Биография

Когда он снялся в роли Никиты Оленева в фильме \"Виват, гардемарины!\", к нему приклеился ярлык героя-любовника, вслед за которым потянулся длинный шлейф слухов о его многочисленных романах на съемочной площадке. Когда он написал книгу \"И возьми настройщика деревьев\", его стали считать легкомысленным и непостоянным. Ну а когда его занесло в эротический сериал \"Дневники красной туфельки\", \"диагноз\" стал понятен: Михаил Мамаев - бабник!

Автор: Екатерина РОМАНЕНКОВА

Сайт: Записки журналистов

- Миша, признайся, наверное, с детства дергал девочек за косички и писал им любовные записочки?

- В детстве у меня были другие увлечения, я готовил себя к подвигам! Я мечтал стать разведчиком. Помню, был момент, когда я занимался сразу в пяти секциях: каратэ, картинга, легкой атлетики, горных лыж и плавания. Но потом мои родители решили, что для будущего мужчины интеллект важнее и отдали меня в спецшколу английского языка.

- Что для разведчика тоже немаловажно, как впрочем, и то, что потом ты поступил в МГИМО - прямая дорога за рубеж. Шпионь, сколько хочешь!

- Ну, да. Вот только отказался я от распределения за границу и остался в Союзе - полетел на Север. В это время я уже заболел театром и мечтал только о сцене. Стал ездить по стране, выступать со своими стихами и однажды: Однажды я шел по улице Горького и встретил ее...

- Ну, вот, слава Богу, появилась таинственная незнакомка, а то мы уже стали подумывать, что миф о твоей любвеобильности всего лишь выдумки поклонниц.

- Она была ассистенткой режиссера в антрепризном спектакле "Калигула", где я и получил одну их главных ролей. Спектакль пользовался сумасшедшим успехом. На этом творческом подъеме я даже поступил в "Щуку". Мне все давалось легко: девушки, деньги: Последние быстро тратились на первых и снова запросто зарабатывались - сплошной карнавал любви, вина, веселья. Однажды мы отмечали десятый спектакль "Калигула" в ресторане дома актеров - это было еще до пожара. Как всегда изрядно выпили. Я танцевал на столе...

- Не иначе, как эротический танец?

- Ну, что-то вроде. Ко мне подошла Светлана Дружинина: А через пару дней мне предложили роль в "Гардемаринах:".

- Здесь попахивает служебным романом?..

- Мне повезло, что я познакомился с этой женщиной. Она меня буквально за руку привела в кино и сразу заявила: "Либо съемки, либо твоя учеба". Пришлось бросить Щукинское училище. Я уважаю эту женщину, поэтому мы и работаем много лет вместе. Служебный роман здесь ни при чем. В то время я сильно увлекся своей партнершей Кристиной Орбакайте. Мое сердце было разбито вдрызг. С одной стороны, я боялся к ней подойти, она для меня была недосягаемой звездой, а с другой стороны я чувствовал и ее симпатию ко мне. Подобные отношения неизбежны, если ты "играешь любовь". Чтобы глаза светились страстью, нужно испытывать нечто подобное. Тогда я еще не был профессиональным актером, поэтому сюжет пропускал через себя, не играл, а проживал своего героя. Вообще, мне многому пришлось учиться - фехтовать, скакать на лошади: Помню, как меня обучали верховой езде: посадили на лошадь, показали, на что нажимать, за что дергать, ну и: сбросила меня лошадка сразу. Потом мне объяснили, что с лошадью надо, как с женщиной - давить на нее своей волей. Я подошел к лошади, уперся лбом в ее огромную морду и говорю: "Ты поняла, кто здесь хозяин?". И сразу обучение пошло нормально. Но, все-таки, о лошадях у меня не самые приятные воспоминания: во время съемок фильма "Гардемарины 3" моя лошадь наступила на человека. Снимали сцену, где я веду эскадрон в атаку. Вокруг взрывы, дым. Что-то там, у пиротехников не сработало, и взрывпакет рванул прямо под копытами моей лошади, она испугалась, дернулась в сторону, сбила актера из массовки и прошлась по нему. Зрелище отвратительное, навсегда запомнил.

