Кого любит «плохой» парень Уилл Смит

ДОЛГОВЯЗЫЙ чернокожий парень молча стоял около классной доски, смущенно перекатывая мелок в руке. Аудитория застыла в ожидании, а учительница, миссис Даффи, женщина с полными руками и громоподобным голосом, смотрела на мальчика, гневно приподняв одну бровь. Уилл не знал, как приступить к решению примера, и чувствовал, что еще мгновение — и миссис Даффи окончательно потеряет терпение.

Автор: Полина Макарова

Сайт: Аргументы И Факты

«ТОЛЬКО не говорите, Смит, что вы до сих пор не разобрались с дробями, — возмущалась преподавательница. — В журнале по этой теме у вас стоит «отлично». Неужели вы так быстро все позабыли?!» Секунду помедлив, Уилл повернул к женщине лицо: на его щеках отчетливо виднелись слезы, подбородок юноши дрожал. «Прошу прощения, — произнес он, хлопая мокрыми слипшимися ресницами, — дело в том, что сегодня утром умерла моя бабушка. Моя милая старенькая бабуля…». Молчание в классе стало еще более тягостным и напряженным, в то время как Уилл принялся рыдать. «Да-да, конечно, тебе лучше отдохнуть…» — закудахтала миссис Даффи и поспешила отпустить заливавшегося слезами ученика домой. Спустя полчаса Уилл сидел перед телевизором и доедал вчерашнюю пиццу. Показывали «Сыщиков», ради которых мальчик готов был похоронить кого угодно. Керолайн Смит, мама мальчика, обнаружив своего сына в разгар рабочего дня намертво прилипшим к телеэкрану, поинтересовалась, почему тот не в школе. «У нашей учительницы, миссис Даффи, сгорел дом, — ответил Уилл, не поворачивая головы в сторону матери, — всех отпустили домой. Уроков не будет до пятницы».

Обман раскрылся очень скоро. Миссис Даффи позвонила домой Смитам выразить свои соболезнования по поводу умершей бабушки, а вместо них выслушала прочувствованную речь Керолайн о том, что пожар — это жуткое несчастье. «Какой позор, наш сын — лжец! — кричала Керолайн, работавшая в школе администратором, обращаясь к своему мужу Уилларду Смиту, только что вернувшемуся со службы. — Подумать только, он похоронил мою маму, чтобы прогулять уроки!» Когда вечером Уилл пришел к ужину, родители уже были на взводе. Не дав им произнести и слова, мальчик виновато опустил глаза, состроил мину раскаивающегося грешника и начал излагать свою грустную историю. Суть повествования сводилась к тому, что у его лучшей подруги Лесли пропал щенок и, желая помочь девочке, Уилл решил сбежать с уроков: «Мне так жаль… Я сморозил первое, что мне пришло в голову. Стоило представить, как малышка Лесли рыдает, глядя на пустынную дорогу, как мое сердце сжималось от жалости». Мать потрепала сына по голове: «Знаешь, дорогой, я долго гадала, в кого у тебя такие большие уши. Ни у меня, ни у отца таких нет. А теперь поняла: у Пиноккио от вранья рос нос, а у тебя — уши. Советую тебе немного снизить обороты, а то еще немного — и ты шапку на голову не натянешь».

Принц по крови

ДЕВЯТИЛЕТНЕМУ Смиту все сходило с рук. Он был необыкновенно обаятельным и сообразительным мальчиком, а кроме того, потрясающим рассказчиком. Уилл рос в семье, где помимо него обитало еще трое детей, и праведный гнев родителей касался кого угодно, только не его. Детство, проведенное в просторном доме на юге Филадельфии в кругу любящего семейства, можно смело назвать счастливым. По вечерам все собирались на веранде, пили чай и обсуждали события, произошедшие за день. Уилл, славящийся своей буйной фантазией, травил полуфантастические байки, и все смеялись, даже не думая обвинить парнишку во лжи. Ушастый, вечно улыбающийся, с длинными руками и ногами, он отлично учился в школе, но отнюдь не потому, что слыл прилежным учеником, а из-за своей уникальной способности расположить к себе любого учителя, вовремя пошутить с соседкой по парте или незаметно запихнуть в замочную скважину классной комнаты кусочек жвачки с целью сорвать контрольную. Родители обожали его, одноклассницы поголовно влюблялись, соседские ребята видели в Уилле настоящего лидера. А все дело было в улыбке — открытой, обезоруживающей и не сходящей с его лица даже когда мальчик спал. Получив в школе прозвище Принц, Уилл прилагал максимум усилий, чтобы оправдать свое красивое имя. Ему нравилось смешить людей, и ни одна вечеринка не обходилась без импровизаций Смита: он пел песни собственного сочинения, бренчал на гитаре, разыгрывал сценки, отплясывал, не щадя ботинок. Гуляя по двору или направляясь в супермаркет за молоком, парнишка бубнил себе под нос стишки, переводя каждое свое действие в рифму. В 12 лет в руки Уилла попала первая аудиокассета с рэпом, и он понял, что полюбил его еще задолго до того, как впервые услышал.

