Проспался - и уже 70

Режиссеру Георгию Юнгвальд-Хилькевичу, снявшему фильмы \"Д\'Артаньян и три мушкетера\", \"Опасные гастроли\", \"Узник замка Иф\", исполнилось 70 лет. После юбилея с ГЕОРГИЕМ ЮНГВАЛЬД-ХИЛЬКЕВИЧЕМ побеседовала АННА ФЕДИНА.

Автор: Анна Федина

Сайт: Известия

Марк Захаров вас как-то назвал "самым неправильным режиссером Советского Союза".

Георгий Юнгвальд-Хилькевич: Я не попал в струю социалистического реализма, за что меня все ругали. Но так как мои фильмы приносили бешеные деньги, мне давали снимать, сделав так, чтобы меня никто не знал. Если писалась статья, пусть даже ругательная, мою фамилию не писали, ограничиваясь формулировками вроде "молодой режиссер, поражающий своей бездарностью". Когда вышел фильм "Весна 29-го", который очень нравился зрителям, в каталоге написали "режиссер Марк Захаров", хотя он был соавтором сценария.

Вы снимаете по большей части приключенческие фильмы. Почему?

Юнгвальд-Хилькевич: В детстве я несколько лет был полностью обездвижен, потому что от подмышек до пяток был в гипсе, потом был алкоголиком - пять лет своей жизни я просто не помню. Я даже не понимаю, когда мне успело набежать 70 лет. Проспался - и уже 70. Правда, когда у меня появилась жена, которую я люблю, и мы захотели родить ребенка, я сразу бросил все гадости: пить, курить, развратничать. Сейчас дочке 7 лет, и я подыхаю от любви к ней. Так вот, снимая кино, я придумываю себе мир, в котором прячусь от тоски и праздных мыслей.

Сейчас снимают вспоротые животы и половые акты, чтобы хоть как-то раздражить зрителя

В ваших фильмах музыка играет не меньшую роль, чем литературная основа.

Юнгвальд-Хилькевич: Я бы даже сказал, что мои фильмы - это музыка, сопровождаемая картинками. Просто в звуках можно выразить все. И потом фильмы, в которых музыка является одной из основ драматургии, не стареют. Потому что музыка не стареет - от старой музыки сердце так же щемит, как и от современной. Я считаю, что высокая, тяжелая литература вредна для кинематографа, настоящий детектив - тоже. Ведь кино - это картинка, в нем очень важно "как". Литература отвечает на вопрос "что". А когда в фильме навороченный сюжет, совершенно наплевать на то, как это снято. Тогда можно позволить себе делать плохое освещение, некрасивые кадры. Представляешь, в изобразительном искусстве некрасивые кадры! К этому мы и пришли: на экране уродство, но интересно смотреть, кто кому дал по морде.

То есть история должна быть максимально проста?

Юнгвальд-Хилькевич: Да, должна быть непротивная фабула, а все остальное - картинка. Даже если вспомнить Дюма, все знают, чем кончаются романы, поэтому зритель следит не за развитием сюжета, а за тем, как ведет себя тот или иной герой, как он выходит из положения. Я принципиально снимал такие фильмы, в то время как весь советский кинематограф - это литература, снятая на пленку.

Сейчас для вас есть необходимость снимать фильмы, чтобы уйти от реальности?

Юнгвальд-Хилькевич: Конечно. От мыслей о конечности жизни спятить же можно. Вот заканчиваю "Новогодний романс". Не знаю, когда он выйдет, потому что сейчас такое кино не пользуется спросом. Сейчас снимают вспоротые животы, половые акты, чтобы хоть как-то раздражить зрителя, дернуть за эмоции. А у меня фильм с такой романтикой, что герои иногда начинают стихами говорить, потому что обычными словами их чувства не выразишь. Сегодня это немодно, а завтра будет нравиться зрителям. Потому что путь трюкового кино конечен. На днях показывали фильм "Брюс всемогущий", в котором из задницы героя вылезает обезьяна. В следующий раз человек сам в себя через это место влезет и изо рта вылезет, а дальше что? Куда двигаться после того, как появились "Терминатор-2" и "Матрица"? То же самое с жестокостью: мозги по полу уже размазывали, пальцы отрубали. Дальше? Бесконечны только чувства. Люди хотят нежности и любви. Я снимаю фильмы-мечты о любви, дружбе, порядочности, благородстве.

Когда снимали "Трех мушкетеров", я даже не пил - настолько мне было тяжело

Вы говорили, что от съемок "Трех мушкетеров" у вас остались не самые лучшие воспоминания.

Юнгвальд-Хилькевич: Это был ад. Нам давали 20 дней на серию, денег не было. Поэтому я больше всего люблю "Искусство жить в Одессе", "Выше радуги" и "Узник замка Иф" - там я все сделал что мог.

А в "Опасных гастролях" и "Трех мушкетерах" что не сделали?

Юнгвальд-Хилькевич: В "Опасных гастролях" идея была снять фильм о перевозке оружия в предреволюционную Россию: девки подменяли бутафорские ружья на настоящие, они начинали палить в самый ответственный момент. Однако в тот момент наше руководство всему миру втюривало идею о том, что кровавую революцию развязали эсеры, а большевики ее возглавили, только чтобы прекратить резню. Сами же они занимались исключительно идеологической пропагандой. Меня вызвал секретарь ЦК Демичев и сказал: "Никакое оружие не ввозите - только листовки". И у меня все полетело: вся острота, весь кайф. А в "Трех мушкетерах" меня подводила техника. Кран для съемок с верхней точки мне дали один раз, и то он был сломан. Все делали на коленке. Кадры, когда Д'Артаньян видит образ Констанции, мы снимали так: сначала снимали деревья, потом под одеялом отматывали пленку назад и на нее записывали Алферову. Что получится, никто не знал. На сценах скачек ассистент оператора ложился в такси, на спину ему ставили камеру, чтобы она не тряслась, и такси ехало за лошадьми. Эпизод, когда Д'Артаньян прыгает из окна на спину, мы снимали тоже в два этапа: Боярский прыгал на землю, а потом садился на лошадь. Точно так же Портос забегал в кусты, а оттуда выпрыгивали каскадеры, якобы он их вышвырнул. Я выдумал дубинку, которая разваливалась пополам. Тогда ведь никакой компьютерной графики не было. Сначала я придумывал трюк, а потом думал, как его реализовать. Я даже не пил, настолько мне было тяжело.

А сейчас вы пользуетесь компьютерной графикой?

Юнгвальд-Хилькевич: Конечно. В последнем фильме у меня три "Мерседеса" крутятся по Красной площади, а потом улетают к чертовой матери.

Вы влюблялись в актрис?

Юнгвальд-Хилькевич: Никогда. Я влюблялся в балерин. Люблю тонких, звонких и занятых тяжелым делом. Там на фу-фу не проскочишь, надо встать, сделать фуэте на пальцах, и если ты его не сделаешь, ты г...-балерина. У меня две жены - балерины, старшая дочь и мама - тоже. Может быть, и поэтому я стал снимать музыкальное кино. У меня в фильмах всегда много танцуют. В двух последних моих картинах снялась солистка Большого театра Анечка Нахапетова. Я ее обожаю как женщину, как актрису. Причем впервые нет потребности приставать. Такой кайф!