Михалков. Пропаганда. Вера. Отечество.

В КОНЦЕ января на Мосфильме прошла III церемония вручения орлов. Поэтому, когда знаменитый режиссер и актер, председатель Союза кинематографистов РФ Никита МИХАЛКОВ приехал в редакцию еженедельника, чтобы встретиться с главным редактором и ответить на вопросы читателей, разговор, естественно, начался с раздачи орлов.

Автор: Николай Зятьков

Сайт: Аргументы И Факты

Не сдаваться Западу!

— В ПОСЛЕДНЕЕ время довольно много говорится о возрождении нашего кинематографа. А на премию Золотой орел, между тем, номинировалось всего с десяток картин. Разве это возрождение?

— А где вы видели больше? В борьбе за Оскар, как правило, принимает участие шесть-семь картин. Проблема заключается не в количестве фильмов, а в качестве конкурентной борьбы между ними. Если существует пять реально конкурентоспособных картин, это очень много! А на этом Орле каждый из режиссеров тех лент, которые были представлены на главный приз — Валерий Тодоровский, Дмитрий Месхиев, Владимир Хотиненко, Владимир Машков, Павел Чухрай, — был серьезным претендентом на победу. Три года назад была одна Кукушка Рогожкина, а все остальное — на три головы ниже. Поэтому сегодня дела в нашем кинематографе обстоят неплохо.

— Вы были последним российским режиссером, получившим Оскара — за Утомленных солнцем. Потом Павлу Чухраю удалось с Вором войти в шестерку номинантов. И все! Почему в последнее время мы пролетаем мимо Оскара? Чего нам не хватает, чтобы выигрывать у испанцев, французов, индийцев, хорватов?

— Дело не в том, чего не хватает нашим фильмам. Им всего хватает! Просто существует политическая конъюнктура. Если в Югославии идет война, то победят хорватские картины. Так что не стоит искать причины в слабостях нашего кино. Я считаю, что любая из наших картин могла бы с полным правом претендовать на эту премию.

— Существует мнение, что Запад сегодня потерял интерес не только к нашему современному искусству, но и к стране в целом. Вы согласны?

— А как объяснить то, что нас не приглашают на встречу союзников, праздновавших 55-летие Победы над Германией? Или фразу Мадлен Олбрайт, бывшего госсекретаря США: Где же тут справедливость, если такой землей, как Сибирь, владеет только одна страна? Попробовала бы она это сказать 20 лет назад!

Но надо помнить и о другом: нас не будут уважать до тех пор, пока мы сами себя не станем уважать. В Америке, к примеру, не стесняются снимать фильмы, где чуть ли не в каждом кадре звучат идеи патриотизма и величия американской нации. Когда в американские летные школы уменьшился поток поступающих, Пентагон дал 75 млн. долларов на съемку фильма — и была снята Школа асов с Томом Крузом. После чего количество желающих пойти послужить в их ВВС снова восстановилось.

— А что нам мешает делать такие крепкие пропагандистские фильмы?

— Страх перед вами, журналистами! Критики заклюют! С американцами вообще легче! Они, можно сказать, в этом смысле дрессированный народ. Американское кино создало Америку, то общество, которое стало следовать американской мечте из голливудских фильмов. Этакий счастливый замкнутый круг.

У нас это тоже делали в 30–50-е годы. Кубанские казаки — замечательный пример. Другой разговор, что Америка сумела подтянуть реальную социальную жизнь к киношной картинке, а мы не сумели этого сделать. Хотя и наш народ верил в то, что где-то там, на сельхозвыставке, действительно так шикарно живут. И они когда-нибудь смогут жить так же. На этой вере строился коммунистический режим.

Старые сказки на новый лад

— СЕГОДНЯ порой складывается впечатление, что и ТВ, и кинематограф испытывают явный дефицит сюжетов. Стоит одному завести ток-шоу про семью, как другие каналы подхватывают это. И в кино то же самое. Сперва шла волна биографических фильмов (Каллас навсегда, Фрида и пр.), потом пошли фильмы про войну. Словно режиссеры друг у друга темы приворовывают.

— Кино — это индустрия, хотите вы этого или нет. Если выходит картина, которая имеет успех, удачная тема, как золотая жила, вычерпывается до последнего, пока скребок по дну не зацарапает. После фильма Я шагаю по Москве сразу же вышла лента Два воскресенья. Один к одному! Молодой парень, девушка, Москва… Но отработалась тема — и волна умерла.

— Сейчас есть тема, которая дала бы мощный выброс хороших картин?

— Не знаю. Лично я занят Утомленными солнцем-2.

— А не боитесь, что после всех этих сериалов — Московская сага, Штрафбат, Дети Арбата — народ подустал от военной темы? Тем более к 60-летию Победы всех так перекормят этой тематикой, что зрители просто возненавидят и войну, и всех ветеранов заодно.

