Наталья Крамарова: «Савелий умел жить»

Он не был меланхоликом, но как сказать…знаете, человек не может все время других смешить, ему и для себя надо пожить. Савелий очень любил быть один, он уходил в себя и умел это делать — скучно наедине с собой ему никогда не было. Это было необходимо, чтобы восстановить ту энергию, которая требовали от него поклонники — люди ведь не хотели видеть другого Савелия. Я чувствовала, что в нем живут две личности разных — один комедиант, а другой — серьезный, глубокий человек.

Автор: Георгий Зотов

Сайт: Аргументы И Факты

Если бы не катастрофические врачебные ошибки, Савелий Крамаров, возможно, был бы жив до сих пор…

6 июня исполнилось 10 лет, как в больнице Сан-Франциско после тяжелой болезни скончался один из самых знаменитых комиков советского кино — Савелий Крамаров, блиставший в комедиях «Джентльмены удачи», «Иван Васильевич меняет профессию», «12 стульев», «Неуловимые мстители» — все его фильмы трудно перечислить навскидку. О последних днях великого актера рассказала последняя жена Савелия Крамарова — Наталья, с которой они поженились всего лишь за полгода до смерти артиста: наш корреспондент встретился с ней в Сан-Франциско. Во время интервью Наталья высказала сенсационное предположение — возможно, если бы не катастрофические врачебные ошибки во время лечения Крамарова, он мог бы быть жив до сих пор…

Лучше русских женщин никого нет, но я не могу жениться на русской

— Наташа, если не секрет, как именно вы познакомились с Савелием?

— О, это была весьма спонтанная встреча. В самом начале 1993-го года Савелий приехал в Сан-Франциско присмотреть дом. Выбирать жилище помогал его близкий друг Игорь, который был и моим знакомым. В это же самое время я была в гостях у него дома, и он как бы между делом сказал — ко мне сейчас Савелий Крамаров на чашечку чая забежит. Через какое-то время заходит Савелий: челюсти у гостей так и отвисли — правда, он очень быстро ушел. Проходит 8 месяцев с того дня, Савелий возвращается в Сан-Франциско с той же целью — покупки дома. После целого дня поисков зашли они с Игорем в кафе, и Савелий ему говорит: а помнишь, у тебя была в гостях грузиночка Наташа? Игорь ответил — вообще-то она не грузинка, а еврейка. Савелий удивился — как, неужели? Тогда из-за его религиозных убеждений ему была важна национальность женщины.

— Представляете, если б вы и правда были грузинкой, как бы вам было обидно?

— Я думаю, в таком случае я бы об этом разговоре вообще никогда не узнала. Так вот, Савелий с Игорем позвонили мне и пригласили на ужин, мы отлично провели вечер: мне было хорошо и весело, как никогда. С тех пор у нас начался телефонный роман (мы вели разговоры по два-три часа) и Савелий зачастил в Сан-Франциско. Позже он говорил — лучше русских женщин никого на свете нету, но сейчас я не могу жениться на русской. — А вроде первая жена у Крамарова была именно русская. — Да, ее звали Люда — он женился очень рано в первый раз, жили они недолго — расстались как в море корабли. А со второй женой, Машей, у Савелия был гражданский брак целых 13 лет — он очень трогательно о ней отзывался, эта женщина оставила большой след в его жизни. Когда Савелий после 1991-го года в Москве бывал наездами, Маше пару раз звонил — но у нее уже была другая жизнь и семья.

— Вы ревновали?

— Нет. Да же когда Савелий, уже перед смертью, тяжелобольной, вспоминал Машу, я понимала: это была часть его жизни, как можно ревновать? Он, кстати, меня тоже ревностью не изводил. Савелий был весьма мудрым человеком, у него произошла переоценка многих жизненных ценностей. Он был старше меня на 20 лет и понимал, что если он будет держать молодую жену, как в клетке, то удержать точно не сможет: тогда ей точно захочется приключений, а ревностью и напором ничего не изменишь. Когда мы поженились, он мне сказал — «Ну что… давай будем учиться жить вместе». Хотя нет, знаете, один раз я его все-таки слегка приревновала, было такое дело (смеется).

— Видимо, к молодым поклонницам?

— О, его обожательницы в моем присутствии на концертах не стеснялись ему на шею вешаться, целовать и прямо зажимали всего — но это нормально, тут популярность, никуда не денешься. Он запросто мог поехать в гости к поклонникам, быть там «душой компании» и вообще умел наслаждаться жизнью. Мог целый день заниматься только собой — утро у него начиналось с того, что он стоял на голове, потом играл в теннис…

— А ЗАЧЕМ он на голове-то стоял?

