Изначально за «Белое солнце пустыни» браться я не хотел

Владимир Яковлевич Мотыль, сын польского эмигранта и выпускницы Петроградского пединститута. Образцовую семью его юные родители мечтали создать в советском союзе, в стране, по их словам, человеческого счастья. Тогда они еще не знали, что желания, в их случае, утопичны. В 1930, когда их сыну Володе исполнится три года, Якова Мотыля схватят и отправят в концлагерь на Соловки.

Сайт: Ностальгия км.ру

Пролог.

Владимир: Кино требует максимальной свободы, и режиссер должен иметь полные права в работе с актерами на импровизации. Все мои фильмы были сняты в условиях полнейшей моей свободы.

«Почему свобода является такой редкостью? Потому что свобода - величайшее из благ». Это слова французского философа Вольтера, слова, как нельзя лучше отражающие характер легенды отечественного кинематографа Владимира Мотыля. Режиссер «Белого солнца пустыни», «Звезды пленительного счастья», «Жени, Женечки и Катюши», все, что Владимир Мотыль создавал в кино, он делал с единственным условием, наличием полной свободы, и, как и положено настоящему гению, за свою свободу он расплачивался не один год.

Глава 1. Детские грезы.

Владимир Яковлевич Мотыль, сын польского эмигранта и выпускницы Петроградского пединститута. Образцовую семью его юные родители мечтали создать в советском союзе, в стране, по их словам, человеческого счастья. Тогда они еще не знали, что желания, в их случае, утопичны. В 1930, когда их сыну Володе исполнится три года, Якова Мотыля схватят и отправят в концлагерь на Соловки.

Владимир: Отца, я запомнил его начищенные сапоги, галифе, пояс. То есть, знаете, это уровень взгляда ребенка, а уже лицо только по фотографиям, потому что трехлетка. Когда мать отправилась за ним, чтобы попрощаться на пересыльный пункт Медвежьегорск, это северный город на пути на Соловецкие острова, ее допустили до свидания. И от этого времени я запомнил такую холодно-голубую, даже синюю воду и мозолистые руки, которые меня передавали. Как мама потом рассказывала, что меня с рук на руки, потому что эти заключенные, политические заключенные, они соскучились по своему дому, и для них это было очень, понимаете, очень... Их притягивал ребенок трехлетний, и они передавали с рук на руки.

Это была их последняя встреча, меньше чем через год Яков Мотыль погиб в концлагере. Но на этом кошмары не закончились, мать одиночку с трехлетним ребенком на руках сослали на Урал, где в колонии малолетних преступников она смогла работать педагогом.

Владимир: Есть такой на Урале замечательный городок - Оса, легенда говорит о том, что якобы Пугачев произнес такую фразу, что «маленький городок, а жалится как оса». Вот там зародилась мечта о кино, потому что там не было какого-то музея искусства, там не было театра стационарного в те годы, может быть, сейчас и появился, но вот в те годы не было. И как мама рассказывала, с пяти-шестилетнего возраста уже, как кинопередвижка приезжала, меня трудно было оттуда вытащить, и она говорит, что с ревом изымала меня, потому что я смотрел не по одному сеансу любимые фильмы. Это были фильмы «Детство горького», «Мы из Кронштадта», «Чарли Чаплин», в общем, хорошие картины.

Детство Мотыля - это провинциальные городки, единственная и редкая радость в которых - узкопленочная передвижка. Однажды Вова пришел к маме и уверенно произнес: «Вырасту - буду делать кино». Мама возражать не стала.

Владимир: И мама выписала мне однажды, когда я учился еще в 4-5 классе, очень дорогой альбом, это вся ее зарплата, «Искусство кино», это было к юбилею кино в 1939 году. И вот этот альбом у меня до сих пор сохранился.

Глава 2. Любовь и кино.

Еще в школе, в начальных классах Владимир Мотыль организовал театральный кружок, где начал ставить одноактные пьесы. Сам исполнял главные роли, сам придумывал декорации, а когда ему исполнилось 17, собрал чемодан и отправился в Москву.

