Отправляясь в Москву, я не представлял, что меня ждет

Медные трубы народный артист Владимир Шульга в жизни проходил не раз. Слава пришла к нему в Магнитогорске, преследовала актера в Перми. Изменилось лишь все в Москве, куда он приехал 8 лет назад с твердым намерением покорить столичные подмостки.

Сайт: Ностальгия км.ру

Пролог.

Москва. Этот город притягивает своей историей, своими тайнами, своей архитектурой, выдающимися людьми. Здесь можно обрести все, и все потерять. Город-мираж, и город суровой реальности. Сколько людей покоряли его, приезжали, шли вперед, минуя огонь, воду и медные трубы…

Медные трубы народный артист Владимир Шульга в жизни проходил не раз. Слава пришла к нему в Магнитогорске, преследовала актера в Перми. Изменилось лишь все в Москве, куда он приехал 8 лет назад с твердым намерением покорить столичные подмостки.

И с первых дней понял: его слава в Первопрестольной ничего не значит. По сути, Владимир Шульга начал жизнь заново.

Владимир Шульга: Честно говоря, я знал, куда я еду. Тем более я ехал не по приглашению: никто меня, в общем-то, особо и не звал. У меня по жизни было несколько раз, когда меня приглашали и говорили: «Тебе надо в Москве работать». А в нашей стране есть только три города, где можно работать по-настоящему: это Москва, Москва, и еще раз Москва.

Он приехал в Москву не за славой или деньгами, трудностей просто не замечал. Другой бы сломался, но у него - морская душа.

Глава 1. «Отдать якорь!»

Его детство прошло в Воронеже. В теплом, тихом городе, которому вовсе не свойственна столичная суета. Быть актером он не хотел, о славе и не думал: он мечтал вырасти и уплыть далеко-далеко, где в унисон сливаются шум волн и крики чаек.

Владимир Шульга: Я мечтал быть моряком. Потому что все мои братья… у меня родных не было братьев, да и сейчас нет, все братья и сестры двоюродные. Огромная семья: у моей тети было много детей, двое из них были моряками, и эта удивительная романтика моряцкая попала в мою душу. Я с детских лет мечтал моряком быть, носил всякие бескозырки, воротнички, в общем, матросский костюмчик у меня был. И я мечтал всерьез поступить в мореходку.

Но не поступил. Окончил 9 классов, и со старшими товарищами, мечтавшими стать актерами, за компанию прокатился в город Горький (ныне - Нижний Новгород) и опустил якорь в тамошнем театральном училище.

«В день именин, а может быть, рождения, \ Был заяц приглашен к ежу на угощенье. \ В кругу друзей, за шумною беседой, \ Вино лилось рекой, сосед поил соседа». Именно эту басню про Трусишку, хмельного зайчишку, на вступительных экзаменах читал Шульга, успешно изображая то зайца, то льва… впрочем, в театре все условно.

И совсем не волновался: ведь впереди был еще 10-й класс и вторая попытка стать студентом.

Владимир Шульга: Наверное, волновался, но сейчас у меня такое ощущение, что я как-то делал все так… У меня не было страстного желания поступить в театральное, тем более что мне надо было еще год доучиться. Я думал: ну, не поступлю - в следующий раз поступлю. Я как-то безответственно поступал, и даже нахально, с неким пижонством. В молодости пижонил и в одежде, и в поступках, и я довольно смело поступал.

Тем не менее, учился Шульга прилежно. 4 года в театральном пролетели быстро. Словно губка, он впитывал новые знания.

Владимир Шульга: Я думаю, что это были (в каждом возрастном периоде есть свои счастливые годы) замечательные годы, какие-то особенные. Это была еще непознанная свобода, свобода от родителей, свобода от мест, к которым ты был привязан, свобода поступков… до определенной степени, конечно, свобода, но тем не менее. И, плюс к этому - еще такое творческое начало, учение совсем другое, не как в школе; друзья, первая влюбленность… Это было замечательно. Для того этапа это были самые счастливые годы.

Свобода. В жизни народного артиста это главное определяющее. Все театры, где он служил, отвечали этому требованию, даже самый первый - магнитогорский театр «Буратино».

Глава 2. Познание.

В магнитогорском театре «Буратино» работали одержимые в хорошем смысле этого слова люди. Репертуар театра был достаточно серьезным, несмотря на несерьезное название. Лучшей практики для молодых актеров и не придумаешь.

