Семён Фарада : Грустный клоун

«ЧЕРЕЗ трогательную маску непутевого человека проступают черты его собственного характера, его собственной судьбы», — написал однажды про своего близкого друга Семена Фараду писатель-сатирик Григорий Горин. Вернувшись с похорон Горина, Семен Львович заперся дома. Он ни с кем не разговаривал, не плакал, переживая боль внутри, а на следующий день случился удар… У актера отнялась правая сторона тела, пропала речь. «Инсульт», — увозя Фараду на «скорой», констатировали врачи.

Автор: Оксана Барциц

Сайт: Аргументы И Факты

«Люди! Ау!»

ЗА ПОСЛЕДУЮЩИЕ два года Семен Львович сменил 13 больниц. Его сценой стали белые палаты, а режиссерами — врачи с их малоутешительными словами: «Нужно надеяться…»

— Актерская судьба — как судьба футболиста. Играешь — ты всем нужен, тебя ценят. Не играешь, постарел — не нужен никому. В том числе и государству.

Семен Фарада считал так всегда, а в тяжелый период убедился в этом на собственном опыте. Некоторые друзья пропали, многие коллеги ушли в небытие, а весь мир, казалось, и вовсе забыл о существовании великого актера… Когда Фараду наконец, выписали из больницы, первое, что он сделал, приехав домой, — попросил жену снять со стены все фотографии. Актер, создавший на сцене и в кино образ дурашливого озорника, впал в отчаяние, трагически воспринимал действительность и стал еще более мнителен, замкнут и задумчив, чем прежде…

Почти 5 лет назад врачи из московского Института трансплантации органов посоветовали Семену Фараде сделать операцию на сердце — поставить искусственный клапан. Другого выбора не было — у актера врожденный порок сердца. Перед сном Семен Львович часто прислушивался к размеренному ритму инородного механизма. А вдруг перестанет «тикать»? Давление зашкаливало, кровообращение изменилось, а ритм жизни остался прежним, что и послужило впоследствии причиной инсульта, уложившего актера в постель на долгие полтора года. А спустя несколько месяцев после выписки Семен Фарада снова попал в больницу — старенькая немецкая овчарка Рик (в прошлом — звезда «Дог-шоу»), случайно толкнула актера, и, упав, он сломал шейку бедра. Это произошло на следующий день после рождения внука Никиты…

Сейчас Семен Львович проходит очередной курс лечения в Центральной клинической больнице святителя Алексия, митрополита Московского. Его палата по соседству с палатой Натальи Гундаревой. Чувствует он себя гораздо лучше, передвигается, опираясь на палку, но правая рука по-прежнему бездействует…

— Я благодарен «АиФ» за то, что вы первыми обратили внимание на больного Фараду, — приветствовал нас ранее у себя дома актер. — Ради вас я даже надел свою любимую толстовку с надписью «Юнг» (в переводе с немецкого — «молодой»), которую надеваю только раз в году — на свой день рождения 31 декабря. В этот день ко мне приходят близкие друзья, родственники, актеры и остаются до Нового года. Раньше мы ходили в баню. В полдень у меня всегда был накрыт стол. В этот раз поздравляли Золотухин, Качан, Дуров, были друзья из неартистической среды, набралось человек 40… Поздравили, выпили и ушли. Подарили дорогие дезодоранты, жена преподнесла красивый спортивный костюм… Любимов звонил, настаивал, чтобы я играл в театре…

Для меня день рождения — это всегда какое-то происшествие! Как-то в Новый год со мной произошла интересная история. Я должен был ехать по театральным делам в Америку. На день рождения собралось много людей восточных национальностей, и мы с другом поехали на машине, нас остановили вооруженные солдаты. Это было как раз в то время, когда начинались чеченские дела. И я, решив, что все должны знать, что я Фарада, схватился за автомат одного из них и сказал: «Дорогой друг! Неужели ты будешь стрелять?» Меня чуть не убили! Развернули лицом к машине, заставили положить руки на капот и стали бить дубинами. Потом забрали в отделение милиции, откуда я вернулся под утро в ужасном состоянии!

Чужая фамилия

ЗА БОЛЕЕ чем 30 лет творческой жизни Семен Фарада снялся в 155 фильмах. Но, несмотря на столь солидную цифру и почтенный возраст, его все и всегда называли «Сеня» и на «ты». А началось все с детской передачи «АБВГДейка», где он играл самого себя — грустного клоуна Сеню. Но вскоре ему пришлось уйти из программы: председателю Гостелерадио Лапину не понравился орлиный профиль Сени.

