Василий Лановой - единственный человек, которого я любила по-настоящему

Советское кино – это огромный пласт в истории нашего кинематографа. Огромное влияние на его становление и развитие оказала главная тема того времени – Великая отечественная война. Героями становились солдаты, самоотверженно отдающие жизни на благо своей родины, женщины, отправлявшие мужей, братьев, детей на войну, целое поколение, пережившее это непростое для нашей страны время.

Автор: Дарья Дягилева

Сайт: Ностальгия км.ру

Фильмы о войне бережно хранят память о том времени, однако им очень непросто выдерживать жесткую конкуренцию с тем, что сейчас называется новым русским кино. Еще в более несправедливом положении оказались актеры, которые сыграли судьбы, по сути, тысяч людей.

Татьяна Самойлова – советская актриса, которая получила мировое признание после роли Вероники в фильме «Летят журавли». Ей удалось сыграть множество действительно ярких ролей. Однако личная жизнь актрисы складывалась не самым простым образом. Впрочем, все женские судьбы, которые проживала актриса на экране, тоже были трагическими. Сегодня ей 72, огромный багаж воспоминаний – это то, что осталось у неё от прошлого. Ими она поделилась с нами.

Василий Лановой - единственный человек, которого я любила по - настоящему

- С чего началась ваша актерская карьера?

- Она началась со знакомства с Охлопковым Николаем Павловичем. Моя первая роль была в фильме «Дальняя дорога» по пьесе Арбузова, это была моя дипломная работа, потом был «Мексиканец» по Джеку Лондону, потом была картина «Летят журавли», где я сыграла Веронику, потом была очень большая пауза. В это время я защищала диплом актрисы кино и театра, а когда я была уже выпущена ВГИКом, сыграла Екатерину Золотаренко в сериале «Солдаты без мундиров». И сыграла очень хорошую роль в художественном фильме «Океан» Александра Штейна.

Я всегда мечтала быть актрисой и совершенно осознанно поступала в Театральное училище им. Щукина. Там я и познакомилась со своим мужем Василием Лановым. Это был человек, который уже к тому времени стал звездой, он сыграл в «Аттестате зрелости» - это дивная работа Василия Семеновича Ланового. Он перешел из самодеятельного коллектива Штейна, и мы познакомились с ним на даче. Помню, я тогда спросила у него: «Почему курицу петух клюет?» Он сказал: «Это такая любовь у курицы и петуха, из которой рождается большое яйцо».

Во время учебы я прочла безумно много книг, тонны литературы: все работы Ленина, потом всю западную и русскую литературу, весь марксизм-ленинизм. В то время я очень была увлечена изобразительным искусством. Я изучала Рафаэля, Рэмбрандта, мне посчастливилось увидеть их работы в Дрездене, они произвели на меня огромное впечатление.

- Как строились ваши отношения с Василием Лановым?

- Это был единственный человек, которого я любила по-настоящему, и любовь эта была очень длительной. До тех пор, пока он не прочел Шукшина, а я перешла в театр Андрея Вознесенского.

Почему мы расстались, объяснить точно нельзя, но я думаю, что мы друг друга будем чувствовать и любить всю жизнь. Может быть, разлад произошел потому, что Сенельниковой не понравилось мое белогвардейское танго, которое я станцевала с Василием Лановым. Она сказала: «Боже, что это за безобразие, что это за перья такие?!» И я прекратила бывать на сцене Вахтанговского и Щукинского театров.

Если бы мы с Васей остались вместе, наша жизнь сложилась бы удачнее. Во-первых, наш брак - это была судьба, моя и его. Во-вторых, мы одногодки. В-третьих, мы оба пережили войну - это много значит.

Потом мы с Васей говорили: «Какие все-таки в молодости мы были дураки». Но возврата назад уже не было.

- А не сложно вам было работать с Василием Лановым в кинофильме «Анна Каренина» уже после того, как вы расстались?

- «Анну Каренину» я обожаю. Если бы я не сыграла Анну Каренину, я была бы не я. Мы четыре года с Васей работали над фильмом, 2 года сидели на даче Александра Зархи, режиссера фильма, в Переделкино, писали сценарий четырехсерийного фильма. Александр Зархи был старенький, но гениальный человек, и я была счастлива, что я с ним знакома, просто счастлива. И счастлива была, что Вася Лановой был моим партнером.