Дождавшись каникул, Уилл отправился автостопом в Лос-Анджелес, предварительно выдав своим родителям байку о том, что едет вместе с семьей друга Джима к их родственникам в Сидней. В городе Ангелов на одной вечеринке (на которую, кстати, парень, не имевший приглашения, с риском для жизни пробрался, миновав несколько уровней охраны и выдав себя за известного музыканта) Смит познакомился с диджеем Джеффом Таунсом по прозвищу Джаззи Джефф, ставшим впоследствии его лучшим другом. Вечерами они с Джеффом пропадали на репетиционной базе, писали километры текстов и без устали рассылали свои записи по радиостанциям. Маме Уилла оставалось только надеяться на сообразительность сына, на носу у которого были выпускные экзамены. Мальчишка оправдал ожидания родителей сполна, получив по окончании колледжа именную стипендию для поступления в Массачусетский технологический институт. Директор лично позвонил Керолайн Смит домой, чтобы сообщить эту приятную новость. В ближайшую пятницу был приготовлен праздничный ужин в честь умницы Уилла. «Я хочу выпить за своих родителей, — произнес юноша тост, встав из-за стола. — За то, что вы всегда поддерживали меня, какой бы ерундой я ни занимался. За то, что именно вы убедили меня в том, что я везунчик и добьюсь всего, чего пожелаю».

Все пили и веселились, ободряюще хлопали будущего студента Массачусетского технологического по плечу, пророчили большое будущее. Ближе к ночи братья и сестры начали расходиться по своим комнатам. На кухне осталась одна мама, принявшаяся за грязную посуду. Стоило Уиллу подойти к ней сзади и обнять за плечи, как Керолайн, за ужином говорившая подозрительно мало, произнесла ровным голосом, не отрываясь от раковины: «Ну, выкладывай. Я весь вечер за тобой наблюдала — ты точно что-то задумал. Взгляни на себя в зеркало, у тебя уши выросли на пару сантиметров каждое». «Мам, я хотел сказать, — неуверенно начал Уилл, — о том, что не буду поступать в институт. Меня не интересуют ни папины холодильники, ни что-либо другое. Я хочу заниматься музыкой. И хочу прославиться. У нас с Джеффом уже есть кое-какие договоренности с одним рекорд-лейблом, поэтому это дело решенное». Спустя несколько дней Уилл в компании преданного Джеффа отправился покорять Европу — большую часть их багажа занимали кассеты с записями и тетради с текстами.

Первый миллион

ДУЭТ получил имя «Диджей Джаззи Джефф и Крутой Принц». Парни отлично ладили друг с другом, поэтому им не составляло большого труда уживаться вместе в небольшой лондонской квартирке, работать по ночным клубам и обивать пороги рекорд-лейблов. То ли из-за избыточного таланта, не выражавшегося в привычной для черного рэпа «мазафаке», то ли из-за того, что Уилл по десять раз за день звонил на радиостанции и, представляясь каждый раз разным именем, просил поставить композицию «Джаззи Джеффа и Крутого Принца», но вскоре их заметили. Альбом стал пользоваться спросом, преимущественно из-за того, что на коробке отсутствовала маркировка «нецензурная лексика», отпугивающая родителей, их песни крутили по радио, Смита и Джеффа звали на самые крутые тусовки.