— Кино открывало меня долго и мучительно. До настоящего дебюта в фильме «Тот самый Мюнхгаузен» прошло более десятка лет со случайными ролями, а потом меня снимали с лихорадочной быстротой. Причиной стал мой псевдоним. Мне навязала его таджикская киностудия, когда я снимался в Душанбе в фильме Валерия Ахадова «Вперед, гвардейцы!» Мне сказали, что моя настоящая фамилия Фердман не может быть в титрах таджикских фильмов. И тут я увидел в гонорарной ведомости фамилии Иванов, Слуцкис… Директор «Таджикфильма» заявил: «У этих товарищей в отличие от вас есть свои республики!» И мне придумали таджикскую фамилию… Кстати, в моем псевдониме ударение нужно ставить на второй слог. Конечно, обидно было оставлять родную фамилию в тени, но я особо не возмущался — в то время псевдоним Фарада позволял много сниматься. Пришлось сменить фамилию и в паспорте, а также переписать брачное свидетельство и метрики. И, между прочим, я за всю свою жизнь встретил только одного человека с такой же фамилией!

В кино мне везло на хороших режиссеров, и я всегда играл в хорошем актерском составе. Особенно мне запомнился фильм Алексея Германа «Мой друг Иван Лапшин». Герман — удивительный, настоящий киношник! Он «ставит» каждый кадр. Например, на столе стоит селедочница. Он говорит: «Неправильно! Она должна быть в другом конце! Будем переснимать!» Все ему: «Леша, ты с ума сошел!» Но переснимают, и, когда смотришь материал, понимаешь, что он был прав. Именно эта деталь создает настроение!

В последнее время молодые режиссеры часто предлагают мне сниматься в своих работах и при этом не показывают сценарий, говоря: «Ты сыграй, неважно, про что фильм!» От таких предложений я всегда отказывался. У меня и сейчас сценарий новой комедии дома лежит… Но мне не до него — я болен…

В семье не без урода

— Я НЕ ПРОФЕССИОНАЛЬНЫЙ актер, хоть и проработал более четверти века в театре и кино. И никакой не самородок! Наоборот, в семье не без урода! Я собирался пойти по стопам отца. Он у меня военный. Пришел поступать в бронетанковую академию. Получил хорошие отметки по всем предметам, но по легкой атлетике надо было иметь второй разряд, а я с детства играл только в футбол. Пришлось забрать документы. Отнес их в первое попавшееся заведение по ходу трамвая. Это было Бауманское училище. Мама так радовалась, когда я туда поступил! А к перемене моей деятельности она сначала отнеслась настороженно, а потом увидела, как на меня реагируют зрители в театре, и расплакалась прямо в зале! Я же всегда был сорванцом. В детстве я жил в одной коммунальной квартире с Владимиром Ресиным. Сейчас он первый вице-премьер правительства Москвы, и многие считают его моим братом, хотя это и не так. Мы регулярно с ним дрались! До сих пор поддерживаем дружеские отношения. Он, кстати, тоже мне помог после инсульта…

Из «Бауманки» меня то и дело пытались отчислить за задолженности и безудержную любовь к самодеятельности, а со второго курса призвали в армию. Я служил четыре года во флоте на Балтике, так что мое высшее образование растянулось лет на десять. Помню, я возглавлял в армии эстрадную группу Краснознаменного Балтийского флота, которая состояла из одного человека — меня самого. Еще выступал в драматическом коллективе при Доме офицеров в Балтийске, сыграл маленькую роль матроса-анархиста, для которой мне, единственному из балтийских моряков, военный комендант города письменно разрешил носить длинные волосы. Из армии я вернулся с двумя рекомендательными письмами: к режиссеру Юрию Завадскому и Аркадию Райкину. Но институт ради мамы все же закончил и даже 6 лет проработал инженером-механиком по котельным установкам в Министерстве энергетики и электрификации СССР.

Отец был контужен и умер вскоре после войны. Мама посвятила себя детям — мне и моей сестре. Сейчас сестра живет в Израиле. У нее огро-о-мная семья! Столько детей народилось — ужас! У каждого из ее двоих детей еще по двое! А я православный человек. К сожалению, в церковь хожу редко, но я верующий. Меня жена крестила. А сестра не крестилась, она сразу надумала поехать в Израиль. Я был у нее во время театральных гастролей раз тридцать и считаю, что эмигрировать не нужно… Лично я в любом зарубежном государстве больше десяти дней не выдержал бы! Меня домой тянет. А сестра чувствует себя там комфортно.