В труппе работали люди, одержимые искусством, театром, новаторскими мыслями и огромным желанием реализовать их. Воспитывал молодежь талантливый режиссер и педагог Виктор Шрайман.

Владимир Шульга: Он - до сих пор там, в Магнитогорске, но он занимается другим делом. Он занимается оперой, опереттой и воспитывает актеров, он - уже довольно взрослый человек… я имею в виду - поживший. Замечательный художник Марк Борнштейн - он сейчас в Питере, в интерьерном театре, занимается удивительными проектами, чудесный человек. И ряд актеров, единомышленников; на самом деле мы были единомышленниками. Мы были все такие легкие, не очень обремененные жизненным опытом, какими-то великими знаниями, но вот эти люди нас объединяли очень сильно и настраивали на определенную волну, очень хорошую, правильную. Мы воспитывались как актеры, воспитывались как люди, познавали основы профессии. В театральном училище дают просто азы, там готовят человека к выходу, а там мы уже постигали профессию, довольно широко и глубоко. Я до сих пор иногда ностальгирую: может, это неправильное слово, но мне очень жаль, что сейчас, особенно в Москве, такого нет.

8 лет Шульга проработал в «Буратино». А потом случилась неприятная история. Двум талантам, двум ведущим режиссерам театра Виктору Шрайману и Михаилу Скоморохову, стало тесно в одних стенах, и они разошлись. Так Владимир Шульга вслед за Скомороховым уехал в Пермь. Пермский театр юного зрителя стал его очередной гаванью. Там багаж актера был пополнен мировой классикой.

Владимир Шульга: В пьесах Пиранделло я отца играл, тоже был замечательный спектакль. И «Кандида» мы ставили: была такая странная инсценировка вольтеровская, в этом спектакле принимал участие сам Вольтер; вот так придумал режиссер. И вот этим Вольтером, собственно, я и выступал. Так что мне приходилось и исторические личности создавать. Я и Жуковского играл в спектакле «Светлана». Скоморохов попросил: «Сыграй Жуковского»; я говорю: «Ну, я не знаю…». Он говорил: «Сыграй»; я и Жуковским выступал. Потом я и Пушкина играл, даже сыграл Оскара Уайльда. Вообще к чему – непонятно. Оскар Уайльд - совсем другой человек (я уж не говорю о его ориентации), но он и фактурно был другим: крупный такой франт, пижон, аристократического вида.

Сыграть Пушкина, да и Уайльда на сцене, не будучи внешне похожим на них, решится не каждый. Шульга же всегда охотно шел на всякие эксперименты.

Владимир Шульга: Когда ты на сцене - в тебе поднимаются какие-то силы, о которых ты даже не подразумеваешь. И вообще, пребывание на сцене - это какой-то другой энергетический уровень, если актер действительно существует на сцене. Это - другое существование, не бытовое. Даже если ты, например, получаешь травму на сцене - ты ее не чувствуешь. Нет, ты, конечно, чувствуешь, видишь, что у тебя кровь течет, и тебе больно, но ты не ощущаешь остроты этой боли, потому что в тебе - другие приоритеты сейчас, другая доминанта: ты существуешь иным состоянием, не бытовым. Т. е. это нормально, в этом нет клиники, нет ничего больного. А когда уходишь со сцены - тебе уже становится больно, и ты думаешь: «Боже мой, как же так? Почему я не упал, почему я не захромал?»

Одним словом, работы в Перми было достаточно. Слава, успех, съемки в кино… Много всего. А он все это бросил.

Владимир Шульга: Я много раз порывался ехать в Москву, потому что хотелось мне приехать сюда, хотелось куда-то там подняться. Не знаю, прав ли я был или нет, но, тем не менее, я в конце концов это сделал; может быть, поздновато, мне было тогда 46 лет. И мне говорили: «Ты что, дурак? Куда ты едешь?! Ты здесь - все-таки фигура, а там ты приедешь - об тебя все будут ноги вытирать». Я говорил: «Да мне не надо, я хочу просто по-новому жить. У меня нет больших амбиций». Ну, может быть, я лукавил: актер без амбиций - это не та профессия. Но я знал, что будет очень тяжело. Так оно и оказалось: я это, конечно, знал, но не до такой степени.

Глава 3. Столица.