Владимир: Приехал в Москву поступать во ВГИК, сдал все работы, прошел два тура у Игоря Савченко, это был знаменитый режиссер, поставивший «Богдана Хмельницкого». А третий тур прогулял.

О том, что прогулял третий тур, Мотыль до сих пор говорит с интонацией нашкодившего школьника. Поступил он тогда как настоящий мальчишка, влюбленный мальчишка. Дело в том, что в дни экзаменов из северного городка Саликамск приехала девушка Нина, в которую Мотыль был по уши влюблен.

Владимир: И когда она появилась, то для меня все отодвинулось, в том числе и моя заветная мечта о кино. Мы с ней гуляли по Москве, в общем, она остановилась в какой-то квартире, родители ее дали ей адрес каких-то приятелей, они дали ей комнату и для того, чтобы не компрометировать себя, она приказывала мне влезать по водосточной трубе на третий этаж. И вот я по водосточной трубе влезал в открытое окно прямо в ее объятия.

Пропущенный тур навсегда закрыл для Мотыля двери ВГИКа, юноша отправился в Свердловск.

Владимир: Я поступил в театральный институт, мама работала уже в Свердловске, в Свердловском детском доме, и я поступил на актерский факультет, там режиссерского не было. Закончил актерский факультет, но поставил дипломный спектакль, как режиссер.

А потом начались путешествия по Уралу в качестве театрального режиссера. Долгое время Мотыль провел в городе Ирбит.

Владимир: Там я поставил свой, можно сказать, дипломный спектакль, аттестат зрелости. После успеха этого спектакля мне приоткрылась дорога в режиссуру в провинциальные театры. Я работал под Иваново, Сталиногорск бывший, не знаю, как он сейчас называется, Шуя, Ивановская. Потом меня пригласили в Свердловск, в Свердловский театр юного зрителя, и я там поставил несколько спектаклей, меня назначили главным режиссером этого театра, и, в общем, я вот так в режиссуре театральной, которая очень полезна была для моей работы в кино, потому что постоянная работа с актером в театре не идет ни в какое сравнение с работой режиссеров в кинематографе.

Мечты о кинематографе Мотыль оставлять и не думал. В театрах Урала и Сибири он поставил более 30 спектаклей, стал известным театральным режиссером. Но на пороге своего 30-летия снова сказал: «Я буду делать кино», - и как в 17 лет собрал чемоданы и отправился в Москву.

Глава 3. Путевка в кинематограф.

Первый, кому позвонил Мотыль, приехав в Москву, был известный режиссер Михаил Ильич Ромм. Мотыль рассказал ему о своих планах, Ромм его внимательно выслушал и внезапно произнес: «А приезжайте-ка ко мне домой, прямо сейчас».

Владимир: Я просто не поверил своим ушам, к великому режиссеру - и так вот просто... Он был очень демократичен, Михаил Ильич. И я приезжаю к нему, и он дает мне путевку в жизнь, он говорит: «Вам уже скоро 30, подвернется просто телефонная книга, вы сами напишите тексты, сами сочините», - после беседы, конечно, прощупывал меня. «Вы сами за автора сделаете все, что вам хочется, беритесь за первую же возможность». И вот этот совет оказался для меня судьбоносным.

Первая возможность предоставилась уже скоро, в Таджикистане искали режиссера для фильма по мотивам поэмы Мерсаида Мершакара «Ленин на Памире».

Владимир: Когда я прочел эту поэму, у меня был ужас, я думал: «Что я могу сделать?». Потому что там, в общем, смысл был такой, что дети, которые поверили в Советскую власть, в октябрьскую революцию, все правоверные, все очень хорошие, а есть один негодяй, сын богатого судьи, который делает одни подлости. То есть такое классовое столкновение детей. Отказались все режиссеры, я помнил совет Михаила Ильича Рома, и я, закрыв глаза от ужаса, дал согласие.

Но Мотыль, чьего отца погубила Красная власть, дав согласие, слукавил.