К восемнадцати годам Уилл заработал свой первый миллион, получил «Грэмми», о чем недолго думая оповестил родителей. Он приехал к ним в огромных солнцезащитных очках, леопардовом пиджаке и ботинках, которые блестели так ярко, что при взгляде на них начинали слезиться глаза. Мама, окинув взглядом все это великолепие, спросила, предварительно попросив сына снять темные очки: «Дорогой мой, а друзья-то у тебя есть?» «Мама, все, кого ты видишь по телевизору, мои друзья», — ответил Уилл, принявшись сыпать громкими именами. «А девушка любимая?» — не унималась Керолайн. «Да сколько хочешь!» — расплылся в довольной улыбке Смит. «Не знаю… Не знаю… — качала головой мать, — в жены все равно придется выбирать только одну. Ту, которая поверит в тебя, а не в твои деньги». Проведя с родителями пару часов, Уилл начал усаживаться в длинный лимузин, ожидавший его все это время у порога. «Дорогой, постарайся найти себе не ту, что влюбится в тебя из-за всего этого, — сказала Керолайн, обведя глазами машину, очки и водителя в смокинге, — таких действительно много. А ту, что полюбит тебя за твои уши».

В следующий раз Уилл приехал к родителям на такси, шутил вяло и настоятельно просил не спрашивать, почему ему необходимо пожить у них некоторое время. Богатство, как снег на голову свалившееся на Смита, здорово вскружило парню голову. Принц решил, что теперь будет жить по-королевски, спать на шелковых простынях, есть с серебра и вообще ни в чем себе не отказывать. Он купил себе дом в Филадельфии, поставил в гараж несколько дорогущих авто, регулярно закатывал в честь себя, любимого, вечеринки, водил дружбу со всеми мало-мальски знаменитыми персонажами из Беверли-Хиллз. Немудрено, что через некоторое время кредитная карта ударившегося в загул Принца была пуста, а еще чуть позже выяснилось, что неуплаченные в свое время долги фактически сделали его банкротом: дом и машины забрали за долги. Тогда-то Уилл, не на шутку испугавшись, и начал обзванивать своих новоприобретенных друзей, которые, услышав о его беде, упорно делали вид, что никогда даже не были с ним знакомы. В один миг растеряв все, что так легко заработал, Смит приехал домой к родителям зализывать раны.

Спасение пришло откуда его совсем не ждали. В 1990 году Смит познакомился с Куинси Джонсоном, знаменитым продюсером, специализирующимся на поиске молодых талантов. Он-то и пристроил обанкротившегося Принца в свой новый проект. Канал NBC планировал запуск комедийного сериала «Фреш Принц из Бель-Эйра», и для того, чтобы сыграть роль молоденького простоватого паренька, чудом оказавшегося в большом городе, Смиту даже не пришлось заканчивать актерских курсов. Образ настолько совпадал с его собственной реальной историей, что Уилл без особых сложностей был утвержден на главную роль. Во время одного из кастингов, на которых продюсеры пытались найти Смиту достойную партнершу, он познакомился с Джедой Пинкетт, начинающей актрисой, пробовавшейся в тот же сериал. Девушка еле доставала до плеча актера, и вместе они смотрелись достаточно комично, так что с просмотра Джеда ушла ни с чем. Перед тем как покинуть офис компании, актриса подошла поздравить начинающего актера Смита с полученной ролью. «Молодец. Рада за тебя, — широко улыбаясь, сказала она. — Странно только, что на роль Принца взяли такую дылду, как ты». «Меня взяли, потому что я и есть Принц», — запальчиво ответил Уилл, смерив коротышку надменным взглядом. «А вот и врешь. Тебя взяли, потому что у тебя обалденные уши. Ни у кого таких не видела. Просто отпад». — Девушка рассмеялась, и что-то в ее смехе, взгляде, в том, как она сказала про его уши, показалось Уиллу очень знакомым. Они обменялись телефонами и договорились как-нибудь вместе попить кофе.