Стихи о советском паспорте

— С 1970 ГОДА я занимался в эстрадной студии-театре при МГУ «Наш дом» и даже дослужился до должности директора! Репетировали в свободное от учебы и работы время, часто по ночам, и за это не получали ни копейки!

Помню, как боялся провала. Мы выступали перед студентами. Дрожать начал за кулисами. Вышел, и вдруг кто-то свистнул. Я совсем растерялся. Подумал с минуту и говорю: «Вообще-то я привык выступать после второго свиста». Раздался свист, и я начал, но рассказал не запланированный монолог, а несколько пошлых анекдотов из студенческой жизни… Публика меня приняла тогда лучше всех.

В другой раз я попросил использовать себя в серьезном качестве — хотел прочитать со сцены «Стихи о советском паспорте». «Сеня, все будут смеяться! Могу поспорить на ящик коньяка!» — сказал мне тогда Марк Розовский. Мы поспорили. За кулисами был поставлен ящик, оплаченный Розовским. Я вышел на сцену и с серьезным видом начал читать патриотические стихи. Сначала в зале возникло недоумение, потом — тишина, а на третьем четверостишии зал буквально стонал от хохота. Я тут же ушел за кулисы и отдал деньги Розовскому…

Через два года студию разогнали, так как мы «не проводили правильную линию партии» — не играли патриотические спектакли об успеваемости студентов, а показывали серьезные постановки по произведениям Хайта, Горина и Арканова. Многие артисты пошли на профессиональную сцену — в Москонцерт: Александр Филиппенко, Алла Демидова, Геннадий Хазанов, Михаил Филиппов, Марк Розовский… Я пошел в Театр на Таганке и стал дисциплинированным актером. Однажды, опаздывая на съемку, полетел на военном самолете и… успел!

Крепкий орешек

— КАК РАЗ на Таганке я и встретил свою жену Машу… Она мне часто помогала, так как я был новый человек в театре. Маша — красивая, добрая, отзывчивая женщина. Я влюбился. Мы с ней играли тогда в двух спектаклях — «А зори здесь тихие» и «Добрый человек из Сезуана». Встречались два года…

В разговор вступает жена Семена Львовича Мария Витальевна, известная многим зрителям по последнему фильму Андрея Кончаловского «Дом дураков».

— Все два года Сеня за мной очень красиво ухаживал, дарил цветы. Быстро нашел общий язык с моей мамой (папы тогда уже не было в живых). Я познакомилась с его родителями. Сеня понравился мне сразу, и я тут же поняла, что это крепкий орешек.

Семен Львович:

— Нельзя сказать, что я задумал жениться на Маше сразу. Я к тому времени уже дважды был женат, а Маша воспитывала сына от первого брака. Сейчас он вместе с семьей живет в Африке. Я шел на сближение очень осторожно. Мои жены не были связаны с театром, и оба брака были случайные. Любви не было — так, привязанность. А с их стороны были истерики, трагедии, но мы остались друзьями, и бывшие жены даже иногда мне звонят… Я поставил Маше условие — родить сына (в двух предыдущих браках у меня не было детей, что и послужило причиной разводов). Маша родила мне Мишу, и мы поженились. Потом у нее начался мастит, и я бегал за молоком… Володя Высоцкий, который был единственным человеком, имевшим доступ к валютным магазинам, купил там банку сухого датского молока, которого нам хватило на несколько месяцев… Я учил сына играть в футбол, отдал его в музыкальную школу, боролся с его детской аллергией, возил в Коктебель… А он пошел по Машиным стопам. Даже фамилию ее взял и тем самым продолжил великую актерскую династию Полицеймако (в моей семье актеров не было). Мой тесть — народный артист СССР, теща — известная ленинградская актриса Евгения Фиш.

Я никогда не чувствовал себя звездой. Конечно, поклонники часто подходили за автографом, но поклонниц не было — я уже старый. Я придумал оригинальный автограф — рожица с усиками — и рисовал его всем желающим…

Мария Витальевна:

— Сеня лукавит! Поклонницы у него были. И в театре, и в кино, и в жизни! И писали, и звонили… Я считаю, что это вполне нормально — Сеня очень интересный человек. Очень смешной, обаятельный и в то же время — очень замкнутый, несмотря на амплуа комедийного актера. У него много друзей самых разных профессий — от работников химчистки до водопроводчиков. Они часто спрашивают: «Маш, тебе трудно?» Что я могу им ответить? Семен очень много добра сделал людям — доставал квартиры, освобождал от армии, открывал офисы, выступал бесплатно в детских домах… Когда он был нужен, его все любили… А сейчас у людей другие заботы…