В 2001 году Владимир Шульга приехал в Москву, чтобы попробовать жить иначе. Он знал, куда едет, но и представить не мог, что Москва окажется городом настолько жестких испытаний. А ведь сначала все складывалось очень хорошо - его приняли в театр Советской армии.

Владимир Шульга: И первый спектакль… Как-то так хорошо получилось: режиссер ко мне очень хорошо отнесся, и дали мне роль хорошую, главную. Это был «Старый холостяк», пьеса такая XVIII столетия, комедия характеров и положений; достаточно фривольная, там всякие любовные истории, и у меня был дебют в этом театре. И оказался очень хороший дебют. И Борис Афанасьевич очень хорошо ко мне отнесся, и после этого дебюта сказал, что у нас будет с ним большое будущее. Но жизнь как-то иначе распорядилась. Я не знаю, почему, но всегда, когда я собирался ехать в Москву, я думал либо о театре «Современник» (не знаю, почему, может быть, какие-то истоки из молодости или к актерам, которые там работали и работают), либо в театр школы современной пьесы. Т. е. я несколько раз видел по телевидению актеров, которые там играли: ничего выдающегося не было в том, что показывали, но меня как-то очень тянуло туда. Такая интересная структура в этом театре: как-то там легко, все интересно, нетрадиционно… и меня всегда тянуло сюда.

Того репертуара, что был у актера в Перми, тех главных ролей Москва Владимиру, естественно, не предложила. Как говорит актер, здесь на квадратный метр талантов десятки, но такова часть их профессии - предлагать себя и ждать, когда позовут. Ждать своей лучшей роли.

Владимир Шульга: Я не скажу, что у меня есть здесь спектакль, за который я бы душу отдал, но есть некоторые спектакли, где мне более-менее интересно. Просто я – человек, избалованный ролями, у меня - просто суперклассический репертуар, очень высокого уровня, и очень много было исполнено на высоком уровне, и спектакли были сами по себе хорошие. Можно сыграть хорошо роль, скажем, в слабом спектакле, и будет уже другая история, и наоборот. Поскольку я избалован, не все, что мне здесь предлагают, я играю. Здесь - тоже очень интересная структура театра, я здесь давно работаю и собираюсь продолжать работать. Но кое-какие роли мне здесь нравятся. Мне нравится роль в «Русском варенье»: там такой слесарь, водопроводчик Семен, я его с удовольствием играю. У меня есть очень симпатичная роль в спектакле «ПДД» - этот спектакль поставил Говорухин Станислав Сергеевич: он между фильмами решил побаловаться и поставил этот спектакль. Он идет довольно успешно, это простой спектакль, там я играю кондитера, простого, ясного человека, который живет очень естественно, просто, без мучительных комплексов, живет и радуется жизни; делает людям какие-то вкусные вещи, которые, в свою очередь, людей радуют, и он сам этому радуется и живет хорошо. И на каком-то этапе он спас эту женщину, с которой его судьба столкнула, спас от самоубийства - просто своим присутствием спас, побыв с ней некоторое время. Вот такая очень приятная роль, я с Анжеликой Волочковой играю в паре, и я ей тоже благодарен. Мне нравятся «Чайки»: я их с меньшим удовольствием играю, все три, но, тем не менее, нравятся. «Своими словами» мне не очень нравится: тяжелый, изначально импровизационный спектакль, т. е. там очень многое есть своими словами, там есть сюжетная канва у каждой группы актеров. Дело происходит в ресторане, и там всякие мелодраматические истории происходят, как в сериале: у каждого столика - своя история. И он требует особого состояния, импровизационного, которое не всегда возникает, и его довольно трудно играть. Это - хорошая школа актерская, чтобы не киснуть, чтобы все время быть в тонусе и свои актерские нервы поддерживать в хорошем состоянии.

Сегодня Владимир Шульга активно сотрудничает с театром «Эрмитаж» и плодотворно работает в кино.

Глава 4. Кино.

«Олигарх», «Сволочи», «Примадонна», «Студенты» - все работы в кино у Шульги абсолютно разные. Он - и бомж-добряк, и врач-убийца, и серьезный руководитель, и герой бунинских «Темных аллей». Положительные или отрицательные герои его поражают глубиной.

И за это - большое спасибо Москве. И той школе жизни, которая она предложила пройти актеру 8 лет назад. В день приезда он позвонил своей знакомой с просьбой помочь встать на актерский учет.