Принцесса-подделка

СЕРИАЛ понравился зрителям настолько, что шесть лет не сходил с телеэкранов. За это время лопоухое, вечно улыбающееся лицо Уилла стало добропорядочным американцам практически родным. Смита узнавали на улицах, просили дать автограф или сфотографироваться на память. За это же время актер успел жениться, родить сына Уилларда Смита-третьего и развестись. Со своей женой — актрисой Шерри Зампино — Уилл познакомился на одном из светских приемов. Девушка снималась во второсортных малобюджетках, поэтому с первого взгляда влюбилась в ауру популярности и блеска, исходящую от Фреш Принца. Истосковавшийся по нормальным человеческим отношениям, юноша после нескольких месяцев романтичных встреч не придумал ничего лучше, чем сочетаться с девушкой законным браком.

Если с его стороны это была неосознанная попытка обрести крепкий тыл в виде семьи, о котором так много толковала его матушка, то девушке брак со Смитом казался серьезным шагом на пути к славе. Уилл никогда не питал каких-либо иллюзий по поводу актерского таланта своей супруги, поэтому не видел особого смысла способствовать взлету ее кинокарьеры. У него самого за плечами был всего один успешный сериал и слава, с недолговечностью которой Смит уже успел ознакомиться. Он нуждался в уютном доме, в каком Уилл в свое время вырос, любящей жене, ушастеньком сынке — и на первых порах Шерри прилагала некоторые усилия по созданию искомого семейного счастья. К сожалению, девушке очень скоро наскучило быть просто женой Принца, в то время как сама она на Принцессу явно не тянула. Задавленные семейным очагом амбиции плавно переросли в ревность, поводов к которой Уилл, к несчастью, не давал — с утра до ночи он работал и приходил домой практически в бессознательном состоянии. Тогда девушка нашла себе новое развлечение — двухметрового баскетболиста Джерри Магнуса, в постели с которым и была застукана. Разводились Смиты с положенным резонансом, и напоследок, чтобы хоть как-то засветить свое имя, Шерри устроила судебное разбирательство, результатом которого стало лишение Уилла права опеки над сыном. Парень был так увлечен своей работой, что прошляпил наследника, ставшего для бывшей миссис Смит идеальным трофеем. Вечером после вынесения судебного решения Уилл, желая излить горе, позвонил двум людям — маме в Филадельфию и Джеде Пинкетт, звезде «Чокнутого профессора» и своей лучшей подруге. «Больше всего я боюсь, что сын забудет меня. Что я буду приезжать навещать его, а он будет плакать и просить маму выгнать чужого дядю», — жаловался Смит, окончательно выбитый из колеи всей этой историей с Шерри. «Не говори глупостей! — злилась Джеда, не терпевшая упаднического настроения друга. — Как он может забыть тебя?! Каждый раз, глядя на себя в зеркало, он будет видеть что? Правильно! Замечательные ушки своего отца…»

Смит виделся с сыном каждый день, потому что послушался совета Джеды и купил особняк по соседству с домом, где жили Уиллард Смит-третий и его мать. Шерри не скрывала своего неудовольствия, вынужденная ежедневно общаться с бывшим мужем, несмотря на то что деньги принимала от него с демонстративным злорадством: женщина не подзывала сына к телефону, когда звонил Уилл, без объяснений перевела ребенка в другую школу, разумеется, не посчитав нужным оповестить об этом экс-супруга. Тогда за дело снова взялась Джеда. Она просто пришла к Шерри и, глядя на нее своими холодными темными глазами, произнесла следующее: «С юридической точки зрения твое поведение неправомерно — Уилл имеет право видеться с сыном, и ты ему в этом не помеха. А как женщина женщине скажу тебе, что ты поступаешь как настоящая сука. И, если я еще хоть раз услышу от Уилла, что ты портишь ему жизнь, я так тебе наваляю, что мало не покажется. Не смотри, что я ростом небольшая, за своего друга готова хорошенько надрать твою черную задницу и повесить ее сушиться на солнышке. Уверена, что ты поняла меня». После чего развернулась и, хлопнув дверью, удалилась.

