БОРИС ХМЕЛЬНИЦКИЙ РАДИ ХОРОШЕЙ РОЛИ ГОТОВ СБРИТЬ БОРОДУ

«Я потрясающий мужчина», - без ложной скромности говорит о себе знаменитый Робин Гуд и Дон-Жуан советского экрана Борис Хмельницкий.

Автор: Нина Рогачева

Сайт: Знаменитости

В последние годы он почти не снимается - из принципиальных соображений. «Я ни разу не «засветился» в плохом кино, - поясняет актер. - Нет ни одного фильма с моим участием, где был бы или сценарий плохой, или сама идея»... Тем не менее, вскоре этот красавец-мужчина появится на экранах в новом телесериале, часть съемок которого проходила в Коломне.

ЗОВ ПРЕДКОВ

Борис Хмельницкий родился в семье военнослужащего. Потому кочевая жизнь как бы заложена в нем изначально. В отличие от многих детей военных, лишенных общения с искусством ввиду отдаленности очагов культуры, Хмельницкому повезло. Его папа был начальником многих послевоенных окружных Домов офицеров. В те годы это были настоящие культурные центры, при которых организовывались театры, кружки, ансамбли песни и пляски.

Почти каждый вечер Борис и его сестра Луиза (сегодня известный композитор) погружались в этот волшебный мир. В каждой семье существуют свои традиции. У Хмельницких это были домашние музыкальные вечера. Детей музыке учили с детства: Луизу – на рояле, Бориса – на баяне. Переезжая в новый город, мама будущего артиста и будущего композитора в первую очередь шла искать детям учителя музыки.

- Борис Алексеевич, считается, что судьба человека в определенной степени предопределена его местом рождения. Вы родом из Уссурийска. Дальний Восток наложил свой отпечаток?

- Определенно. Черты характера, темперамент, отношение к людям и к жизни вообще напрямую связаны с природой Дальнего Востока. Я не хочу обижать жителей столичных городов, но, на мой взгляд, дальневосточники, сибиряки более цельные натуры с сильнейшей природной закалкой. В городах люди мельчают, цивилизация накладывает отпечаток. С дедом мы ходили и на медведя, и на кабана, и ловили руками рыбу. Красную икру солили бочками. До сих пор дух захватывает от огромных кедров, таежных птиц и зверей, от мощи Тихого океана. Стоит только выйти на его берег – забываешь все! Эта необъятная махина будоражит в тебе фантастические ощущения.

- «Моя жизнь – продолжение той любви, которую я испытал в детстве», - сказали вы в одном из интервью…

- В нашем доме была необыкновенная аура. Бабушка, мама, папа… Такие семьи сейчас большая редкость. То поколение было более верным. Сегодня все больше встречи-расставания. Почему так, не знаю. Стало чуть ли не хорошим тоном постоянно менять партнеров и якобы наслаждаться свободой.

- Но, простите, и вы сами не однолюб…

- А я и не считаю себя идеалом. Я был счастлив, и неоднократно. Моя жизнь проходила и проходит в любви. Другое дело, что я всегда оставался порядочным семьянином. И в первом, и во втором браке.

ДОН-ЖУАН И ЕГО ЖЕНЩИНЫ

Хмельницкий женился поздно - в 35 лет, имея к тому времени титулы «бабника» и «закоренелого холостяка». Его избранницей стала однокурсница по Щукинскому театральному училищу красавица Марианна Вертинская. Никто точно не ответит, когда стирается грань между дружеско-приятельскими отношениями и любовью. Марианна и Борис были знакомы давно, но настоящее чувство проснулось как-то вдруг. После первого развода Вертинской.

Артисты - народ узнаваемый, зачастую ревнивый к успехам другого. Полным-полно примеров, когда актерские семьи разбегаются именно из-за более успешной карьеры «своей половины». В доме Хмельницкого и Вертинской не существовало такой проблемы. Они стояли выше ревности к общей профессии и выяснения отношений по поводу популярности и народной любви. Дочь Даша стала главным итогом этой красивой сказки, которой, увы, суждено было закончиться. Правда, с неожиданным финалом – маленькая Даша осталась жить с отцом.

- О вашей необыкновенной любви к дочери ходят легенды. Почему все-таки вы решились сами воспитывать Дашу?

