Затоiчи

Такеши Китано это впечатляющая морда. Резкие черты лица, похожего на выжженную самым беспощадным солнцем землю; леденящий своей невозмутимостью взгляд; скупые расчетливые жесты...

Сайт: KinoX.ru - Энциклопедия кино

Такеши Китано это впечатляющая морда. Резкие черты лица, похожего на выжженную самым беспощадным солнцем землю; леденящий своей невозмутимостью взгляд; скупые расчетливые жесты... В целом, поведение Китано отвечает нашим представлении о самурае, который ждёт своего часа, готовый или броситься в атаку, или принять свою смерть. Китано предпочитает атаковать.

-Что значило для вас поставить очередной фильм о таком популярном японском герое, как Затоiчи?

Решение сыграть роль, которую уже исполнял в почти 30-ти фильмах (вплоть до 1989-го) актёр Синтаро Катсу, не принимается с бухты-барахты. Я знал, что эта серия фильмов пользовалась успехом у японской публики. Но меня интересовало не это. Честно говоря, мне совершенно всё равно, к какой публике я обращаюсь. Если мой фильм нравится и молодым, и старым — тем лучше, значит, я смог ясно выразиться. Из того Затоiчи я посмотрел всего несколько серий на видео, я не фан саги и её принципов. Я считаю, что для одного поборника справедливости столько серий многовато, даже слишком много.

-Ваш фильм нельзя назвать строгим, он суперзаряжен: мужчины переодеваются в женщин, крестьяне танцуют очень по-современному.

Это правда. По сути, меня раздражало в тех фильмах то, что образ Затоiчи был слишком сентиментальным. Хотя он разрубал нехороших людей на тоненькие дольки, но к крестьянам он испытывал огромное сострадание, при этом бесконечное, на грани готовности уронить символическую слезу. Более того, при всем моём уважении к Синтаро, каждый раз, когда он появлялся на экране, мне казалось что он, даже изображая слепого, подмигивает мне. Типа: "Видели, как я хорошо играю, как чувствуется моя собственная личность". Как бы ни иронично это ни покажется, именно очень близкий коллега Синтаро Катсу предложила мне помощь в финансировании моего фильма.

-Как вы считаете, в чём ваше основное отличие от Затоiчи Синтаро Катсу?

Сначала я хотел сделать ещё больший акцент на комической стороне истории. Но мои продюсеры попросили меня как раз не слишком увлекаться комедией. Поэтому я придумал образ Синкити. Будучи второстепенным героем, он может позволить себе более неадекватное поведение.

-Вы впервые вводите серьёзные женские роли. Почему вы так долго ждали?

Меня иногда несправедливо упрекали в мачизме. До "Затоiчи" женщины мало появлялись у меня в фильмах как раз потому, что я их очень люблю. Я настолько застенчив, что мне пришлось ждать столько времени, чтобы включить их в свои истории. Возможно, что те, что делают в своих фильмах главными героями женщин, на самом деле их ненавидят!

-В "Затоiчи", более чем в каком-либо другом из ваших фильмов, для создания своего мира вы используете самые антагонистические искусства.

Некоторые журналисты усмотрели в сцене с танцем индийские влияния, а в сценах боев с мечом — гонконгские. Я не специалист в исторических фильмах, но поверьте, все мои заимствования взяты из японских традиций. Начиная от кендо театра Но, существует множество источников, благодаря которым вы можете не повторяться во всех кадрах. И я хочу, чтобы так было всегда.

-Вероятно, вы культивируете оригинальность и потому, помимо своей кинематографической деятельности, ещё занимаетесь живописью и пением?

В мои намерения не входит блистать во всех видах искусства. Я вырос в довольно бедной среде. Но впервые я осознал это в школе. Мне никогда не казалось, что я страдаю от бедности. Мои занятия музыкой и живописью иллюстрируют только тот факт, что любой может пробовать себя в разных областях, не компрометируя себя. Именно по этой причине я не люблю выставлять свои работы, хотя иногда дарю их. Это просто личный опыт.

-Когда вы используете эти априори неоднородные элементы, как вы связываете их воедино?

Иногда, когда какой-нибудь молодой режиссёр просит меня дать ему совет по постановке, я советую ему вспомнить математику. Мне кажется, что энергия фильма не создается случайно. Связность повествования не так уж далеко удалена от азбуки. Это вопрос логики и восприимчивости.

-Ваши фильмы отличаются очень музыкальной структурой, вы работаете над этим во время монтажа или продумываете заранее, на стадии написания сценария или съёмок?

Вы наверняка знакомы с короткими комиксами из четырёх картинок; так вот, я строю свои фильмы по тому же принципу. В самом начале у меня есть 4 сцены, вокруг которых я акцентирую некоторые элементы, чтобы смысл каждой был ясен. По такому же принципу я строю те сцены, в которых мне хочется как бы "приодеть" некоторые планы, чтобы они стали максимально мощными. Что же касается монтажа, то, поскольку право последнего взгляда на фильм остается за мной, то я могу позволить себе такие сцены, как возделывание крестьянами земли, и придать ей ритм хип-хопа. Это позволило мне подготовить зрителей к финальной сцене с чечёткой, которая в другом случае была бы наверняка выкинута. В "Затоiчи" главным было создать быстрый ритм.

-Вы продолжаете вести программы на телевидении, одновременно с тем снимая фильмы. В чём разница подхода к этим видам работы?