После этого мы побывали за рубежом: в Хельсинки, в Германии, во многих других странах. Это была действительно международная победа.

Я очень боялась не сыграть Веронику

- Помните работу над фильмом «Летят журавли»?

- Конечно, помню. Вы знаете, что самое главное в кино? В кино самое главное изящество, грациозность - это то, что есть у Вероники, но не сыграть Веронику я очень боялась. Когда я прочла сценарий, я рыдала. И сейчас Вероника очень опасна для меня, она ранит прямо в самое сердце. Я не смотрю больше этот фильм, я очень дорожу фотографиями со съемочной площадки - это все, что у меня есть.

Самое главное в кино и в этой роли – движение, я двигалась блистательно, за это я и получила золото, бриллианты и признание французов.

- А кто из актрис еще пробовался на эту роль?

- Пробовалась Лена Добронравова, но она оказалась слишком большой по внешним данным. А больше никого смотреть и не стали.

Эта роль как будто специально была создана для меня, потому что никаких трудностей при работе над ней у меня не возникало.

Когда я первый раз вошла в съемочный павильон, Урусевский и Калатозов сказали: «Таня, не думайте о производстве, у нас чудная техника, так что пусть это вас не беспокоит». Действительно, на то время у них была замечательная аппаратура: были «Грюндики», была камера «Конвас», которой работал Сергей Урусевский. «Об этом не думайте, - сказал Калатозов. - Придумайте, фантазируйте, делайте рисунок образа, как вы видите свою роль, и показывайте мне». Он сел перед камерой и внимательно меня слушал, и говорил: «Да, это хорошо, будем сейчас снимать, немножко тона и буду снимать». Или: «Нет, ты еще к съемкам не готова». Например, когда мы работали над эпизодом, где я говорила: «Я выйду замуж за Марка», Калатозов сразу сказал, что это мы будем снимать очень долго. И действительно, мы снимали этот эпизод два часа, наверное. Мне очень нравилось, что Михаил Калатозов разрешал мне самой придумывать рисунок роли, это моя придумка, и я смело могу назвать себя авторшей (смеётся).

Не было никаких режиссерских указаний, потому что Калатозову безумно нравилось, как я двигаюсь, и безумно нравилось то, что я придумывала.

- А вы были знакомы с Баталовым до того, как встретились с ним на съемочной площадке?

- Вы знаете, я вообще мало была знакома с кино. К тому времени я снялась только в «Мексиканце». Это была Одесса, это была наша свадьба с Василием. И я была влюблена в Марию, я танцевала великолепно. Я люблю эту роль, это очень хорошая роль.

Я смотрела с Баталовым «Мать» Донского. Он представлялся мне очень смелым. А партнером он был хорошим.

- Что для вас значила эта работа?

- «Летят журавли» - это фильм, который получил мировое признание: «Золотая пальмовая ветвь», 59 стран увидели и оценили эту работу, а я получила приз за лучшую женскую роль.

Вообще, сыграть Веронику, Соню, Анну Каренину - это мой гражданский долг, который я выполнила с честью, я чиста перед лицом своего зрителя.

После Каннского фестиваля нас приехал поздравить Пабло Пикассо, который безумно любил Урусевского. Он сказал ему: «Сережа, ты пишешь светом, ты не рисуешь - ты пишешь». Он признал его как художника. А мне он сказал: «Таня, ты сегодня приехала на Каннский фестиваль, ты посмотри, это и Америка, и Франция. А завтра ты будешь уже международной звездой».

Но я очень быстро вынуждена была вылететь с Каннского фестиваля, потому что плохо себя почувствовала. Мне позвонила моя дорогая мама и сказала: «Надо выезжать, там все-таки жарко и солнечно». А я же человек северный, и она волновалась за мое здоровье.

Когда я приехала, Фабре Либре вручил мне часы от Жерара Филиппа, который меня приглашал в Америку, но не сложилось мне сняться вместе с ним.

Я была счастлива, что прикоснулась к этой великой русской культуре

- Вас приглашали в США сниматься в «Анне Карениной» вместе с Жераром Филиппом, как советское руководство отнеслось к этому?

- Плохо. Москва была против, они сказали: «У нее же нет диплома, ей 22 года, куда её в Голливуд?» Я до сих пор приезжаю в Останкино, и до сих пор актер, который окончил Кембридж в Америке, говорит: «Таня, мне безумно жалко, что вы не сыграли какую-нибудь комедийную роль, дерзкую роль в Голливуде».