— Это у него была такая специальная зарядка для мозга — каждый день на голове стоять по полчаса для улучшения кровообращения. Он медитировал, занимался спортом: в какое время я бы ему не позвонила, он всегда был занят. Но и этого Савелию было мало — он взял да и записался на курсы бразильских танцев, а ему ведь было под шестьдесят! Кстати, танцевал он вообще замечательно, особенно рок-н-ролл. И вот после первого же занятия на автоответчике появляется игривое сообщение от женщины: «Ох, ах, Савелий, привет, я с нетерпением жду нашего следующего занятия по танцам» — ну прям вся она такая певучая и вообще. Я насторожилась — ага, думаю, ясно — ничего себе, сходил потанцевал разок (смеется). Ну и нормально — мы, конечно, обменялись с ним парой интересных фраз, но Савелия эта ситуация только развеселила.

Соленое не употреблял, острое тоже — все было пресное и натуральное

— Мне жена Олега Видова рассказала интересную вещь относительно вашего романа с Крамаровым. Пришла она как-то на премьеру фильма и видит: сидит Савелий, а позади него никого на трех рядах кресел нет, народ в сторону жмется. Оказалось, он хотел вас впечатлить, чтобы у него выросли волосы на голове, и так натер лысину чесноком и луком, что сидеть рядом с ним было просто невозможно.

— (Смеется.) Точно-точно. Он сначала всю прическу сбрил и натирался этой смесью — все хотел, чтобы на голове волосы погуще выросли, но что-то ему никак не помогало, зато пахло ужасно. Он потом это средство привез опять в Сан-Франциско, и попробовал им еще один раз намазаться, я сказала — ну, хватит, это просто кошмар. Савелий вообще так следил за своей внешностью — вы просто не представляете. Он с раннего утра занимался косметикой своего лица и говорил — мне ж деньги платят за то, чтоб я выглядел нормально. Когда я в первый раз прилетела к нему в Лос-Анджелес, он встретил меня в аэропорту с цветами, при параде. Утром просыпаюсь — вижу, Савелий выходит из ванной в какой-то замасленной рубашке и чем-то обмазанный весь. Я обомлела — думала, сейчас меня впечатлят, кофе в постель и все такое, а тут он с какой-то питательной маской на лице. Он считал, что даже любимой женщине может показаться на глаза в совершенно затрапезном виде, а зрителю — нет. Кстати, масла, которыми он натирался, он делал сам — смешивал по каким-то определенным пропорциям и получал уникальный результат.

— Да, я слышал, Савелий был буквально помешан на своем здоровье.

— О, это верно: до чего там доходило! Он себе отказывал ради здоровья во всем — соленое не употреблял, острое тоже — все было пресное и натуральное. Мне было непросто…хотя я понимала, что это правильное питание, но тяжело было перестроиться на то, что он ест: тошно сначала от этих салатов было. Крамаров мог чуть поесть хлеба, не мягкую часть, только корку, каши, рыбу — очень правильно питался. И вот такая лажа, такое чудовищное заболевание…когда Савелию сказали, что у него рак — он поверить не мог. Говорит — как же так, я себе во всем отказывал на протяжении многих лет, не ел даже своего любимого мороженого — только раз в год по половине чайной ложечки! Он считал, что поскольку правильно питается, проживет до ста лет, регулярно делал очистки организма десятидневными голоданиями. Занимался спортом, плаванием, никогда не простужался, гордился своим телом: в нем не было ни капли жира — сплошные мышцы. За три дня до операции он еще брал у своего тренера занятия по плаванию, и тот за ним не мог угнаться.

— После диагноза Крамаров допускал, что может умереть?

— Нет, даже на одну секунду не допускал. Хотя может, подсознательно он что-то чувствовал… Савелию никогда ничего не снилось, а незадолго до смерти он увидел сон. Что вышел из дома на маленькую лужайку, лег на землю и стал умирать…и этот сон видел несколько раз, он повторялся снова и снова. Как я сказала, он до операции жил полной жизнью…а вот после уже начались тромбы по всему организму. Я не понимаю, как это могло случиться. Савелий тщательно проверялся каждый год, и никаких предпосылок к болезни не было — он никогда не предпринимал никаких лекарств.

— Господи, ну вот какая судьба…

— Да, Савелий в первый момент тоже так подумал — для него это был просто гром и молния. Он вышел из клиники и одно слово только сказал — «Рак». Мы сели в машину, я зарыдала, а он, напротив, очень стойко держался. Потом я уехала на работу, он через два часа звонит и говорит — «Наташ, начинаем прожигать жизнь!». Но, к сожалению, времени нам осталось очень мало, хотя наше семейное счастье только начиналось.

Крамаров свято верил американским врачам и думал, что ему помогут

— А вот кем вообще он был по характеру? Говорят, что если у людей профессия — смешить других, то в личной жизни они меланхолики.