Владимир: Да, конечно, это интересный сюжет, надо пригласить мне соавтора по детским диалогам. Я пригласил Инну Филимонову, она действительно работала для студии Горького, писала детские киносценарии, и я сказал Инне: «Инна, сюжет будет совершенно другой. Вот этот тот, который негодяй, это мальчик, затравленный этими детьми бедняков, и он настолько намучился от оскорблений, от всяких подвохов, которые ему делали, эти дети бедняков, что он, в общем, чуть не стал виновником их гибели». Так вот я говорю: «Он для меня положительный герой».

1963 год, кинодебютная работа режиссера «дети Памира» отличается остротой и смелостью. Кинематограф принимает ее хорошо, и фильм приносит Мотылю признание авторитетных критиков.

Владимир: Первые режиссеры, которые посмотрели эту картину, были Алов и Наумов, и вот режиссер Алов высказался, что впервые он встречает дебютанта с театральным образованием, который дает урок кинематографа кинематографистам. Потому что картина была снята действительно безо всяких кинопошлостей, я все эти годы читал литературу киноиздательства, я прочел не один учебник, понимаете. Я присутствовал иногда на лекциях во ВГИКе, проникая незаконно туда, то есть меня кинематограф не отпускал.

Картина «Дети Памира» была удостоена престижной таджикской премии им. Рудаки и тем самым проложила Мотылю дорогу в большое кино.

Глава 4. Три кита.

Творческий путь Владимира Мотыля был нелегок, он поставил немало картин, но кинокритики хитами признали фильмы «Женя, Женечка и Катюша», «Звезда пленительного счастья» и, конечно же, «Белое солнце пустыни». Фильм «Женя, Женечка и Катюша» был снят в Ленинграде, сценарий Мотыль писал в соавторстве с Булатом Окуджавой. Трагикомедийный фильм вызвал гнев идеологов кинокомитета.

Владимир: Благодаря случайности только удалось этот фильм довести до экрана. В политуправление армии и флота, просмотрев картину, там все сидели от полковников до лейтенантов и все громили этот фильм, как совершенно неприемлемый. Адмирал флота, который председательствовал, сидел молчал, потом он встал и сказал: «Все высказались? Ну так вот, если рассуждать так, как высказывался полковник такой-то, лейтенант такой-то, капитан такой-то, то мы искусство вообще уничтожим», - и ушел. И дальше нас приглашает генерал политуправления армии в свой кабинет, меня и Окуджаву, и говорит: «Поздравляю, мы фильм решили принять». Это после большого разгрома на самом этом сборе политуправления.

Картину, главную роль в которой исполнил 26-летний Олег Даль, приняли, но в Госкино тираж ей отвели очень маленький. Мотыль же получил выговор от первого зампреда Госкино Баскакова, который сказал: «Пока я на этом посту, вы больше работать не будете». А Мотыль, как и в детстве, ответил: «Буду».

Владимир: Григорий Чухрай дал мне работу, он сказал: «Вот есть сценарий, очень неважный сценарий, но я тебе даю полную свободу, потому что ты сделал замечательную картину «Женя, Женечка и Катюша» (она ему очень нравилась), «берись». От этого сценария отказались все режиссеры Мосфильма, все сколько-то заметные режиссеры, никто не взялся, потому что он был очень плоский. Там не было изюминки, без которой не обходится ни один хороший фильм. Но я прочел сценарий и, хотя я был запрещенный режиссер, отказался, сказал Чухраю, что нет, тут я ничего не смогу сделать. Он возмутился и говорит: «Берись! Черт бы тебя побрал, ты что, ты же под запретом, тебе никто не даст постановку, кроме нашей независимой экспериментальной студии».

Кто бы мог подумать, что сценарий, за который не брался ни один режиссер, и даже запрещенный Мотыль от него поначалу отказывался, в итоге станет любимейшей картиной миллионов зрителей - «Белое солнце пустыни». Уж никак не думал тогда Владимир Яковлевич, что из слабенького сценария выйдет национальный бестселлер.