- Когда вы готовились играть роль Анны Карениной, смотрели ли вы, как играли её до вас?

- Действительно, было 19 экранизаций «Анны Карениной», а изучала я эту роль по Алле Константиновне Тарасовой. И, конечно, познакомилась с Андреевой, которая была периферийной актрисой и тоже играла эту роль. Это ведь 19 столетие. Я была счастлива, что прикоснулась к этой великой русской культуре. Я пережила настоящую трагедию этой женщины.

В свое время меня пробовал Швейцер с Владленом Давыдовым в роли Катюши Масловой. Как мне хотелось играть эту роль, но вошел Михаил Ромм и сказал: «Она будет играть Анну Каренину, ей не надо играть Катюшу Маслову». И написал сценарий.

Это был колоссальный труд, очень тяжелая работа. После этого я уехала в Швейцарию, получила премии - золото, часы - и уехала отдыхать надолго в Рим.

Я очень рада, что мне довелось сыграть роль физика-изобретателя радио в «Солдатах без мундиров». Это был сериал, который мы снимали на Урале, в Дубне, в Ленинграде. Вот это была роль, которую я обожаю. Тем самым я отдала дань маме, которая преподавала мне математику, физику и химию. Я обожала формулы. Эти роли – они неповторимы, и то, что мне довелось сыграть три военные роли, - тоже уникальный опыт, потому что больше такого никогда не будет.

Еще я безумно хотела сыграть Асю в «Дворянском гнезде», но не случилось. И я сыграла в «Грозе» Островского в театре. Я познакомилась с актрисой Беляевой, которая удивительно сыграла Кабаниху, познакомилась со Строевым, который поставил этот спектакль. Я отыграла семьдесят сезонов.

Такие переброски - это и есть актерское искусство, это и есть мастерство, которым занимается актер. И здесь не важны уже награды, медали, ордена. Актриса есть актриса, это образы, которые она создает, это мастерство перевоплощения. Это и 19, и 17, и 18, и 16 век, это и 21 столетие. Суметь все это сыграть - это и есть искусство, это и есть то, чем я живу.

- А был такой период, когда для вас не было работы?

- Последнее время были только эпизоды. Было время, когда я вообще молчала 4 года. Был закрыт театр, и творилось что-то жуткое в стране. Сейчас театр отреставрирован, и я рада, что у меня есть подмостки, на которые можно прийти, где можно почитать, где можно посидеть, порежиссировать. Это то, чем я занимаюсь последнее время.

Терпеть не могу поклонников

- Расскажите о вашем сыне.

- Сейчас мой сын в США, в Мичигане, он по образованию хирург. Жена Мити старше его, ее зовут Марта Юнг, она американка, недавно родила мне внучку, которой сейчас год и 8 месяцев.

Я одна воспитывала своего сына. Вообще, когда я узнала, что беременна, для меня это было большой неожиданностью. Мне врачи сказали: «Таня, три года ты не предохранялась и не жила с мужчиной, надо обязательно посмотреть тебя». И выяснилось, что я беременна. Меня отправили на сохранение и у меня родился сын. Это был такой долгожданный ребенок, ведь мне на тот момент было уже 33 года. Сын и внучка – это самое большое счастье в моей жизни, ведь время моей актерской карьеры уже истекло. Сейчас я больше живу прошлым. Так, эпизоды.

Недавно я встретила женщину, которая предложила мне играть пятидесятилетнюю старушку. Но ей сказали: «Она же Самойлова, куда же мы ее возьмем, нам неудобно». Вот и все.

- После фильма «Летят журавли» вы почувствовали, как увеличилось число ваших поклонников?

- Искусству не надо поклоняться, я этого не люблю. Терпеть не могу поклонников. Я люблю актеров и свою среду, обожествляю тех актеров, с которыми мне довелось работать. Вот недавно увидела актеров Малого театра, увидела Кургину, увидела известную актрису Семину и обрадовалась очень. Но это все старая гвардия, делавшая то старое кино, которое многие сейчас любят.

А современное кино мне чуждо. Я его не вижу и не чувствую. Я сегодня прочла в газете, что Жерар Депардье будет сниматься в «Братьях Карамазовых», но я не верю в то, что французы могут понять Достоевского. Они никогда не смогут понять настоящий русский характер, его надо чувствовать, его историю надо знать.