— Он не был меланхоликом, но как сказать…знаете, человек не может все время других смешить, ему и для себя надо пожить. Савелий очень любил быть один, он уходил в себя и умел это делать — скучно наедине с собой ему никогда не было. Это было необходимо, чтобы восстановить ту энергию, которая требовали от него поклонники — люди ведь не хотели видеть другого Савелия. Я чувствовала, что в нем живут две личности разных — один комедиант, а другой — серьезный, глубокий человек.

— Хотел ли Крамаров сыграть что-то другое, кроме комедийных ролей?

— Да. Он, можно сказать, убегал от этой роли шута, которая прилипла к нему. Савелий хотел себя попробовать в серьезной роли. Я его спрашивала — а какой твой любимый фильм? Он называл несколько, один из них — «Ребята с нашего двора» Он снимался там в роли Васьки Ржавого в «особой» кепке: после этого фильма посыпались приглашения на съемки, и кепка стала его талисманом — он решил, что она приносит удачу. Савелий ее привез в США и все время возил с собой, хотя кепка была ужасно ветхая.

— В гроб ему ее не положили?

— Нет, мы только молитвенник положили, самое дорогое для него, в последние дни он с ним не расставался. Он очень тяжело умирал — потерял зрение, началось дрожание речи, и он замкнулся, отвечал только «да» или «нет». Савелий очень хотел жить и боролся за жизнь. После операции его 2 месяца лечили от тромбов, которые все образовывались и образовывались: на фоне рака у него произошла деформация сердечного клапана. Но врачи не распознали, думали, что начался тромбофлебит, и лечили неправильно.

— Даже странно такое слышать — ведь считается, что медицина США лучшая в мире. А ведь тут, можно сказать, человека попросту угробили.

— Да, Крамаров свято верил американским врачам и думал, что ему помогут. Когда доктора выбрали для лечения интенсивную химиотерапию, Савелий послушно следовал ей, ему делали ее гигантскими дозами, и он очень тяжело эту терапию переносил: ведь в жизни не употреблял никаких лекарств, а тут такие порции химии. Оба врача допустили много ошибок: разжижение тромбов конфликтовало с химиотерапией, а они даже не консультировались друг с другом по поводу лечения Савелия.

— Когда Крамаров заболел, его поддержали те, кто его любил в России?

— Да, пришли тысячи писем от россиян, с выражениями поддержки, сочувствия — люди находили слова, которые хотели ему всю жизнь сказать, подарочки посылали, в одном письме была пшеничная веточка, в другом — вышитый платок. Он умер, а письма все продолжали приходить и приходить. Вот официальные лица России вообще не отреагировали никак — ни Ельцин, ни мэрия Москвы. Даже мэр Сан-Франциско прислал соболезнования, а российские власти промолчали. Это возмутительно, я считаю.

— Верно ли, что перед смертью он хотел вернуться в Москву и открыть бизнес?

— Да, такие мысли у него были. У Савелия уже не было большого желания сниматься в фильмах. Он был счастлив, что купил дом, как ребенок, которому подарили замечательную игрушку. С удовольствием занимался ремонтом, перестраивал нижний этаж. Когда брал телефонную трубку, говорил: «Помещик Крамаров слушает». Дом полностью похож на подмосковную дачу, мебель — антикварная. Савелий говорил: «Снаружи посмотришь — домик в лесу, а зайдешь внутрь — как Лувр».

— К сожалению, далеко не все его поклонники смогут прийти положить цветы на могилу своего кумира на десятилетнюю годовщину его смерти — Савелий Крамаров похоронен в Сан-Франциско, а не в Москве. Жаль, что так получилось.

— Я понимаю вас. Понятно, что и Россия сейчас другая, не так, из которой уезжал Савелий…конечно, он скучал по своему зрителю. Говорил мне, когда мы собирались поехать в Москву — там мы будем купаться в моей славе. Ему было это очень приятно ощущать, и в США такого не хватало. Савелий говорил, что самым большим испытанием в его жизни было пережить славу. Но вышло так, что слава пережила его.

Илья БАСКИН, актер Голливуда («Человек-паук 2», «Самолет президента»):