То ли Шерри, заведя себе нового кавалера, забыла о мести бывшему мужу, то ли угрозы Джеды действительно возымели действие, но больше она не препятствовала общению сына со Смитом. Между тем карьера Уилла уверенно шла в гору: в 1993 году вышли «Шесть степеней отчуждения» и «Сделано в Америке», получившие восторженные отзывы критиков и зрителей, далее, в 1995 году, — «Плохие парни» и «День независимости», ставшие визитной карточкой Уилла как актера, а в 1997 году грянули «Люди в черном», для которых актер вознамерился написать саундтрек. Старое увлечение рэпом и успех последнего фильма помогли Уиллу выпустить новый альбом — «В стиле Большого Уилли». Смит снова был на коне, и все это время Джеда была рядом с ним. Они вместе читали новые сценарии фильмов, обсуждали преимущества той или иной роли, прорабатывали сюжеты для клипов, катались на роликах в парке и до хрипоты смеялись, пересматривая старые серии «Фреш Принца из Бель-Эйра». Именно к Джеде Смит приходил после неудачных свиданий, клал свою большую лопоухую голову ей на колени и жаловался на то, что очередная девица в ответ на приглашение провести вместе вечер предложила ему снять для нее апартаменты и купить машину. «Где найти ту, что не станет заглядывать мне в кошелек?» — сокрушался Уилл. «Ты просто не там ищешь», — отвечала Джеда.

Свой среди своих

ЧЕРНОКОЖИЙ голливудский бомонд принял Уилла как родного. Старшее поколение кинозвезд было покорено обаянием и смелостью молодого человека: Билл Косби, Дензел Вашингтон, Спайк Ли и, конечно же, всеобщая любимица Вупи Голдберг ласково называли его «сынулей». Впервые оказавшегося в кругу актеров первого эшелона Уилла ничуть не смутили любопытствующие взгляды и надменно вздернутые носы. «Почему вы так на меня смотрите? У меня что-то не так с лицом?» — голосил Уилл, обращаясь к стоящей в сторонке Вупи, после чего подошел к зеркалу и, взглянув на свое отражение, с неподдельным ужасом в голосе завопил: «Бог мой, оно же совсем черное! Представляете, я — черный!» Легкость, с которой Смит вошел в пеструю артистическую тусовку Беверли-Хиллз, поразила всех. Его вечно улыбающееся лицо стало обязательным атрибутом всех самых модных вечеринок: там, где был Уилл, всегда смеялись и дурачились. Джеда Пинкетт была наслышана о похождениях друга, но каждый раз, не раздумывая, отвечала отказом на приглашения Уилла пойти вместе с ним на вечеринку. На вопрос почему, отвечала: «Не хочу почувствовать себя породистой болонкой». Их дружба здорово помогала Смиту справляться с нечеловеческим напряжением репетиций, бесконечными съемками и записями. Джеда, пожалуй, была единственным человеком, рядом с которым Уилл чувствовал себя спокойно и комфортно. Ее карьера также уверенно шла в гору. Как-то раз, когда девушка задержалась на съемках, проходящих в другом городе, Смит почувствовал, что ему физически не хватает ее присутствия. Парень не находил себе места от волнения, сбился с ног, разыскивая телефон продюсера, и на вопрос Джеды, с чего вдруг он так озаботился ее самочувствием, просто ответил: «Представил себе, что ты нашла себе какого-нибудь идиота, из-за которого будешь отказывать мне в воскресных прогулках, и чуть с ума не сошел». На следующий день, гуляя вдвоем с Джедой по парку, Уилл ни с того ни с сего вдруг сказал подруге: «Знаешь, самое мое большое желание — всегда вот так держать тебя за руку и идти рядом». «Тогда нам надо пожениться в Новый год, — ответила девушка, — чтобы желание наверняка сбылось».

Секс-бойкот

ОНИ обвенчались 31 декабря 1997 года, а через полтора года у них родился сын — Джейден Кристофер Сир Смит. Дочка Камилла появилась на свет в ночь на Хэллоуин 2000 года. «Ты уверена, что она моя? — придирчиво осматривая туго завернутый в одеяло сверток с ребенком, осведомился Смит. — Такая черненькая… можно подумать, что от самого черта. И денек соответственный выбрала, чтобы появиться на свет». «Взгляни на ее прелестные ушки — и тебе все станет ясно», — ответила Джада, ласково взглянув на Уилла. Оба родителя напряженно работали, но всегда находили время друг для друга и для детей. «Знаешь, к жене ведь надо привыкать. Учиться не реагировать на то, что она оставляет после себя мокрые полотенца в ванной, иногда храпит во сне, любит поболтать по телефону… — делился впечатлениями молодой муж со своей мамой. — А Джеда — она мне как родная. Мне не нужно к ней привыкать. Такое чувство, что она всегда была со мной. Как ты, как отец, как мои огромные черные уши».

