Всероссийский дворник Никита Михалков

Никита Михалков – сын автора «Дяди Степы» и нового старого российского гимна, режиссер-оскароносец, отпрыск древнего дворянского рода. Никита Сергеевич еще и «ум, честь и совесть» нового российского кино, а значит, и думающей, снимающей и смотрящей России. Кому, как не ему, отвечать на исконно русские вопросы о власти, вере, деньгах и будущем страны?

Сайт: Знаменитости

– В СВОИХ письмах наши читатели часто жалуются на житейские трудности, вечную нехватку денег. Когда люди перестанут просить и научатся думать, как самим заработать?

– Я могу ответить словами выдающегося российского мыслителя Василия Розанова: «В России вся собственность выросла из «выпросил», или «подарили», или кого-нибудь «обобрал». Труда собственного очень мало. От этого она не крепка и не уважается». Куда бы и как бы мы ни двигались, до тех пор, пока не воспитаем в себе уважения к тому, кто мы такие, к месту, где живем, ничего не изменится. Я много езжу по стране, общаюсь с разными людьми, в том числе с бизнесменами. Бывает так: сидим на берегу, разговариваем о больших делах, выпиваем, закусываем, а вокруг такая грязь и мерзость! Так вот, пока мы тупо не уберем всю свою страну, ничего путного у нас не будет. Наш народ не видит или не хочет видеть, что он буквально ходит перед всем миром с расстегнутой ширинкой!

– Тогда вечный вопрос: что делать?

– Пусть меня назовут всероссийским дворником, но я убежден, что должно появиться решение правительства об уборке всей нашей великой страны. Я уверяю вас, мы найдем в завалах российского хлама массу интересного! Посмотрите на улицы возле офисов крупных фирм. Там, где от внешнего вида зависит уважение и интерес приходящих посетителей, – там все всегда очень чисто и красиво.

– Разве можно что-либо требовать от людей, которым месяцами не выплачивают зарплату?

– Я недавно был в одной больнице под городом Ивановом. Там рядом стоят два старых деревянных корпуса. В одном – ужас: гнилые полы, крыша течет, запах стоит невыносимый. Этим корпусом заведует молодой врач, который жаловался нам, что он десять лет пишет письма с просьбой выдать денег на ремонт. Второй корпус недавно отдали троим монахам: там светло, тепло, сухо, и там работают люди, сделавшие все это своими руками. Вывод прост: если бы врачи, работающие в первом – страшном корпусе, каждый день из этих десяти лет делали хотя бы немного, у них было бы чистейшее на земле место. Это потребительское отношение, будто тебе кто-то должен, идет из советских времен. Люди просто разучились трудиться.

– Советский строй ругать легко. А когда в России было хорошо?

– До революции россияне были связаны великой нашей культурой. А еще их объединяло Евангелие. Когда один человек говорил другому: «Побойся Бога, креста на тебе нет!» – второй понимал, о чем идет разговор. У людей, независимо от образования или положения в обществе, были равнозначные понятия греха и стыда. Этого сейчас нет, а отсюда проистекает и все остальное: и необязательность, и ложь, и зависть. Да, на Руси воровали всегда, но было и понятие чести. Купцу не требовались бумаги, заверенные у нотариуса, – ему дорого было его имя.

– Россияне навсегда забыли, что такое честь?

– Сейчас мы переживаем своеобразное безвременье, и им, как корью, нужно просто переболеть. Дети, которым 8 – 10 лет, приходящие по воскресеньям в храм, – вот будущее. У них будут совсем другие жизненные принципы и понятия. А ведь это люди, которые через десять лет будут голосовать, будут выбирать руководителей страны.

– В РОССИИ многие решения принимаются «сверху». Какой должна быть правильная власть?

– Должно вырасти поколение властей предержащих, с молоком матери вобравших в себя понятия нравственной православной культуры. Пока же многие наши политики, стоящие в церквях, – просто подсвечники. Со временем придет понимание, что православие – это не исполнение модного ритуала, а что-то гораздо более серьезное.

– Вы думаете, что нужно активнее насаждать православие?

– Необязательно приближать церковь к власти, не нужно делать из веры фетиш, главное – не мешать. В свой срок все само прорастет.

– Как, если сегодня большинство российских государственных мужей – бывшие комсомольские и коммунистические вожаки?