— Согласен с вами. Поэтому я и не тороплюсь с фильмом в этом году. Что касается возможной темы, то, я думаю, скоро настанет черед исторических картин. У нас это может быть война 1812 года, Куликово поле, Александр Невский. Можно сделать потрясающую серию ремейков, повторив картины, которые уже были сняты. Взять те же сценарии — Адмирал Ушаков, Суворов, Кутузов и пр., вынуть из них идеологию, актуальную для того времени, которой они были перегружены, и снять шикарные фильмы. А русские сказки — Конек-Горбунок или По щучьему велению! Если использовать новые технологии, компьютерную графику, это будет фантастическое зрелище!

— Да, но благие идеи порой убивает бесталанность их исполнения. Вот сейчас создается канал Звезда. Хорошо бы, чтобы его смотрели молодые люди и воспитывались в патриотическом духе. Министр культуры Соколов сказал, что будет создаваться православный канал. Это тоже хорошо. Ряд телеканалов — из лучших побуждений — старается придерживаться официальной идеологии и не пускать на экран оппозиционеров, чтобы не подхлестывать разлад в обществе. Но потом почему-то оказывается, что в обществе согласия все равно нет. И ни народ, ни жизнь лучше не становятся.

— Самая большая ошибка, на мой взгляд, когда дело касается внутренней политики такой страны, как Россия, — это желание увидеть результаты своих трудов при своей жизни. И никто при этом не учитывает, что Россия — огромная страна. Это в Монако можно утром проснуться, издать указ, а вечером его уже все выполнят. Здесь же правит теория больших чисел. В России проходят только те реформы, которые понятны населению. Если они успешно прошли где-нибудь в Голландии, нет никакой гарантии, что они так же успешно пройдут у нас. Такую ошибку в свое время совершил Петр I. Он отправил боярских детей учиться в Европу, а их родителям не объяснил, что по утрам надо пить не водку, а кохфей и брить бороды. И когда их дети, одетые в шелковые чулки и говорящие на европейских языках, вернулись домой, там их встретили родители — в онучах, кафтанах и с кислой капустой в бороде. С этого момента общество разделилось на интеллигенцию и народ. Ни в одном государстве, ни в одной нации нет такой гигантской разницы между интеллигенцией и народом. Потому что везде интеллигенция — это выходцы из народа. А наша интеллигенция, условно говоря, приехала из Голландии. И Табель о рангах возникла именно тогда, уважение к месту, а не к тому, кто это место занимает, возникло тогда. И постовой у нас с незапамятных времен отдает честь членовозу с мигалкой, хотя не уверен, кто там едет — большой начальник или домработница на рынок отправилась. Но он отдает честь машине как некоему символу власти. И эти особенности надо учитывать. Это только так кажется, что мы объявили перестройку и наутро проснулись другими. Да никакие мы не другие!

Процесс формирования нового сознания — процесс постепенный. Детишки, которые сегодня ходят с бабушками в храм, еще не понимают, что там говорят, но в них втекает некий вечный для многих поколений русских людей смысл. Сперва их водят туда, и они рассматривают иконы, заглядывают в лица молящимся, нюхают запах ладана в кадиле, а через 20 лет это станет естественной частью их жизни — по воскресеньям ходить в церковь. И когда большинство, приходящее во власть, будет взращено в культуре, естественной для их прадедов, тогда возникнет иная генерация, иной внутренний ритм понимания страны.

Запрет не выход

— БЕЛИНСКИЙ говорил: Я завидую внукам и правнукам нашим, т. е. нам. А мы постоянно жалуемся на свою жизнь. Может, мы разучились замечать хорошее? Есть что-то в нашей жизни такое, чему можно позавидовать?

— Технологически за эти годы мы, конечно, выиграли. Но разве духовная жизнь, высота духовных помыслов и возможность их реализации у нас выше, чем это было раньше? Я совершенно убежден, что нам всем необходимо ощутить единое дыхание этого огромного пространства — дыхание нашего Отечества. К сожалению, опыт показывает: чтобы это случилось, России необходимы были катаклизмы — войны, нашествия. Понимание огромности страны и ее дыхания приходит не ко всем. И у многих, от кого сейчас зависит происходящее в стране, этого дыхания нет. Это проблема довольно серьезная. Я давно предлагал хотя бы раз в квартал заседания правительства проводить в разных местах: в Новгороде, в Иркутске и т. д. Без ощущения этой атмосферы поднять страну невозможно.

— Почему народ из-за монетизации вышел на улицы? В нашей новейшей истории были и более тревожные моменты, а никто не митинговал!

— Думаю, это связано с тем, что раньше страха было больше. Даже лет двадцать назад в похожей ситуации никто бы не вышел митинговать. Если помните, была страшная история — расстрел демонстрантов в Новочеркасске. Но кто в то время об этом знал? В этом смысле нынешняя свобода информации — большой прогресс и завоевание. С другой стороны, есть ощущение, что раньше было хорошо, потому что все молчали, а теперь плохо, потому что все об этом стали говорить. Это абсолютно не так. И раньше хватало безобразий, но сейчас появилась счастливая возможность выйти и высказаться. Правда, есть и другая крайность. Один старец сказал, что публичное восхищение придает разумности любому дураку, и этим, к сожалению, очень многие пользуются в интересах собственного пиара.