Владимир Шульга: Когда я приехал в Москву 8 лет назад, на второй же день я позвонил своей очень хорошей знакомой, Наташе Каликановой, и говорю: «Наташ, я бы хотел встать на учет на “Мосфильм”». Она говорит: «Ну хорошо, я завтра как раз иду в группу, мы выпишем на тебя пропуск и заодно познакомлю с режиссером». Я пришел на следующий день, и она меня познакомила ни много ни мало с Лунгиным. Говорит: «Вот хороший актер, мой знакомый Володя Шульга». Он говорит, обращаясь к ассистентке: «Таня, у нас там что-нибудь осталось еще?»; она говорит: «Да вот, “Человек в сером”». Он говорит: «Ну, пусть он играет». И мы с ним поговорили, и он говорит: «Это - не очень большая роль, но она - достаточно важная». А в то время он снимал «Олигарха», так что на второй день своего прибытия в Москву я сразу попал в кино. Ну, думал я, все, покатило. На самом деле это, конечно, все сложнее оказалось.

Сложнее - потому что здесь присутствует неприятный момент: когда не ты, а тебя выбирают.

Владимир Шульга: Кино - такой вид искусства, где очень важны типажи. Я как актер по психофизике своей, по психотехнике, по внешним своим данным не очень подхожу ни под какой типаж, используемый в кино: я - больше такой лицедей, поэтому мне в этом смысле трудно. Режиссеры, когда приглашают на пробы или на кастинги, видят - вроде хороший актер, а куда его приспособить - они и не знают. Поэтому большинство ролей, которые у меня в кинематографе получались хорошо, - это были те роли, на которые меня приглашали без всяких проб, просто уже по вере. Тогда и мне легче работать, и все правильно получается. Я не скажу, что у меня такая уж великая гордыня и самолюбие, я понимаю, что это - составная часть нашей профессии, но такова профессия, полупроститутская: все равно тебя выбирают, тебя покупают, и ты продаешься. Продаешь тело, мозги, душу… Но при этом получаешь удовольствие, если у тебя получается. Может быть, я немного резко говорю, но, в общем-то, так оно и есть. Вообще наша профессия - она женская, поскольку она публичная: хочешь не хочешь, но ты хочешь понравиться публике. Без этого нет смысла выходить на сцену. Но я, может быть, опять же усугубляю, утрирую. Понравиться публике… просто ты хочешь сделать так, чтобы публика получила удовольствие, наслаждение, сопереживала вместе с тобой. Но, тем не менее, если говорить открытым текстом, то мы хотим произвести на публику впечатление.

Эпилог.

Москва слезам не верит, зато верит труду, верит жажде добиться своего во что бы то ни стало, при этом не идя по головам. Владимир Шульга - не из тех, кто отступает пред трудностями. Амбициозный? Да. А какой же актер без амбиций?!

Владимир Шульга: Я не очень правильно живу в том смысле, что я все равно жизнь подчиняю своей профессии. Иногда считается, что это правильно: вся жизнь - это искусство. Но с годами я понимаю, что это - не очень правильно, потому что надо оставлять воздух для своей какой-то личной жизни, увлекаться не только этим. Но, тем не менее, как-то я так на этом заклинился - может быть, не хватает ума, образования или еще чего-нибудь. Но я «заклинен» на том, что я хорошо знаю - на театре. И, может быть, хочется некой свободы от театра… С другой стороны, мне все-таки хочется сыграть что-то серьезное и большое по-настоящему, это всем актерам хочется. Нам все кажется, что мы еще чего-то не доиграли, у нас еще огромный запас. Иногда это так, иногда - не совсем так, иногда мы не замечаем, что пик нашей творческой формы или наших творческих возможностей уже прошел. Но, тем не менее, мы всегда думаем, наша главная роль и наше главное высказывание еще впереди. Я на это надеюсь. И мне очень бы хотелось в этом театре… потому что, скажем, в «Эрмитаже» или там, где я раньше работал, я сыграл достаточно много очень хороших, глубоких ролей, и, смею думать, некоторые из них были очень хорошие, а в некоторых я просто уверен, что они были хорошие. Здесь, к сожалению, в том театре, в котором я работаю и который мне очень нравится, при всем при том… удивительно: мне нравится этот театр, мне нравится его структура, нравятся люди, с которыми я работаю. Но я не сыграл еще какой-то очень хорошей роли, с которой бы, скажем так, занимал бы достойное место в этом театре.

Дата публикации: 17.09.2008