- Миша, с женщинами ты поступаешь так же, как с лошадьми: давишь собственной волей?

- Не всегда. Женщина - это тонкий механизм. Иногда достаточно одной улыбки - и она твоя, а иногда рассыпаешься перед ней в любезности, одариваешь цветами и подарками, а она непреступная, как Брестская крепость.

- Какие женщины тебе нравятся?

- И блондинки, и брюнетки, и полные, и худые - всякие. Если делить женщин на какие-то категории, то невольно уподобляешься покупателю, выбирающему животное, или товар по каким-то потребительским признакам. В женщине главное живой огонь в глазах, родственная душа. Когда понимает она тебя с полуслова-полувзгляда. Когда она в любовь, как в омут с головой, не думая о последствиях. Даже, если эта любовь продлится недолго. Женщины все прекрасны!

- Тебе приходилось бросать все ради женщины и мчаться за ней на край света, сломя голову?

- Однажды я бросил свою коммерческую фирму, сел в автомобиль и уехал в Турцию к своей любимой девушке, она работала в Стамбуле в модельном агентстве. Остался там надолго. Сразу подвернулась работа, меня приглашали сниматься в рекламе, в музыкальных клипах. Потом благодать закончилась, и я был вынужден работать барменом.

- Может быть, стоило вернуться в Россию?

- И бросить любимую? Обычно происходит так, что меня оставляют женщины, а не я их. Наверное, мне не хватает решительности сделать первый шаг к разрыву. Это удел мужчины - сносить удары любви.

- И твоя подруга не стала медлить с нанесением такого удара?

- В это время со мной произошел красивый, как фейерверк роман с одной богатой турчанкой, она частенько заглядывала ко мне в бар, и однажды мы уехали вместе: Это был потрясающий эпизод в моей жизни, я совершенно потерял голову. В результате, и любимую потерял, и с красавицей-турчанкой расстался. Вот тогда-то я и вернулся в Москву и все, кипевшие во мне переживания, выплеснул в книгу.

- Как ты оказался в "Дневниках красной туфельки"?

- В Москве проходил кастинг, меня отобрали...

- Скромник ты наш, наверное, опять танцевал на столе?

- Да, нет. Я читал сценарий, увлекся и несколько фривольно погладил переводчицу, за что и был наказан: утверждением на роль.

- Каковы твои впечатления от съемок в американской эротике?

- Съемки в американском кино, неважно, эротика это, или другой жанр совершенно не сравнимы с отечественными. Там нет никаких технических, организационных проблем, я имел возможность думать только о творчестве. Если в кадре ко мне на руку должен был сесть голубь с записочкой, то он садился именно на руку. У нас бы на такую сцену ушло несколько дней, а у американцев даже птички работают четко.

- Во время эротических сцен не возникало желание посмотреть в зеркало: "Как я смотрюсь, красиво ли двигаюсь, а выражение лица соблазнительное?"

- (засмеялся) Это чисто женский вопрос. За всеми этими моментами следит режиссер, оператор, осветитель и множество других профессионалов, а моя задача - быть убедительным в любви, в ласках, в нежности. Хотя, конечно, самолюбование - чисто актерская черта.

- Интересно, что испытывает мужчина, который занимается любовью на виду у всей съемочной группы?

- Когда прикасаешься к телу женщины, когда видишь ее глаза, чувствуешь ее дыхание возле своего виска, обычно забываешь о том, что рядом еще кто-то есть.

- Похоже, и здесь без романа не обошлось.

- Это был головокружительный роман с моей партнершей, не хочу называть ее имя, чтобы не компрометировать, но скажу только, что, два съемочных месяца превратились в настоящий праздник любви. Я уже не понимал, где кино, а где реальность. К сожалению, и этот роман был обречен.

- Как ты переносишь "крушение любви"?

- Очень болезненно. Я сильно привязываюсь к любимому человеку. Но, как правило, из депрессии меня вытаскивает новое чувство.

- Ты не чувствуешь себя бабником?

- Пожалуй, и Пушкина можно назвать бабником. Но если состояние влюбленности помогает в творчестве, то разве это порок?