- Любовь к своему ребенку - вполне естественное чувство. Животные - и те к потомству относятся с нежностью. Это заложено природой. Ничего героического и необычного не вижу в том, что мы живем вдвоем с дочерью. Ну и что? Таких примеров множество. Кто больше любит, тот и воспитывает.

Я устал повторять, что мама Дашу не бросала. Просто так сложились обстоятельства. Мы договорились, что Саша (старшая дочь Вертинской от первого брака – прим. авт. ) остается с Марианной, а Даша – со мной. Как оказалось, мы приняли верное решение. Сегодня все члены семей Хмельницких и Вертинских часто встречаются, у нас прекрасные взаимоотношения.

- В чем секрет вашего воспитания?

- В любви. Мне доставляет огромное удовольствие помогать ей во всем. Говорят, что я ее балую. А почему бы и нет? Предназначение мужчины – забота о женщине. Пусть она и его дочь. Но я ни в коей мере не ограничиваю ее свободу. Даша вполне самостоятельный человек. Естественно, волнуюсь, когда ее долго нет. Звоню, ругаю, что в час ночи, например, она в парке выгуливает собаку. Обстановочка сейчас та еще.

- Вы были женаты два раза. Возможен ли третий вариант?

- Все, хватит, хватит. Хотя зарекаться не могу. Любовь, знаете ли, зла. Но пока вроде бы изменений в личной жизни не предвидится.

НАРОДНЫЙ АРТИСТ ПО ВОЛЕ ПРЕЗИДЕНТА

Несколько лет назад у Хмельницкого случился юбилей. Как и полагается в таких случаях, к круглой дате непременно приурочивается награждение юбиляра или званием, или государственной наградой. По принципиальным соображениям Борис Алексеевич до 60 лет так и оставался просто любимым актером, гордо заявляя, что «звание – это подкуп». И вдруг борец за справедливость, Робин Гуд театрального бомонда становится сразу народным артистом.

- Что же заставило вас изменить своим принципам?

- Не что, а кто – Путин. В очередной раз коллеги без моей воли подали прошение о присвоении Хмельницкому звания заслуженного артиста. В связи с юбилеем бумага пошла сразу в приемную президента. Владимир Владимирович, подписывая указ, собственноручно исправил «заслуженного» на «народного». Я бы мог не подчиниться Министерству культуры, но не Президенту России.

- Борис Алексеевич, и все же откуда такое нестандартное отношение к оценке актерского труда?

- Звание артиста еще ни о чем не говорит. Вернее нет, говорит – в каких ты отношениях с главным режиссером, с властями. Театр – не спорт, где сразу понятно, кто первый. Я знаю массу прекрасных артистов без всяких званий и регалий, которые во сто раз талантливее многих «заслуженных» и «народных». Актеры ефремовского «Современника» 40 лет назад дали клятву не получать званий, дабы не разлагать коллектив. Иначе – вон! Такое решение приняли и артисты нашего театра на Таганке.

- Но сейчас там играет большинство «заслуженных» и «народных»…

- Так и театры те развалились. У Ефремова, Любимова были команды, в которых все совпадало. Перестало совпадать – нет команды. Трудно устоять перед соблазном. Как только начинается дележка, заканчивается искусство. Сегодня 90% «народных» имен – всяких там Пупкиных и Кандыбековых - ничего не скажут обычному зрителю.

ЭТО СЛАДКОЕ СЛОВО «СВОБОДА»

- И все же, почему вы так редко появлялись в кино?

- Просто меня мало снимали. Но таких выгодных предложений сняться на Западе, как у меня, мало у кого было. В Югославии на фестивале я познакомился с Керком Дугласом – знаменитым «Спартаком». И он пригласил меня сняться в Голливуде в фильме «Скалолаз». Устроил по этому поводу фуршет, собрал нашу делегацию, сделал официальное заявление. Я спросил тогда: «Керк, хау мач мани?» Он назвал сумму (а это был 82-й или 84-й год) - полмиллиона долларов. Я от изумления и сказать ничего не могу. Он: ну, 800, ладно - миллион. Я нашему представителю Госкино говорю: если отпустите меня, я согласен все «бабки» отдать, за суточные снимусь. И началось. Бумажки оттуда - сюда, отсюда - туда. Так и не отпустили.

- Все ваши герои – бородачи. А если понадобится сбрить для роли бороду – готовы?

- Для хорошей – без вопросов. Главное, что в голове, а не на голове. И потом борода быстро отрастает...

Дата публикации: 19.04.2006