— Савелия я знал, еще когда сам на «Мосфильме» работал. Звездная болезнь у него была потрясающая, за словом он в карман не лез, мне так прямо и заявлял (правда, переводя в шутку) — «Я звезда, а ты говно!». Но при всей этой грандиозной популярности ему приходилось унижаться перед заведующим гастронома, чтобы тот ему продал «из-под прилавка» дефицитную колбасу — я считаю, что это чудовищно. Помню еще, боялся с ним на машине ездить, страшно — у него же косоглазие, смотрит на меня, а не на дорогу. Кстати, Сава считал, что его шарм не в косоглазии — как приехал в США, вскоре лег на операцию: «Что, на меня идут толпы только потому, что я косой? Ерунда все это — я и так смешной». Вы удивитесь, но я даже понятия не имел, что он еврей — потом уже узнал в Америке и обалдел: он ни с кем не говорил на эту тему. По своей известности Крамаров потом очень скучал в США: говорил, что славу потерять очень и очень больно. Первый раз в Голливуде он пришел на актерскую пробу, а там сидел не режиссер, а какой-то одесский биндюжник, и начал ему — ты давай пригнись так, теперь повернись здесь — и это актеру такого класса, как Савелий! Он послал его к чертовой матери и ушел. На здоровье он был серьезно «повернут»: представляете, даже со своей питьевой водой ко мне приходил, чтобы кипятить ее и чай пить! Я другого человека в жизни не знал, который так бережно относился к себе. В личной жизни он был очень спокойный и уравновешенный человек, но хотел этого или нет — в любой компании становился центром внимания — у него всегда на всякий случай были «в загашнике» шутки-заготовки.

Олег Видов, актер советского кино и Голливуда («Всадник без головы», «13 дней»):

— Сава вообще умел жизни радоваться. Он был очень трогательный — в нем была такая, знаете ли, детская наивность: он мог прийти в восторг на целый день, просто увидев красивый цветок. Запросто мог просто так подарить полузнакомому человеку дорогой подарок, и очень был отзывчив — если кто заболеет, он все бросит, едет его навещать. Желание уехать из СССР у него созрело спонтанно. К нему просто относились по-свински — Сава мечтал всю жизнь поехать во Флоренцию, ему отказали — чиновник бросил в лицо: «Да как ты можешь с такой рожей представлять Советский Союз?». После того, как Крамаров в 1983 году сыграл кагэбэшника в «Москве на Гудзоне», то очень боялся, что КГБ ему отомстит: вдруг Политбюро постановит его «убрать», либо похитить, привезти в СССР и судить. Поэтому, когда коммунизм рухнул, он сказал — «Ну, слава Богу, теперь я могу не бояться и даже ездить в Москву» — и верно, сразу же туда поехал. Каждому человеку в России он казался родным — был в нем какой-то собирательный образ, с пяти минут знакомства казалось, что где-то видел его раньше и знаешь сто лет. Никогда не пил, любил только такие дамские сладкие ликерчики. Ужасно, что он так «попал» со своим врачом…я ему говорил — Сава, никогда нельзя только одному врачу доверять. До сих пор себя корю, что так его тогда и не уговорил у другого доктора провериться…

Йозеф Лангер, раввин Савелия Крамарова в Сан-Франциско:

— Я не переставал удивляться, насколько Савелий был увлечен религией. Он отказывался от очень выгодных предложений, если они попадали на еврейские праздники, упорно не работал в субботу, даже если ему предлагали огромные деньги. Распускали слухи, что Крамаров «ударился» в религию специально — мол, потому что весь бизнес в Голливуде еврейский. Я могу лично подтвердить, что это неправда. Он звонил мне постоянно — «А что можно делать в субботу? Свет можно включать? А трубку брать телефонную? А зажигать зажигалку?». Раньше Савелий ничего не знал о религии, говоря мне, что никогда даже о Боге не задумывался — он рос в атеистической стране. Когда мне сказали, что в СССР этот человек — звезда кино, меня это поразило — среди звезд Голливуда я не видел столь сильно верующих людей. Раввинам он верил безоговорочно, считая их просто святыми людьми. Помню, как Савелия потрясло, когда я ему сказал, что в юности был хиппи и работал на беконной фабрике — он не мог поверить в то, что я, его раввин, находился в окружении греховной свинины (смеется) — чуть не заплакал. Я был с ним, когда он умирал, и видел, как ему было страшно и тяжело. Но даже на смертном одре Крамаров продолжал молиться и спрашивать, кошерную ли ему подают еду.

Герман Синицын (снимался с Крамаровым в фильме «Любовное приключение»)

— Крамарова обижало панибратство. Как-то раз он чуть в драку не полез из-за того, что к нему на «ты» обратились. Потом он научился быть спокойнее — помню, сидим в ресторане, подваливает пьяный мужик и начинает — о, это ж Крамаров, а ну-ка пошли хлопнем по стакану — он даже на него внимания не обратил, продолжал разговаривать, как будто этого мужика нет. Верил в гороскопы всякие — ему один раз как-то в синагоге духовное лицо сказало жениться, он и женился, а потом развелся: и как, говорит, ребе мог такое посоветовать, мы явно друг другу не походили: она родилась в Дракона, а я в год Собаки. Ел он совершенно непонятные для меня вещи: говорю, Сава, как ты ешь же это, это ж какой-то комбикорм, жмых — он смеется и отвечает — зато жить буду долго. Очень радовался, что дочь у него родилась — вот, говорит, главный успех в моей жизни.