Глава 5. Восток - дело тонкое.

«Восток - дело тонкое», «Гюльчатай, открой личико», «Я мзду не беру, мне за державу обидно» - фильм «Белое солнце пустыни» вмиг стал просто кладезем крылатых выражений.

Кадр из фильма «Белое солнце пустыни»: «Гюльчатай, открой личико, а!»

Выдающиеся актеры Анатолий Кузнецов, Спартак Мишулин, Кахи Ковсадзе, Павел Луспекаев удивительно сработались на площадке и создали уникальную историю приключений красноармейца Сухова, бандита Абдуллы, брошенного гарема. Но неизвестно, была бы картина столь популярна, не перекрои Мотыль весь сценарий под себя.

Владимир: Сразу это не пришло, но сочинил, во-первых, мечту Сухова - молодуху Катерину Матвеевну, которой он пишет, якобы, письма. Вот эта первая моя выдумка меня немножечко успокоила, я думаю, тут что-то есть. Потом у авторов был эпизодический выпивоха-пьянчуга под фамилией Верещагин, который погибал в середине картины. Никакой таможни там не было, и вся последняя треть картины была мною заново написана, и эту роль сыграл гениальный Луспекаев Павел Борисович, вечная ему память, и эту последнюю треть я от начала до конца должен был сочинять заново. Но уже принятый Чухраем сценарий - он отодвинул авторов и вообще с ними не общался, он был художественный руководитель, диктатор, и авторы помалкивали.

Чухрай позволил Мотылю импровизировать не только в сценарии, но и в работе с актерами.

Владимир: Перед каждой съемкой, мы не репетировали, но перед каждой съемкой актеры были готовы к тому, что я буду провокатором и буду давать им заново переписанные диалоги. И вот они прямо сходу брали свежие диалоги, незатасканные их какими-то актерскими муками и их импровизациями, которые могли не туда завести, понимаете. Вся эта картина из всех моих фильмов наиболее импровизационна, и кроме того, я категорически настаивал перед экспериментальной студией Чухрая, чтобы фильм снимался в подлинных условиях, то есть в условиях жары, подлинной пустыни, и если это море, то это Каспий. Мы снимали в Дагестане, мы снимали на всем побережье Каспийского моря, множество объектов, которые строили, вся картина рукотворная, там нет зданий. И дом Верещагина, и даже баки нефтеналивные - это все было руками группы сделано, а именно художником Валерием Петровичем Костриным.

Фильму уже 40 лет, и за это время он оброс различными легендами. Мы попросили режиссера картины развенчать одну из них. Оказывается, среди актрис, исполнявших роль жен Абдуллы профессиональными были только две, после съемок основных сцен им нужно было возвращаться на работу, поэтому в эпизодах жен дублировали солдаты из располагавшейся неподалеку военной части.

Владимир: Почему я буду мучить женщин в страшную жару, если рядом находятся войска. Я беру молодых солдат, кто похудее и поменьше ростом, и все, и вся проблема. Но они, понимаете, под приказом, это не то что женщину, девушку пригласили на съемку, надели на нее, она начинает задыхаться там, и потом она скидывает и говорит: «Да ну вас к черту, нужны мне ваши десятки рублей, я лучше пойду искупаюсь».

После того, как фильм был снят, он еще долго лежал на полке, так как не прошел цензуру. Указание выпустить картину в прокат было дано Брежневым, по слухам, после того, как он лично посмотрел ее на даче. Но парадокс: государственную премию за фильм Мотыль получил лишь спустя 30 лет.

Эпилог.

Владимир Мотыль - режиссер уникальный, обыкновенные сценарии в его руках превращаются в настоящие киношедевры, поэтому кому как ни ему говорить о том, кто такой настоящий режиссер.

Владимир: Если режиссер не нуждается в независимости и делает все для того, чтобы ни от кого не зависеть и никому не давать вмешиваться в свою работу, то этот режиссер ничего не достигнет в кино.

Дата публикации: 27.11.2008