«Москва слезам не верит». Уже 25 лет

Уникальность фильма «Москва слезам не верит» в том, что в нем нет эпизодических ролей. И Е. Ханаева (мама Рудика), и З. Федорова (вахтерша из общежития), и В. Басов (замначальника главка Антон) так же важны, как и главные герои.

Автор: Игорь Изгаршев

Сайт: Аргументы И Факты

25 ЛЕТ назад начинающему режиссеру Владимиру МЕНЬШОВУ предложили почитать сценарий, занявший на конкурсе работ о Москве третье место. Поначалу автор Валентин Черных показал свой сценарий режиссерам-«тяжеловесам», но никого из них он не заинтересовал.

— Я НА СЦЕНАРИЙ тоже не сразу среагировал, — вспоминает Владимир Меньшов. — Единственное, что меня сразу привлекло, — это замечательный ход, когда Катерина заводит будильник и в слезах засыпает, а просыпается уже через несколько лет и будит взрослую дочь. Я даже подумал вначале, что просто пропустил несколько страниц.

А когда понял, что это такое решение — прыжок в 20 лет, то сразу захотел придумывать, как бы я стал снимать картину. Появилась сцена со Смоктуновским, который «поздновато начинает» актерскую карьеру. Она, как мне кажется, ключевая для всего фильма. Придумал историю с хоккеистом Гуриным, который влюбился в героиню Муравьевой, с причудливыми изгибами его судьбы.

Гошу вместо Баталова могли бы сыграть и Ефремов, и Тихонов

РОЛЬ Катерины предлагалась первым звездам тех лет И. Купченко и М. Тереховой. Первая отказалась из-за занятости, а вторая — сославшись на более интересное предложение. Как оказалось, это была роль Миледи в «Д.Артаньяне и трех мушкетерах». На роль Гоши пробовались В. Соломин, И. Охлупин. Актерский состав никак не складывался. Пока счастливый билет не выпал В. Алентовой, И. Муравьевой, Р. Рязановой и А. Баталову.

— Имя Баталова возникло в последнюю минуту. Я ведь искал Гошу из поколения 30–40-летних актеров. Как запасной вариант держал в голове даже свою кандидатуру. Гошу могли бы сыграть Олег Ефремов, Вячеслав Тихонов. Но я случайно увидел по телевизору старый фильм «Дорогой мой человек» с Алексеем Баталовым. И меня осенило — вот же Гоша! Баталов, к счастью, согласился и попал «в десятку».

Уникальность фильма «Москва слезам не верит» в том, что в нем нет эпизодических ролей. И Е. Ханаева (мама Рудика), и З. Федорова (вахтерша из общежития), и В. Басов (замначальника главка Антон) так же важны, как и главные герои.

— Я чувствую себя обманщиком, если приглашаю актера на площадку, а играть ему нечего. Для меня было очень важным, чтобы именно Басов произнес фразу о том, что «в 40 лет жизнь только начинается». А дальше уже надо было придумать, что ему играть. Ясное дело, что танцевать с молодежью он не станет. Чем отличить его от других гостей? А тем, что у него какие-то проблемы с желудком, а он, старый хрыч, все пытается кого-то «заклеить», а сам из туалета не вылезает. И сразу становится понятно, что это за человек. Роль вахтерши в сценарии вообще не была прописана. И тогда мы придумали «ввести» ее в ближний круг героинь — она и по телефону «хэллоу» произносит, и Катерину из роддома встречает. Для Зои Федоровой эта работа оказалась последней.

«Оскар» не принес режиссеру ни копейки

— ПРИНИМАЛАСЬ картина худсоветом «Мосфильма». Члены совета довольно уклончиво высказывались о фильме. А директор «Мосфильма» Сизов, весьма суровый и несентиментальный человек, обозленный осторожными похвалами, неожиданно сказал: «А я думаю, что мы с этой картиной еще столько призов и народной любви поимеем!» Но в приватном разговоре со мной попросил вырезать из фильма наиболее откровенные моменты. «Гришин на даче посмотрит и скажет потом: «Опять у тебя любовью занимаются!» Но я уперся и ничего сокращать не стал. Фильм пошел на дачи к высшему руководству страны. Когда я спросил у Сизова, как там Гришин, директор «Мосфильма» махнул рукой: «Да ладно Гришин! Брежнев в восторге!» На этом судьба фильма была решена.

В течение первого года фильм посмотрели 85 млн. человек. Статистику второго года никто не вел, хотя в одной Москве картина шла в 20 кинотеатрах. Фильм купили сто стран мира. В США первой наградой «Москвы…» стал приз прокатчиков Америки — купленный за 50 тысяч долларов фильм за 12 месяцев собрал 2,5 миллиона. По миру шли триумфальные премьеры картины, на которых неизменно отсутствовал один человек — режиссер Меньшов.

— Почему меня не выпускали из страны? В этом как раз и вся проблема, что тебе никогда не говорили причину. Я сам пытался выяснить, в чем дело, ходил по кабинетам. А начальники опускали глаза: «Ну подожди, все само как-нибудь рассосется». Только спустя годы я узнал, что на меня лежало два доноса. От коллег. Так что зачастую наши рассказы о зверствах КГБ неверны, потому что комитетчики реагировали в первую очередь на «сигналы» снизу. Моими «проступками» было то, что после снятия с должности Подгорного я высказал удивление, почему, мол, отставка второго человека в стране произошла без всяких объяснений. А второй донос был посвящен моему восхищению количеством продуктов в каком-то заграничном магазине. Этого было достаточно. А я-то думал, что Родину продал, планы секретного завода выдал.

Когда пришло приглашение на церемонию «Оскара» (американцы прислали его на мой домашний адрес), меня, разумеется, вновь не выпустили. А в результате все окончилось позорищем для страны. Потому что, когда за наградой вышел атташе по культуре советского посольства, на следующий же день во всех газетах было написано, что «Оскара» получил работник КГБ вместо невыпущенного Меньшова.

Сам режиссер о том, что стал лауреатом самой престижной кинонаграды мира (не имеющей, кстати, материального вознаграждения), узнал не сразу. Непосредственно в день церемонии 31 марта он пытался слушать «Голос Америки», но из-за «глушилок» так ничего и не разобрал. Телефонный звонок раздался утром 1 апреля, и Меньшов решил, что это чей-то розыгрыш. Но его пригласили в Госкино.

— Начальство, вновь испуганно опустив глаза, проговорило: «Поздравляем, картина получила «Оскара». На что я ответил: «Ну и чего вы добились, не разрешив мне выехать?» У нас ведь были сильнейшие соперники — Акира Куросава, Франсуа Трюффо, Карлос Саура, Иштван Сабо. В США к власти пришел Рейган и уже успел назвать нас «империей зла». И на этом фоне присуждение «Оскара» советскому фильму было большим политическим успехом, который мы по своему обыкновению профукали.

Дома мы никакого торжества по поводу «Оскара» не устраивали. Чему радоваться-то было? Когда вышла картина, кинематографическим сообществом она была встречена неприязненно. По поводу фильма я получил много ударов от коллег. Но прошло время. Обвинения народных артистов СССР позабылись, а зрительская любовь осталась. И когда сегодня ко мне подходят 17-летние ребята и называют «Москву…» своим любимым фильмом, я понимаю, что у него впереди еще большая жизнь. И даже если бы я больше ничего не снял, то все равно считал бы, что родился не зря! А, между прочим, есть еще и «Любовь и голуби».