– Как говорил Иосиф Сталин, «у меня для вас других писателей нет». Пусть сейчас нами управляют бывшие комсомольские вожди, те, кто уснул красным, а проснулся трехцветным. Этот этап должен пройти. Я часто общаюсь с тридцатилетними людьми новой формации. Это очень богатые, очень ровные, очень талантливые люди. Они быстро сориентировались и реализовали свои возможности. Многие разбогатели. Но они не уехали, а продолжают жить здесь. А значит, им понадобится чистая, достойная страна.

– При этом целью своей жизни они сделали деньги.

– Дело не только в деньгах. Когда есть несколько миллионов или миллиардов долларов, это практически уже не имеет значения. Все равно им рано или поздно придется задуматься над теми же самыми простыми вопросами о жизни и смерти, о душе.

– Но вы и сам далеко не бедный человек. Должен ли творческий человек разбираться в финансовых вопросах?

– Конечно, деньги для меня имеют большое значение – это моя свобода, моя независимость, однако мне очень важно, как они мне достаются. Я никогда никому никаких платных услуг не оказывал, никаких «откатов» не давал и очень горжусь тем, что никто не может меня потрепать по щеке, дескать, мол: «Знаем, все одним миром мазаны». Интересно другое: мне не дают возможности заниматься серьезным бизнесом.

– КТО же вас может не пустить в большой бизнес? Ваши враги, завистники?

– Мой отец сказал: «Пусть лучше завидуют, чем сочувствуют». Речь идет не только о людях из моей среды. Многим персонажам почему-то кажется, что Никита Михалков открыл ларец и там все уже лежало готовенькое. Пока не возникает непосредственной необходимости, что называется, «дать в торец», я в конфликты стараюсь не вступать. Мне приятнее снимать кино, которое мои недруги смогут обсуждать, ругать, злословить, но это будет обсуждение моего творчества, а не моих поступков.

– Не было ли у вас желания применить свои таланты в большой политике?

– Господь мне дал нечто другое, и я делаю больше в своей области. Для меня важнее не убеждать с трибуны, а делать так, чтобы что-то вошло в сознание людей и потом воплотилось в их поступках.

– Наша интеллигенция любит лезть в политику, скандалить и выяснять отношения. Почему?

– Для меня интеллигентность – в осознании своего места. Настоящий интеллигент не хочет стать президентом или главнокомандующим. Он уважаем за свой труд и этим трудом гордится.

– Ну а как же главное завоевание демократии – свобода слова? Разве тут нет заслуги интеллигенции?

– Вы о прессе? Не обижайтесь, но я скажу: пресса многие десятилетия жила, засунув язык в задницу. Причем кто-то засунул его в свою, а кто-то – в чужую. Когда язык разрешили вынуть, выяснилось, что ничего хорошего при помощи его сказать уже нельзя. Настоящая свобода – это независимость от любых суждений, а не оплаченное бесстрашие. Так же и в творчестве: главное – это свобода внутренняя. Иные режиссеры снимали свои лучшие картины, когда были несвободны.

– Недавно мы узнали, что в России, оказывается, есть фашисты, скинхеды. Откуда они вдруг повылезли?

– Во Франции Ле Пен вышел во второй тур выборов. А что происходит в Нидерландах? Это определенная историческая парабола. Значит, 20-30 лет назад где-то был зачат этот червь, и теперь он просто набрал силу, разросся. Я плыл недавно по северной реке и вдруг подумал: а ведь эту реку еще недавно хотели повернуть на юг. Если можно совершить преступление против Бога – то этот поворот был бы таким преступлением. Значит, опять мы упираемся в безбожие. Я буду повторять это с маниакальной тупостью, ведь каждый день вижу подтверждения этому. Я и в себе с этим сталкиваюсь. Оправдаться человеку не трудно, стоит просто сравнить себя с другими: я убил одного, а он – пятерых, значит, я лучше. Это бесконечный путь вниз! Зачем все спрашивают у Бога: «Почему, Господи, мне так плохо?!» – И никто не спросит: «Почему мне, подлецу, так хорошо?» Недаром старец сказал: «Не требуй справедливости у Бога, ибо, если бы Бог был справедлив, он давно бы тебя наказал».

Одно нужно нам понять до конца: равенства никогда не было и никогда не будет. Мало того, его и не должно быть. Должно быть равноправие. Это действительно важно.