писала о непостижимых секретах русского режиссера, но секретов-то как раз у него и не было. Птушко готов был поделиться своими тайнами со всеми желающими. Но таковых не нашлось: он не оставил учеников.

Свою трудовую жизнь Александр Птушко начинал как театральный художник, декоратор, журналист, актер и конструктор кукол. Последняя профессия заинтересовала его особо: в 27 лет он пришел в кино. Энергия, любознательность и дух новаторства постоянно подталкивали Птушко к освоению новых возможностей кино. Начиная с 1932 года он везде и во всем - первый. Первый звуковой объемный мультфильм («Властелин быта», 1932), первый полнометражный фильм с объемной анимацией («Новый Гулливер», 1935), первый отечественный широкоэкранный фильм со стереозвуком («Илья Муромец», 1956).

В историю Птушко вошел благодаря «Новому Гулливеру». Эта работа потрясла весь мир даже больше, чем «Броненосец Потемкин» Эйзенштейна и «Белоснежка и семь гномов» Диснея. Поражало органическое существование в кадре живого актера и трех тысяч кукол с богатой мимикой и острой характерностью, удивительной даже по нынешним временам господства компьютерной графики. В память миллионов зрителей врезался лилипутский кордебалет, отплясывающий под хит «Моя лилипуточка, приди ко мне!». Патриарх советской мультипликации Иван Иванов-Вано писал о Птушко: «В «Гулливере» он применил столько новых, оригинальных приемов съемки, создал столько занимательных конструкций и приспособлений, что ими до сего времени пользуются на кукольных студиях нашей страны...»

Успех "Нового Гулливера" позволил объединению объемной мультипликации при «Мосфильме» ежегодно выпускать по несколько картин, постановку которых осуществляли помощники Птушко. Сам же режиссер пошел дальше и снял еще более насыщенный трюками «Золотой ключик». Анимация там уже играла менее значительную роль, но совмещенные и комбинированные съемки поражали умы даже профессионалов, не говоря о зрителях. Достигнув в этой отрасли совершенства, Александр Птушко целиком переключился на игровое кино. После его ухода кукольная студия распалась и возродилась на базе «Союзмультфильма» лишь в середине 1950-х.

Во время войны Птушко участвовал в создании фильмов «Секретарь райкома», «Парень из нашего города», «Зоя», а сразу после Победы сосредоточился на жанре киносказки, который уже облюбовал другой выдающийся режиссер - Александр Роу. Однако если для Роу на первом месте стояло неторопливое повествование о победе добра над злом, Птушко оттачивал новые приемы, реализовывал самые смелые идеи в области комбинированных съемок и спецэффектов. За «Каменный цветок» он получил первую и последнюю Государственную (Сталинскую) премию и приз за цвет на I Международном кинофестивале в Каннах.

Следующий фильм Птушко - «Садко» - завоевал «Серебряного льва» в Венеции, а исполнитель главной роли Сергей Столяров был назван одним из лучших актеров мира полувековой истории кино. В 1956 году вышел «Илья Муромец»: он был внесен в Книгу рекордов Гиннесса за самую масштабную массовку (более 104 тысяч статистов одновременно). Говорят, в Америке подмастерья хитроумного Роджера Кормана учились профессии, перемонтируя сказки Птушко. В частности, Фрэнсис Форд Коппола превратил «Садко» в приключенческий боевик о Синдбаде-Мореходе. По мнению прокатчиков, эта поправка была необходима - имя персонажа русских былин ничего не говорило американцам. Такая же участь постигла «Илью Муромца»: в Штатах его знают как «Камень и дракон».

Отдыхая от масштабных полотен, Александр Лукич снял остроумную комедию «Сказка о потерянном времени» с блистательным актерским составом; экранизировал "Алые паруса" Грина; написал сценарий по гоголевскому «Вию» и понадеялся на молодых режиссеров, взяв над ними творческое шефство. Но те не справились, и пришлось мастеру доснимать и монтировать все самому. Долгие годы «Вий» оставался первым и единственным отечественным «ужастиком», впечатляющим, кстати, и сегодня. Вершиной карьеры Птушко, по мнению многих, стал его последний фильм «Руслан и Людмила». Невероятные декорации, впечатляющая Голова, подземные гиганты и летающий карлик Черномор - каждый новый кадр нес в себе сказочное превращение. Однако было бы несправедливо говорить о Птушко исключительно как о первооткрывателе. Его фильмы вряд ли пережили бы свое время, если бы не несли в себе ничего, кроме формальных новаций: Александр Лукич никогда не забывал об идее сказки.

