Армен Джигарханян: «Я — клоун»

...для меня самое страшное слово — руководить. Не подумайте, что кокетничаю, но в принципе я — клоун, считаю, что в жизни надо дурачиться, а приходится принимать «судьбоносные» решения. Я собрал вокруг себя молодых режиссеров и актеров, чтобы мы вместе думали, но все равно часто вспоминаю слова Маркеса, что человек страшно одинок, когда ему надо принимать решение.

Автор: Елена Петрова

Сайт: Аргументы И Факты

C 12 по 22 мая в Санкт-Петербурге гастролирует Московский драматический театр под руководством Армена ДЖИГАРХАНЯНА.

— Армен Борисович, каковы ваши критерии в отборе спектаклей?

— Ну, с учетом того, что наступает лето, надо, чтобы было немножко смешного, немножко грустного. Чтобы был Чехов, и современная комедия «Сюда еще бы пару мужиков», классическая «Женитьба Фигаро», а если и Гоголь с «Ревизором» — вообще потрясающе. Мы привезли спектакли, которые любим, в которых играют ведущие артисты. Выступления в Петербурге — всегда проверка, на правильном ли пути театр. Петербург — это моя любовь, в советское время каждый год приезжал сюда на гастроли. То, что теперь редко езжу — для меня потеря. Будем стараться сыграть лучше всех!

— Театру почти десять лет, и в начале в нем было немало ваших учеников. А сейчас?

— Если вы спрашиваете о тех, кто у меня учился в институте, то — ни одного. Проблема учеников в творчестве, особенно актерском, очень сомнительная. На мой взгляд, учеников нет. Есть подражатели, что плохо, есть антиподы — тоже ничего хорошего. Что такое ученик? Это порядочный человек, который не говорит мне: «Дед, иди, тебе давно уже не надо играть».

— Мы вас увидим хоть в одном спектакле?

— Нет. Я не выхожу на сцену из-за здоровья. Брак нельзя давать, не хочу, чтобы снисходительно поясняли: «Он тихо говорит, потому что чувствует себя неважно».

— Но, став художественным руководителем, взвалили на себя огромную нагрузку?

— Да, порой жалею, потому что для меня самое страшное слово — руководить. Не подумайте, что кокетничаю, но в принципе я — клоун, считаю, что в жизни надо дурачиться, а приходится принимать «судьбоносные» решения. Я собрал вокруг себя молодых режиссеров и актеров, чтобы мы вместе думали, но все равно часто вспоминаю слова Маркеса, что человек страшно одинок, когда ему надо принимать решение.

— Но ведь благодаря вашему авторитету театр не только существует, но и получил новое помещение.

— У нас один бог — Лужков, если бы не он, не знаю, как бы жили театры. Ну, конечно, я осознаю, что театр во многом обязан моему авторитету. Приходится и с пожарными договариваться, и — чтобы рубероид привезли (смеется). Финансовые вопросы тоже приходится решать самому — брать бумажки в руки и ползти по банкам, олигархам, правительствам.

— Москва считается столицей «новой драмы», но у вас в репертуаре я ее не заметила.

— К сожалению, большинство произведений не окрашено одаренностью. Их создатели — выскажусь грубо — наглые. Если в любви объясняется человек, извините, с голой попой — это не ново. Ну, пощекочем нервы зрителям, а потом выяснится, что все равно библейские истины, человеческие взаимоотношения — самое интересное.

— Охотно ли вы отпускаете своих актеров сниматься?

— Да. Я их не призываю к этому, но если они хотят: Правда, вспоминаю слова Гончарова: «Вы поснимайтесь-поснимайтесь, а потом возвращайтесь в театр зализывать раны».

— Вы и сами только что сыграли Сталина в сериале «Звезда эпохи».

— Сыграл, потому что понял, что мы с Юрием Карой смотрим в одну сторону. Например, не считаем проблемой «похож-не похож». Это искусство, а не документалистика, и чем дальше уйдем от похожести, тем больше это станет искусством.

— И все-таки, вы похожи.

— Ну, китель похож, можно сказать, что и усы.

— Сейчас снимаетесь?

— Пока не зовут, говорят, ты дорого стоишь, а я не хочу продешевить (смеется).