В Японии, чтобы снять телешоу, используют 5 камер. Я много лет делал телепрограммы и постепенно переходил к их режиссуре. Когда мне предложили снять фильм для большого экрана, я сказал себе, что это наверняка будет намного проще, чем на телевидении, потому что в кино, как правило, пользуются одной и единственной камерой. Это, возможно, позволяет больше сконцентрироваться на главном.

-Вероятно, поэтому вы часто используете близкий план. Что вы хотите показать?

В большинстве случаев, если я снимаю такого рода план, то это обусловлено чисто практическими соображениями. Сосредоточиваясь на крупном плане лица, вы не сможете увидеть, что в декорациях есть какая-то некрасивая деталь, которую вы бы не хотели показывать. Крупный план помогает мне скрыть то, что находится вокруг этой сцены (смеётся).

-Что у вас осталось после вашего американского опыта с фильмом "Брат якудзы"?

Многие полагают, что я не продолжил в Америке свою карьеру из-за нелюбви к американцам, но это неверно: время различий прошло. Расскажу вам одну историю. Мой отец был ремесленником. Сразу после окончания Второй Мировой войны много американцев остались в Японии. Мой отец их до такой степени ненавидел, что если только не убивал их. Однажды, он повёз меня на море. В поезде было столько людей, что нам пришлось стоять. Вдруг какой-то американский солдат уступил мне место и достал мне в подарок шоколадку. Мой отец расплакался и стал благодарить солдата. Я не очень понял, что там произошло, но с того времени у меня больше не было проблем с американцами. Даже наоборот. Что касается "Брата якудзы", то он был снят при несколько необычных обстоятельствах: все мои условия были приняты. Большая часть предложенных мною японских актёров была оставлена. Если бы я мог снять там в фильм в подобных условиях, то не вижу причин от этого отказаться. Только боюсь, что мне уже не будет предоставлен настолько значительный бюджет.

-Со стороны кажется, что, как режиссёр, вы такой же невозмутимый, как ваши персонажи.

Это всё от полученного мною образования. Всем нам необходимо какое-то базовое обучение, чтобы уметь управлять своими реакциями. Раньше приём пищи был настоящей церемонией, со множеством этапов, которые нужно было обязательно соблюдать: как класть палочки, как брать пищу. Хотя моя семья была относительно бедна, наша мама была очень внимательна к тому, чтобы мы соблюдали все предписания. Для меня принятие пищи было не моментом удовольствия или возможностью подкрепиться, а скорее участие в церемонии принятия пищи. Моё отношение к этому видно как в режиссуре моих фильмов, так и в поведении моих персонажей. Асано действует идентично, независимо от того, перевязывает ли он веревкой одежду, чтобы утопить её, или сражается мечом. Однако я показываю, что он учится через собственные ошибки. Он переживает момент унижения, потому что во время одного из боев с учителем, защищаясь, он берёт деревянную саблю "за лезвие". В настоящем бою это было бы невозможно. Хорошо подготовленный воин никогда не совершит такой ошибки. Лично я, как режиссёр, стараюсь не оказываться в подобных ситуациях.

-Можно сказать, что чтобы осуществлять контроль над ситуацией, в своих фильмах вы выступаете как сценарист, режиссёр и актёр?

Пожалуй. Но иногда, когда я думаю об Эйзенштейне или о Лени Рифеншталь, создавших великолепные фильмы, находясь под сильным давлением, я спрашиваю себя, что, возможно, нужно находиться под угрозой, чтобы создавать шедевры. Может, свой лучший фильм я сделаю тогда, когда мне приставят пистолет к виску?

-В Японии семья — очень сильный символ. Почему вы всегда показываете себя одиноким?

Наверное, потому, что я боюсь одиночества, потому что на самом деле у меня большая семья. У меня дочь, которая только что вернулась из Соединенных Штатов, где училась на адвоката. Мой старший брат, которому сейчас 70 лет, был переводчиком, он даже был посредником между японцами и американцами во время Второй Мировой войны. Ему тогда платили практически только консервами. У меня есть замужняя сестра и ещё один брат, который преподает в университете. Единственная вещь, которую я ещё часто делаю в одиночестве — это приём пищи. Мне до сих пор очень трудно есть в компании других людей, они смущают меня, а я их.

-Такое впечатление, что, несмотря на вашу известность, вы до сих пор остаётесь для публики таинственным персонажем. Почему вы упорно не хотите открыться, примкнуть к какому-нибудь движению?

Я вам отвечу совершенно честно. Я никогда не голосую. В Японии нет партии, а только группы, которые пропагандируют более или менее одну и ту же программу, которая мне не подходит. Мне они кажутся все одинаковыми. Я считаю, что в мою роль не входит говорить на эту тему. И даже если бы я это сделал, я уверен, что мои мнения приняли бы, деформировали и затем ассимилировали. Более того, из-за наличия неонацистских группировок мне, возможно, опасно выражать свои взгляды. Меня могут убить! Я предпочитаю критиковать всех без различия. Поэтому иногда я надеваю шляпу дурака на своем шоу. Преимущество слыть клоуном в том и заключается, что можно критиковать, никого особенно не обижая. Поскольку вы подсмеиваетесь над самими собой, люди относятся к вам более терпимо, теряют бдительность. И вот тогда-то вы можете бросаться в атаку.