Джеда никогда не ревновала мужа к партнершам по фильмам. Узнав, что Уиллу предстоит сниматься в «Диком, диком Западе» с горячей девушкой Сельмой Хайек, Джеда и бровью не повела. Даже высказывания своего муженька: «Что за несправедливость?! Играть с Сельмой Хайек и не выбить себе у режиссера ни одной постельной сцены! Уму непостижимо, даже в постели с ней не поваляться!» — остались без комментариев. Единственный раз, когда миссис Пинкетт-Смит решила настоять на своем, — это во время съемок Уилла в картине «Али». Смит со всей серьезностью отнесся к предстоящей работе: изнурял себя шестичасовыми тренировками, сидел на специальной «боксерской» диете, поправился на 15 килограммов, учил язык и по примеру Мохаммеда Али, которого ему предстояло сыграть, решил на время отказаться от секса. «Если уж ты своей законной жене даешь отставку, то будет справедливо сделать меня твоей женой в фильме», — сказала актриса и уже на следующий день приступила к репетициям роли супруги Мохаммеда — Сонджи Рои. «Это было прекрасно — провести в постели с собственной женой 18 часов, не опасаясь, что прибегут дети и начнут нас тормошить», — заметил Смит.

«Только мы вдвоем»

КАРТИНА «Али» сильно изменила Смита. «Я достиг предела своих возможностей — физических, эмоциональных, духовных», — сказал он, получив положенные 20 млн. долл. по окончании съемок. Он по-прежнему играл дебиловатых копов, борцов с инопланетной нечистью, но радости и удовлетворения получал от этого несравнимо меньше, нежели раньше. Во время работы над «Плохими парнями-2» Смит делал все полагающееся, исправно шутил и балагурил, но все чаще приходил вечерами домой молчаливый и опустошенный. Только Джеда, измученная бесконечными продолжениями «Матрицы», съемки которой, казалось, вообще никогда не закончатся, понимала, чем вызвана его депрессия. Она забиралась мужу на колени, обнимала за шею, и Уилл пел ей в самое ухо, тихо и нежно, «Только мы вдвоем» или «1000 поцелуев» — песни, написанные Смитом для жены.

…Интервью было посвящено «Плохим парням-2», только вышедшим в широкий прокат. Смит говорил о картине с неохотой, устав повторять по сотому разу о том, что это классный фильм и что они будут снимать продолжение еще и еще, пока люди не перестанут смеяться. Тогда журналистка, несколько обескураженная ровным тоном актера, отсутствием уморительных смитовских монологов, как бы между делом осведомилась: «Скажите, чем вы так сильно озадачены?» «Планирую двинуть в губернаторы Пенсильвании, а потом уже можно будет начать президентскую кампанию и победить», — на удивление серьезно ответил Уилл. «Откуда такая уверенность в том, что народ Соединенных Штатов захочет видеть вас своим новым президентом?» — запинаясь, спросила окончательно сбитая с толку журналистка. «Америке нужны герои с большими ушами, — внезапно подключилась к разговору Джеда, сидевшая все это время молча. — Такие, как Микки-Маус. И Уилл Смит».

Вечером телефон в доме Смитов разрывался от возмущенных звонков продюсеров, директоров киностудии и прочих заинтересованных лиц. «Что он о себе вообразил?! Он должен был говорить о фильме, а не делиться собственными бреднями. Каким же идиотом надо быть, чтобы нести такую чушь на всю страну?!» — кричали они. Джеда со всеми разговаривала одинаково ровно, но Уилла к трубке не подзывала. Смит в это время гулял с детьми, и отрывать его Пинкетт-Смит была не намерена. Единственный человек, ради которого она сделала исключение, была мама Уилла. Керолайн вздохнула в трубку и сказала своему сыну: «Ты, конечно, у меня тот еще дурачок, но женщину себе нашел идеальную. И, надеюсь, у тебя хватит ума сберечь ее. У будущего президента Америки должна быть именно такая жена».