Соратники Птушко вспоминают о нем как о легком и остроумном человеке. Снимая многотысячные массовки, сооружая грандиозные декорации, Александр Лукич мог и пошутить, но в гневе он был страшен. Мог разойтись и выдать: «Бизоны! Кретины! Носороги! Работать не умеете!» А еще рассказывают, что, когда Птушко хвалили за очередной фильм или трюк, он спокойно замечал: «Ничего удивительного, ведь я - обыкновенный гений».

Наталья Птушко (второй режиссер, дочь Александра Птушко): "Он мог показать, как лучше забить гвоздь"

На съемочной площадке папа был чутким, внимательным, но очень жестким и требовательным. Мне доставалось от него больше других. С ним я прошла хорошую школу: чтобы все было готово к работе, все было на своем месте, и если что - с меня первой спрос. Его очень любили все вокруг, вплоть до рабочих. Александр Лукич мог лично принять участие в сооружении декораций, показать, как лучше забить гвоздь. Он был единственным режиссером, которого называли «мастер - золотые руки». Действительно, он умел все. Во время войны научился шить обувь. Мастерил из дерева босоножки, сверху покрывал их кожей или замшей, и в эвакуации весь наш «лауреатник» ходил в этих модных обувках. Затем стал вышивать знамена, и в тяжелые времена это спасало семью в материальном плане. Он создавал чудесные эскизы для Большого театра. Уникальный был человек, при этом очень общительный и веселый.

Леван Шенгелия (художник-постановщик): "Он не был упрямым"

Он пригласил меня на «Алые паруса» и начал сомневаться, не совершил ли ошибку. Дело в том, что из-за неожиданных проблем я долго не показывал ему эскизы. И когда в один прекрасный день привез целый грузовик рисунков, его радость была настолько искренна, что скоро наши отношения переросли в настоящую творческую дружбу. Лишь однажды мы чуть не поссорились. Мы по-разному представляли себе главную героиню - Ассоль. Я настаивал на Насте Вертинской и даже в своих эскизах использовал ее образ. В конце концов набрался смелости и заявил: «Если героиня будет не такая, я уйду с картины». Рассудил нас худсовет, сделав выбор в пользу Вертинской. Надо сказать, что, будучи непревзойденным мастером комбинированных съемок, Птушко хотел и «Алые паруса» насытить спецэффектами, фантазиями, а мы с операторами этого боялись. Все эти выдумки могли разрушить гриновскую драматургию. И Александр Лукич к нам прислушивался, он не был упрямым, что и спасло фильм. Кстати, приведу такой пример. Я стал свидетелем его разговора с американскими прокатчиками, купившими «Илью Муромца». Они несколько сократили картину, убрали некоторые затяжные вещи, с которыми сам Птушко не мог расстаться. И Александр Лукич был в восторге от их редакции, он благодарил за талантливый монтаж его собственной картины. Такое в мире кино встретить невозможно.

Владимир Федоров (исполнитель роли Черномора в фильме 'Руслан и Людмила'): "Я сравниваю Птушко с Петром I"

Я очень благодарен Александру Лукичу за то, что он предоставил мне возможность еще одного образа существования в этом мире - я стал актером. И теперь, посвятив кино много лет, я сравниваю Птушко с Петром I. Он был достаточно требователен и жёсток к окружающим, и его возмущала любая несостоятельность в профессии, но, обрушив на голову несчастного гром и молнии, он с удовольствием показывал лично, как можно и нужно делать. Он не просто требовал, а доказывал! Помню, никак не могли заполнить декорацию водой, она все время просачивалась. И Александр Лукич возмутился: «Это же так просто! Постелить брезент, насыпать конский навоз, а потом залить водой. Все поры будут забиты!» Он ни минуты не мог сидеть без дела. Будучи уже далеко не молодым человеком, обремененным множеством болезней, на площадке он занимался несколькими делами сразу. И еще один забавный эпизод. Поначалу в роли Наины снималась легенда Вахтанговского театра Цецилия Мансурова. К одной из первых сцен готовились очень ответственно - выстроили сложные декорации, привезли пиротехнику, собрали массовку, отрепетировали сто раз и зажгли факелы… Предполагалось снять все с одного дубля, чтобы не строиться заново. Напряжение колоссальное. Команда «мотор!». Вспыхивает декорация, и Мансурова неожиданно выходит из образа: «Александр Лукич, я тут подумала… может, я встану вот здесь?..» Птушко выдерживает долгую паузу, мысленно прощаясь с декорациями и потерянным временем, а потом взрывается и говорит такие слова, которые я не решусь повторить. После чего актрису заменили, так как режиссера заменить намного труднее.